Глава 2

Галантность Эйнара и пылкие взгляды, которыми он награждал меня в каррусе по пути в театр, смущали. К чему преувеличенное внимание к моей скромной персоне? Неужели яркая обертка вечернего наряда так действует на хладнокровного и расчетливого предводителя Союза белых племен? В Ничьих землях он вел себя иначе, пусть и выглядел дикарем.

Мы остановились на одном из центральных бульваров. Разноцветные фонарики, спрятанные в листве деревьев, отбрасывали яркие отсветы на выстланную плитами дорожку, в конце которой сияло здание театра.

Помогая мне выйти из транспортной капсулы, Эйнар ненавязчиво переместил руку на мою талию. Я нахмурилась. Снова эти неуместные жесты. Слегка отстранилась и спросила прямо:

— Эйнар, ты не забыл, что наша помолвка — всего лишь фикция?

Не хотелось обижать его, но распускать руки — по-моему, лишнее. Но мужчина не казался уязвленным.

— Это должно выглядеть по-настоящему, Дана. Всем следует видеть, что мы счастливые жених и невеста, иначе поползут неприятные слухи. А если всплывет правда о нашем договоре, это пагубно отразится именно на твоей репутации и закроет путь в академию и разрушит будущее.

Это говорилось мягким, любезным тоном, но я почувствовала твердую хватку царя белых племен. Кажется, я попала с этим договором…

Озабоченное выражение на моем лице заставило Эйнара рассмеяться. Он схватил мою руку и положил на свой согнутый локоть.

— Мы не позволим этому случиться, правда? Перед тобой новый мир, Дана! Ты должна покорить его!

Он показал рукой на светящееся здание впереди. Как символично, что впервые играть роль фальшивой невесты мне придется в театре. Что ж, он прав, но и я вправе выставлять требования.

— Хорошо, Эйнар. Но если здесь все так строго, и мы не хотим вызвать кривотолки, ты не должен хватать меня за талию или пытаться прижать к себе. Не забудь, что я выпускница пансиона благородных девиц. У нас был целый курс, посвященный этикету, и как именно в обществе обязан держаться жених по отношению к невесте, мне известно.

Эйнар довольно рассмеялся и накрыл мои пальцы, впившиеся в рукав его камзола, своей теплой ладонью.

— Ты борец, и мне это нравится, милая.

Его реакция была неожиданной и приятной. Сгустившиеся между нами тени рассеялись, я почувствовала облегчение и тоже рассмеялась.

Мы влились в толпу, спешащую по аллее к зданию Королевского Драматического театра. Праздничное оживление публики захватило и меня. В этом живом потоке смешались самые разные сословия: группками веселящаяся молодежь — явно студенты, разодетые аристократы, представители среднего класса всех рас и возрастов. Все спешили развеять скуку вечера новинкой сезона.

Чем ближе подходили к театру, тем сильнее меня подхлестывало желание поскорее оказаться в зрительном зале. Поймала себя на том, что наслаждаюсь, лелею ожидание чуда, словно маленькая девочка в канун Новогодья.

Высокое здание с оформленным колоннами входом и остроконечной куполообразной крышей, напоминало волшебный сад, благодаря светящимся иллюзиям. Зеленые, сверкающие лозы изящно вились по стенам, постоянно двигаясь, а между ними то и дело появлялись пышные разноцветные розы, азалии, лилии, колокольчики — цветы кивали головками, раскрывали изысканные венчики. Под восторженные ахи публики одни бутоны исчезали и на их месте тут же расцветали другие, еще краше. Губы невольно разъезжались в улыбке от всего этого многоцветья, да и рука Эйнара на моей талии сейчас не казалась неуместной — он защищал меня от напора толпы.

Внутри было не меньше чудес, чем снаружи, и пока нас вели по извилистым лестницам и длинному коридору мимо бесконечных и безликих дверей с номерами, я чуть шею не свернула, рассматривая красочные объемные афиши прежних лет. Благодаря магии, изображение на плакатах казалось трехмерным и живым. Хотелось рассмотреть подробнее, но лакей толкнул одну из дверей и пригласил нас в ложу.

