Глава 18

Род братьев Таймс был древним. Очень древним. Невероятно древним, я бы сказала! И эта комната, в которой находились портреты родителей и сестры Комрея, оказалась не единственной. Я попала в самую настоящую галерею! Как Третьяковская, только с небольшим отличием — все портреты были объединены родством.

Боже мой, сколько же Таймсов топтало эту бренную землю!

Когда Комрей подвел к золотистой двери в противоположной стороне от выхода, я грешным делом подумала, что мы закончили со знакомством и выйдем в коридор. Или в какую-нибудь более интересную комнату. Например, бальную залу.

А оказалось, что мы только начали!

Прадед, прабабка, прапрадед…

Двоюродная ветвь…

Троюродная со стороны матери. Четвеюродная со стороны отца.

Вначале я искренне старалась демонстрировать вежливый интерес, и даже пыталась вникнуть, кто кому кем приходится.

Вдруг это важно? — мелькнула глупая мысль.

На третьей комнате всё-таки не выдержала и сдалась.

— Прости, Комрей, но я не в силах запомнить никого дальше твоей прабабушки, — уныло призналась, почти с ненавистью глядя на очередную увешенную портретами комнату.

И почему их так много? Зачем рисовать каждого родственника отдельно? Неужели нельзя было позаботиться о потомках и сделать групповые портреты?!!

Теперь я понимаю, почему в замок никто не приезжает. Если у них принято каждому гостю проводить экскурсию по галерее, то я бы и сама сюда ни за какие коврижки не приехала!

Это ж скукотища смертная!

Честно говоря, даже в Третьяковской галерее мне больше всего нравилось разглядывать пейзажи.

Мы остановились перед портретом миловидной блондинки в явно устаревшем бальном платье персикового цвета. Она игриво щурилась, разглядывая нас.

В отличие от Комрея, который явно был недоволен услышанным.

— Прости, но я, правда, устала разглядывать… Их так много! Я не ожидала… — внезапно мне стало неловко за свою невоспитанность.

Наверное, снова выставила себя в дурацком свете. Показала, что я не аристократка и терпению не обучена.

Ну, вот что стоило немного потерпеть и досмотреть эту родственную экспозицию?! Не шесть же комнат она занимает?!

И когда моя совесть откусила себе огромный жирный кусок, Комрей резко перебил меня:

— Всегда знал, что в коллекционировании родовых портретов есть смысл, — подмигнул он мне и, понизив голос, доверительно сообщил: — Определенно, смысл есть. Мы перешли на ты всего лишь за полтора часа. Неплохо, правда?… А не приди ты в галерею, выкали бы друг другу до завтра.

— Завтра, я надеюсь, меня здесь уже не будет! — на автопилоте ответила я, а потом меня осенило: — То есть ты специально притащил меня в эту… галерею и… тянул время?!

— Время невозможно тянуть без специального заклинания! — сверкнул глазами Комрей, а потом с самой шаловливой улыбкой признался: — Да, есть немного. Но ты же не в обиде?

— Я в бешенстве! — честно ответила я и принялась оглядываться, — Как отсюда выйти? Где выход?! Советую показать, пока я никого не убила.

— Они все уже давно мертвы, — невозмутимо признал очевидное Комрей, — А меня пристукнуть ты увы! не в силах.

— Почему же? Говорят, я умею отнимать магию! — в этот момент мне очень хотелось припугнуть рыжего нахала.

Нет, ну чего удумал! Брать меня измором.

Мысль о том, что меня водили за нос, придавала смелости и ярости. Я и вправду была готова его стукнуть!

…То есть просто предложить перейти на «ты» мы не можем, а мучить девушку всеми этими дядьками и тётками, с дурацкими подробностями из их жизни — запросто!

Вот тебе и аристократическое воспитание. Я бы до такого ни за что не додумалась!

— У людей — возможно! А вот меня твой дар не возьмёт, — ни капельки не испугался Комрей и предложил руку, — Цепляйся. Доведу тебя до твоей комнаты.

— Вот еще, сама дойду! И кто же ты такой, о, непобедимый маг?

— А сама, как думаешь?… Есть идеи? Елена, подожди! Да стой ты!.. К чему спешить? Пойдем вместе. Ты же совсем не знаешь, куда идти! — искренне воскликнул Комрей. На меня он смотрел с таким выражением лица, будто я сморозила вселенскую глупость. Меня ощутимо покоробило. Так значит, вот, что он обо мне думает! — Неразумно бросать меня посреди замка и…

Окончание я уже не услышала. Мчалась на всех порах к двери и мысленно проклинала самонадеянного нахала, на чем свет стоит.

Думает, не дойду? Ха!

И не из таких лабиринтов выбирались. Да я из Пушкинского музея в восемь лет самостоятельно вышла! А одну девчонку из класса искали с охранником.

И вовсе я не сахарная. Не растаю, если прогуляюсь в одиночестве. Поразмыслю, успокоюсь. Подумаю, с чего это мне так резко понравился Комрей. Я ведь его совсем не знаю. И не понимаю временами.