И я сразу оробела, едва заглянула в открывшейся полутемный проем, прикрытый шторой из голубого бархата. Встреча с эйнаровой матерью днем казалась досадной формальностью, но сейчас всерьез испугала. Какая она? Наверняка строгая и замороженная как все эльфийки. И умеет настоять на своем, раз даже сына — сурового степного воина — продавила с женитьбой (или думает, что ей это удалось). Захотелось убежать и спрятаться… ну, например, в дамской комнате. Но это невозможно, ведь я обещала.

Взгляд Эйнара блеснул насмешкой. Он молча протянул руку, я приняла ее, и мы вошли вместе.

Небольшое помещение с двумя рядами полукресел. Светильник над дверью был пригашен, но ложу наполнял отраженный от сцены свет. Он был мягок и холоден, и высвечивал прелестный профиль молодой женщины, сидящий возле барьера. Черные волосы были уложены аккуратным валиком на затылке, в изящном чуть заострённом ушке покачивалась сверкающая изумрудная капелька. Леди энн’Галлдиор была одета по моде человеческих королевств в сильно декольтированное платье из струящегося бледно-зеленого шелка.

Она медленно повернула к нам голову и легко поднялась с кресла. К моему удивлению, эльфийка не была хрупкой и тоненькой, как большинство женщин ее расы. Напротив, ростом леди Эмириэль не уступала сыну, а ее сложение можно назвать атлетическим. Позднее я узнала, что большинство женщин дома Клена выглядят словно воительницы, впрочем, некоторые таковыми и являются. Эйнар многое взял от матери, по крайней мере, внешне.

Испытующий взгляд прозрачных бледно-зеленых глаз прошелся по мне сверху вниз. Кажется, вердикт вынесен. Каков же он? В волнении я наблюдала, какой насмешкой загорелся материнский взор, едва он остановился на сыне. Что это значит?

— Эйнарианн, мой мальчик, где ты отыскал это прелестное дитя? — глубокий низкий голос, музыкой наполнил пространство. Он отнюдь не был тихим, я заметила, как из соседних лож к нам стали поворачиваться лица. — Похитил в детской?

Я выгляжу так молодо? Меня это возмутило. Между прочим, через несколько дней мне восемнадцать, и по законам Надании могу сочетаться браком. Этой эльфийке, наверное, несколько веков, оттого остальные кажутся детьми. Я прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнее.

— Мама, оставь свои шутки, — нахмурился Эйнар. Но тут же снова улыбнулся и повернулся ко мне, снова покушаясь на мою талию: — Это сьерра Данаиса-Веронна дей’Фиерволф из Надании. Мы заключили помолвку, которая, думаю, продлится несколько лет, пока Дана, как подобает благородной леди, не закончит образование в академии Синей звезды.

Леди Эмириэль уселась на свое место и еще раз взглянула на меня, уже внимательнее.

— Дей’Фиерволф? Где я слышала об этом роде? — Красиво изогнутая бровь слегка приподнялась, изумрудная сережка поймала свет и полыхнула радужными бликами. — Ах да, моя подруга из дома Плакучей Ивы сочеталась браком с одним из его представителей.

Она сказала это так, словно ее приятельница наступила во что-то липкое. Родом своего отца я горжусь, и не считаю родство со славными боевыми магами чем-то зазорным.

Речь, несомненно, о моей бабке. Я ни разу не видела леди Этониэль энн’Деммиллион, потому что после смерти деда более ста лет назад эльфийка уехала в Северный Золотой лес или Ангрианн, государство эльфов, и ее имя осталось лишь в семейных архивах. Значит, она жива, и у меня есть шанс встретить родственницу? Нужно будет расспросить Эйнара, может быть, он посодействует.

Эйнар нетерпеливо переступил с ноги на ногу и раздраженно заметил:

— Мама, к чему вспоминать родню моей невесты? Ты, кажется, забыла, зачем мы сюда пришли.

— Что ж, садитесь, скоро начнется представление, — с фальшивой теплотой предложила леди энн’Галлдиор.

Эйнар погладил мое плечо, чтобы подбодрить, и усадил меня в полукресло у барьера, слева от матери, а сам сел во втором ряду.

Я с интересом заглянула за раззолоченный барьер, театр был огромен! Внизу волновался партер, из второго яруса лож он казался далеким. Поток зрителей все прибывал, заполняя ряды кресел. Кажется, никто не обращал внимания на скрытую голубым бархатом занавеса сцену и на огороженную нишу справа, где музыканты настраивали инструменты. Верхние ярусы и галерка были полны. Меня удивило, что половина лож в нижних ярусах пустует — премьера ведь! Но Эйнар объяснил, что большинство аристократов прибывает к середине первого акта, чтобы не толкаться в фойе вместе с разношерстной публикой.

— Терпеть не могу эту их надменную манеру, — воскликнула эльфийка. — С чего им так важничать? Их знатность гораздо меньше гордыни!

— По мнению матушки, только эльфы имеют право быть надменными, — пояснил Эйнар шепотом, но так, чтобы и мать слышала.

— А я не права? Мы знаем свой род с сотворения мира, а эти…

Громкий голос леди энн’Галлдиор снова привлек внимание любопытных из соседних лож.

— Довольно, я же пошутил. Не начинай, пожалуйста, мама. Лучше спроси свою гостью о ближайших планах.

Я заметила, что спокойная и строгая манера Эйнара действует на эльфийку. Воительница из дома Высокого Клена хмурится, но уступает.

— На какой факультет вы намерены поступать, дорогая?

— Боевая стихийная магия.

Леди благосклонно кивнула.

— Славно. Я сама заканчивала его. Магистр Корелли все еще декан, несомненно?

— Что ты, мама? Он уж лет сорок как в могиле! Сейчас на факультете стихийников, кажется, молодой декан — Адэр дей’Хант.

— Что ты говоришь? — изумилась леди. Потом безнадежно кивнула: — Ах да, Корелли был всего лишь человек.

Вот такая веселая вышла беседа. Как ни старался бедняга Эйнар сворачивать на другие темы, эльфийка неизменно приводила к тому, насколько жалки и хрупки люди, и насколько они проигрывают первородным расам. Я отвечала сдержанно, делая вид, что принимаю такое отношение как должное.

Внутри все кипело. Эйнар, как менталист, прекрасно это чувствовал и оценил мою выдержку, ведь ни разу не сорвалась на резкость.

Не могу передать, как рада я была, когда в зале, наконец, погасли огни и хождение в партере прекратилось. Зрители — кажется, театр вмещал пять сотен — притихли в ожидании.

И вот занавес взвился, открывая сцену.

***

Спектакль совершенно очаровал меня. Актеры разыгрывали новейшую интерпретацию эльфийского предания о деве Аланиэль из дома Высокого Клена. Леди энн’Галлдиор снова что-то не нравилось — думаю, на премьеру она явилась исключительно, чтобы раскритиковать современное толкование легенды об одной из ее прабабок.

Впрочем, вскоре позабыла, где я и с кем, — так увлеклась происходящим на сцене. Декорациями здесь служили изумительной работы иллюзии; куда там нашим наданским театрикам до такого совершенства! Живописный берег озера, где каждая былинка, каждая капля и ползущая по листику кувшинки букашка переданы с максимальной достоверностью. Вода — вернее, ее искусная имитация, отражала летящие по небу облака и шла рябью, когда по залу проносился настоящий легкий ветерок. Над поляной порхали яркие бабочки. В такой идиллической обстановке состоялась первая встреча благородной леди Аланиэль и юноши-человека (в этом, к великому ужасу матушки Эйнара, которая порывалась сразу же уйти, режиссер отступил от легенды). Положение молодого человека, разумеется, было намного ниже, чем у его возлюбленной, но любовь, как известно, не ведает сословных границ.

Красивые молодые актеры мне очень понравились. Легко верилось в их мгновенно вспыхнувшую страсть. Аланиэль была показана стройной блондинкой (что наверняка отступало от канона). А молодой охотник Габриэль, тоже белокурый, отдаленно напомнил мне Ги. Сердце защемило от сладких воспоминаний о встрече с красивым курсантом на балу в военной академии. Взгляды, легкое касание рук, вихрь вальса и непонятно откуда взявшееся знание: вот она, любовь; она пришла!

Смена декораций происходила за минуту: озеро растаяло на наших глазах, и открылась комната внутри огромного дерева, его зеленые ветви обрамляли богатый интерьер эльфийского дома.

Прекрасная Аланиэль оказалась весьма решительной особой. Когда глава дома Высокого клена отказал Габриэлю в праве ухаживать за его дочерью и выгнал, осыпая насмешками, девушка ушла из дома и обзавелась фамильяром.

Ну прямо как я!