А в моем представлении, мужчина, в которого можно влюбиться, должен обладать важными особенностями: быть умным, внимательным, учтивым. Любить меня.

И тогда, я, может быть, отвечу ему взаимностью.

Вспомнила своего парня Пашу и сама себе удивилась: «И кого ты обманываешь, Леночка? Паша что, умный? Или учтиво с тобой себя ведет?».

Настроение резко испортилось.

Но я попала сюда не для того, чтобы влюбиться в Комрея! Это глупость — влюбляться в столь нарцисстичного типа!

Я завернула в очередной проход и довольно улыбнулась.

Вот я утру ему нос, когда окажусь перед лестницей раньше него!

Да здесь даже теряться негде — замок крошечный, всё на виду.

Так думала я, пока не прошла два коридора и не свернула к тупику.

— Странно. Здесь должен быть спуск на лестницу! — пробормотала я и с неудовольствием развернулась восвояси, — Только бы он ушел! И не увидел меня.

Если Комрей и ушел из галереи, то я этого не узнала. Потому что заблудилась по-настоящему, и никакой галереи не нашла. Вообще. Коридоры, через которые мы вроде бы шли с рыжим, выглядели одинаково, но на проверку оказались совершенно другими.

— Как будто заколдовал кто-то! — догадалась я и сжала кулаки, — Вот если узнаю, что это происки Комрэя, то… сама не знаю, что с ним сделаю!

И в этот момент замок будто что-то встряхнуло изнутри. Пол подо мной ощутимо покачнулся, и я едва устояла на ногах. Стены заходили ходуном, и сделалось так страшно, что я бегом бросилась назад.

Бежала без разбору, куда глаза глядят. И совершенно неожиданно наткнулась на Астора. Мужчина шел, держа в руках подсвечник с ярко-красными свечами.

Пять свечей, горящих так ярко, что освещали даже трещины на стенах.

Его привычный костюм был расстегнут, а рубашка вообще словно бы была наполовину вправлена. Но я не обратила внимания на расхристанный вид хозяина замка. Меня волновали собственные чувства!

Страх, злость на себя и Комрея, который нагло водит меня за нос и попутно издевается, растерянность и усталость смешались в такой чудовищный коктейль, что я, сама не знаю, почему, чуть ли не с кулаками набросилась на мужчину:

— Это ваши проделки?! Ваши? — Астор равнодушно смотрел в темный проход коридора и, казалось, никак не реагировал на мое присутствие, чем приводил в еще большую ярость, — Дом трясся, как ненормальный! Как вам не стыдно пугать…всех! Это же некрасиво и вообще, опасно! А если бы он взорвался? А что, если…

— Успокойся! — невозмутимо прервал мужчина и обошел меня по кругу, — Столько шума… Голова раскалывается.

— Что?!

— Иди в свою комнату! — в голосе Астора как будто прорезались металлические нотки.

— Я не разрешала вам тыкать! — с еще большей силой возмутилась я, и на этот раз мужчина развернулся и посмотрел в упор.

Лучше бы я не дергала его, честное слово! Глаза мага сверкали так сильно, что пугали. Порабощали глубоко спрятанной силой.

Карий глаз был темнее ночи, и я понимала, что хожу по самой острой грани ножа. Тьма и смерть таились в этом глазу.

Голубой мерцал так ярко, что ослеплял и пугал своей мощью. Магия. В нем жила и бурлила такая прорва магии, что становилось жутко.

Он едва сдерживал её. И в какой-то момент мой не совладать.

Жуть!

Пламя свеч колыхнулось и едва не переползло на его плечи, когда он склонился ко мне и прошептал прямо на ухо:

— В замке имею право называть всех так, как мне хочется, — в его голосе послышалась нешуточная угроза. И сила ее претворить в жизнь — в этом я теперь не сомневалась.

Волосы зашевелились у меня на затылке.

— Прости…те. И всё-таки… Давайте соблюдать приличия, — смело вздернула подбородок я, хотя смелость моя лопнула еще пару минут назад, как мыльный пузырь.

Пламя свечей пронеслось близко от лица, когда мужчина переложил канделябр из одной руки в другую.

— Уверена, что соблюдаешь приличия ты? — его жаркое дыхание опалило правую щеку.

Взволновало и ввергло в новую пучину страха.

О чем он говорит?

Но спросить я не успела.

Астор исчез, и только легкий запах гари подсказывал, что еще совсем недавно здесь находился маг.

— Да что он имел в виду? — окончательно смутилась я и поправила съехавшую на бок юбку.

Дверь моей комнаты внезапно обнаружилась в конце коридора. Как будто ее скрывали, а потом вдруг сняли магический заслон, и она объявилась так близко.

— Всё это лишь догадки, Лена. Фантазия! — успокаивала себя я, — Просто заблудилась. Чужой дом, сложная планировка. А сваливать всё на Комрея — глупо. И подло. Он тут совсем не причем! А я обвиняю его во всех грехах только потому, что он предложил проводить.