Правда, у Аланиэль питомец оказался гораздо более экзотичным, чем мой ханн: с руки эльфийки стрелой срывалась зеленая лоза — эльфийский плющ. Сок этого магического растения известен, как идеальный яд — действует быстро и надежно, не оставляет улик. Плющ мгновенно опутывал и душил врагов. И первой жертвой стал отец Аланиэль, который замыслил похитить прекрасную деву. Его смерть повергла эльфийку в шок: ломая руки, она упала на колени и закричала, что проклята богами. Этот трагический момент дополнил удар молнии на заднике, разряд почти ослепил зрителей и сотряс всю сцену.

Я вздрогнула от неожиданности, как и многие дамы в зале. Смущенная своей реакцией, на секунду оторвала взгляд от актрисы…

…И встретилась глазами с Нико.

Дракон сидел в ложе второго яруса справа и, отвернувшись от сцены, смотрел прямо на меня.

Сердце подпрыгнуло в груди. Сперва решила, что мне кажется, будто это он. В неверной полутьме зрительного зала так просто обознаться и принять какого-нибудь высокого брюнета за навязанного жениха, от которого убегала через все Ничьи земли… только затем, чтобы обнаружить, что он все-таки догнал и спас меня. Но нет: ложа, в которой находился Нико, была на приличном расстоянии от нашей, но я отчетливо разглядела, как насмешливо сощурились его светлые глаза. Он наклонился к своей спутнице и что-то шепнул ей на ушко. Эффектная молодая дама с ярко-рыжими волосами и грудью, выпирающей из платья, расплылась в улыбке.

И моей души коснулась чья-то ледяная рука.

Ох, почему я не писатель? Кажется, я могла бы написать книгу о том, как ненавижу Нико арк’Оддена!

Я отвела глаза от этого негодяя, и с удивлением обнаружила, что ложи для знати уже заполнились. Блестящие благородные эйсы и сьерры; от пестрых нарядов зарябило в глазах. Мое внимание привлекли девушка и двое молодых эйсов, которые сидели в королевской ложе. Это члены правящего дома? Как интересно!

Светло-русые волосы девушки были уложены короной, надо лбом сверкала диадема. Открытые плечи и достаточно глубокое декольте свидетельствовали, что незнакомка замужем. Кто она? Неужели настоящая принцесса?

Рядом с красавицей вальяжно расположился молодой блондин. Его рука собственнически расположилась на спинке кресла девушки. Я грустно вздохнула, по-хорошему завидуя паре, которая обрела счастье в любви. В это время красавец, который сидел сзади — его русые волосы были заплетены по эльфийскому обычаю — наклонился и сказал что-то, что вызвало улыбки у сидящих впереди. Однако я заметила, что при этом он украдкой поцеловал чужую супругу в шею. Чего это он? Странно, но блондин ничем не выразил своего протеста, хотя не мог не заметить. Девушка улыбнулась, но тут же насупилась и бросила через плечо пару слов.

Я поскорее отвернулась от скандального зрелища, и только согревший щеки румянец выдал мое смущение. Это что я такое сейчас наблюдала? Что за нравы в высшем свете Зангрии?

А на сцене бушевали другие страсти: скрываясь от Повелителя эльфов и возмездия за отцеубийство, Аланиэль жила в лесу, но даже природа отторгала ее. Это для эльфийки означало смерть.

Закончился первый акт. Занавес упал под овации партера с галеркой и очень сдержанные хлопки из лож.

Зазвучала музыка, Эйнар пригласил меня и свою мать пройтись до буфета. Но леди энн’Галлдиор отказалась, заявив, что лучше навестит друзей и родственников в соседних ложах. Она поспешно поднялась и вышла. Наблюдая, как она спешит, я решила, что кому-то не терпится посплетничать.

Когда дверь нашей ложи открылась, стало ясно, что и выйти не так-то просто: по коридору густой толпой двигались зрители. Вливаться в этот поток сразу не захотелось ни мне, ни Эйнару, он предложил немного задержаться и подождать. Это было разумно, но я все равно предпочла бы выйти, пусть и пришлось потолкаться. Я отвернулась от зрительного зала, но желание убедиться, что Нико все еще там, в своей ложе, с этой яркой, вызывающе красивой дамой, было сильнее меня.

Эйнар занимал меня беседой о предстоящем завтра визите к ректору академии. Но в моем взвинченном состоянии я мало что воспринимала. Донимал зуд на затылке, словно от чьего-то пристального взгляда. В итоге, я не выдержала и все-таки обернулась: весь правый ряд лож второго яруса был пуст. Нервы, наверное… Но то чувство не исчезало.

— Уже можно выйти? Я хотела бы просто пройтись… Ноги затекли.

Эйнар кивнул и предложил мне руку.

Поднимаясь, я почувствовала, что подол платья за что-то зацепился. Нетерпеливо дернув ткань, услышала треск. Опустив глаза, с ужасом уставилась на прореху в юбке, виновником которой оказался толстый зеленый побег с острыми как лезвия шипами. Он пророс от одной из ножек моего кресла.

Мы с менталистом уставились друг на друга с одинаково ошеломленным выражением.

— Ну, матушка! — выдавил сквозь зубы Эйнар. В его руках появился небольшой кинжал, и срезанный свежий росток упал на пол.

***

Как хорошо Эйнар знает свою матушку! Благодаря защитному амулету пострадало лишь мое платье. Однако разгуливать в порванном наряде не годится. Эйнар проводил меня в комнату для дам, я рассчитывала найти набор иголок или булавок (в общественных местах Надании подобная предусмотрительность — обычное дело). Однако, как оказалось, в Зангрии другие порядки. Несколько помещений напоминали уютный будуар с множеством зеркал и удобных кушеток, но никаких швейных принадлежностей я не нашла. Не было и прислуги, чтобы с такой просьбой обратиться. И вообще никого.

Я плюхнулась на банкетку и честно попыталась не разреветься. Но не вышло. Злые слезы потекли по щекам, я стирала их порывистыми, резкими движениями, но это помогло мало. Разочарование и раздражение — плоды от знакомства с леди энн’Галлдиор, наслоились на непонятные и неприятные чувства от новой встречи с Нико.

Нет, не вспоминать об этом негодяе и особенно об его вульгарной рыжухе!

Тут дверь открылась, и я заранее напряглась, опасаясь, что сейчас войдет та, о которой не желаю думать. Однако в дамскую комнату вплыла та милая девушка из королевской ложи, за бурной любовной жизнью которой, мне довелось украдкой наблюдать во время спектакля. Платье особого покроя не могло скрыть ее интересного положения. Она направилась было к одной из комнат, но вдруг остановилась и повернулась ко мне:

— Извините, сьерра, могу я вам чем-нибудь помочь? Я вижу, вы расстроены…

Внимание незнакомки тронуло меня.

— Благодарю, это всего лишь платье. — Я указала на заметную прореху в розовом шелке своей юбки. — Случайность…

— Ах, — девушка всплеснула руками и подошла ближе. — Как же произошла эта случайность? Я заметила, что вы сидели в ложе эльфийского дома Высокого клена, рядом с леди эннГаллдиор. Думаю, вредная старушенция имеет отношение к неприятности, которая случилась с вашим нарядом. Когда меня впервые представили ей, она попыталась уронить на мое платье бокал красного вина.

Я не сдержала улыбки, девушка и сама смеялась, вспоминая знакомство с маменькой Эйнара.

— Простите, я не представилась. Миарет дей’Ринор.

Я вскочила и в смущении неловко поклонилась. Династия Ринор известна даже мне — это королевской род Зангрии.

— Простите, ваше высочество…

— Ах, оставьте, милая, я никакая ни принцесса. Обращаться по титулам не имеет никакого смысла, согласитесь! Для вас я всего лишь Миа. Вижу, вы иностранка? Я тоже. Давно вы в Зангрии?

— Четыре дня. Меня зовут Дана, — и тут же поправилась: — Данаиса дей’Фиерволф из Надании.

— Так вы с южного континента! Прекрасно. Позвольте, я приглашу супруга, он наверняка сможет починить ваше платье.

Я растерянно кивнула, смущенная ее напором, дружелюбием, а сильнее всего тем, что эйс дей’Ринор из королевского дома Зангрии будет сшивать мое платье. Это как? У этого красавца при себе игла и нитки или подушечка с булавками? Представила такое и хихикнула. А пока пыталась осознать сей невероятный факт, Миарет выудила из подпространственного хранилища маговизор и написала в нем пару слов. Немедленно открылась дверь, и в дамскую комнату вошел один из спутников сьерры Миарет. Мне показалось, что с его появлением помещение уменьшилась вдвое.

— Что случилось, моя радость? — высоченный блондин первым делом внимательно осмотрел жену, затем скользнул подозрительным взглядом по комнате. На меня посмотрел лишь мельком, видимо, не считая опасной. А вот я боязливо поежилась: заметила ромбовидные зрачки молодого человека. Демон? Или скорее полудемон — есть в нем нечто эльфийское. Мне захотелось немедленно исчезнуть отсюда, бесчисленные рассказы о бесчинствах расы, пришедшей из мира Тхар, не могут быть ложью.

А Миа двинулась ему навстречу, ласково улыбаясь:

— Нужно помочь моей новой знакомой, милый.

Рука полудемона нежно обвилась вокруг пополневшей талии.

— Дана? Ты в порядке? — Нашествие мужчин в дамскую комнату продолжил Эйнар. Он заглядывал в открытую дверь и его глаза, кажется, вдвое увеличились от увиденного.

Я улыбнулась и помахала ему, чтобы не волновался. Мужчине пришлось посторониться, с поклоном пропуская в дверь какую-то сьерру. Впрочем, та не стала входить: замерла на пороге дамской уборной, вытаращив глаза на нашу группу в центре комнаты. Но мне было уже не до нее: Миарет и ее супруг довольно бесцеремонно расправили мою юбку, стремясь соединить края шелка. И я бросилась помогать, все еще недоумевая, чем тут поможешь без швейных принадлежностей.

— Не знаю, смогу ли… — проговорил эйс раздумчиво. — Ткань слишком тонкая.

— Я верю в тебя, дорогой!

Полудемон нежно взглянул на жену, а затем, приказав натянуть ткань посильнее, провел рукой над разрывом. Черный туман вырвался из-под его ладони. На миг он коснулся наших рук — я почувствовала дурноту при соприкосновении с магией смерти. Но после того как, повинуясь нетерпеливому жесту некроманта, тьма рассеялась, моя юбка оказалась целой. Я даже не нашла места, где была прореха!

— Я знала, что ты справишься, Алес! — Миарет сияющими глазами смотрела на супруга.

— Спасибо, мой лорд, вы очень помогли, — пролепетала я, краснея от смущения.

— Эйс ди’Ринор, благодарю за помощь мой невесте, — вмешался Эйнар, который, оказывается, все еще нарушал своим присутствием покой женского убежища.

Блондин с улыбкой обернулся к нему.

— Лорд энн’Галлдиор, я ведь не ошибся? Кажется, мы не были представлены, но я много слышал о вас. Ваша невеста прелестна, поздравляю!

Мужчины вышли, чтобы не смущать других дам, которые не смели пройти в кабинки (или хотя бы повозмущаться) и бестолково топтались у входа. А я принялась заново благодарить милую Миарет за помощь. После недолгой беседы мы расстались почти подругами, ведь оказалось, что Миа до недавнего времени училась в «Синей звезде»; она обещала найти меня там, как только сможет продолжить учебу.

Вернувшись к Эйнару, я могла уже смеяться над инцидентом с платьем. Однако менталист все еще переживал:

— Прости мою мать, это я виноват. Обязан был предупредить тебя о некоторых неприятных сторонах ее характера…

Я вдруг поняла что больше не злюсь на эльфийку. Если самая большая гадость, на которую она способна, это проросшая мебель или опрокинутый бокал, пускай ее!

— Это довольно мягко сказано, Эйнар! Я уже не сержусь, но сьерра Миарет дей’Ринор выразилась о леди энн’Галлдиор более выразительно. Она считает, что это нормальное поведение для твоей матушки.

Эйнара это не удивило.

— В свете мать известна невыносимым нравом, но ее терпят, потому что энн’Галлдиоры тут всем родня. Сьерра Миарет — племянница короля Ильса — возможно, одна из немногих аристократок, в ком не течет кровь Дома Высокого Клена.

Я состроила невинную мордашку и ответила:

— Наверное, этим объясняется то, что она так мила.

Эйнар добродушно расхохотался, и я не могла не присоединиться к нему. Я и раньше замечала, что он способен посмеяться над собой. Мне такая черта нравится. Хотела расспросить подробнее о моей новой знакомой, но тут объявили о начале второго акта.

Снова почувствовав затылком чей-то взгляд, я обернулась и успела заметить, как в конце коридора мелькнула высокая фигура ледяного дракона. На руке Нико гирей висела рыжая особа. Мне показалось, что они направляются к лестнице, на выход. И сердце вновь затрепетало от неприятного холода.