Глава 26

*сорока пятью минутами ранее

— Вы уверены, хозяин? — скелет издевательски щелкнул белоснежными челюстями, всем своим видом подкалывая меня.

Я искоса взглянул на слугу и нахмурился. Уже половина девятого, а мы торчим в кабинете. И я всё еще не нашел то, что нужно.

— На сто процентов, — моим тоном можно заморозить лёд, но не Братца.

Братц снова щелкает клювом. Ан нет, челюстями.

Никогда не думал, что прямолинейное и безыскусное чувство юмора может так сильно злить.

Не вовремя. Не по делу. Елена — чудное невесомое создание. Весьма симпатичное, белокурое. Где-то даже красивое, если подумать отвлеченно. Вот только мне некогда думать и, тем более, отвлекаться. Даже секунды свободной нет — и это не пространственная фигура речи. Это факт, который я с болью констатирую. Уж мне ли не знать!

— И всё-таки, Астор, ты хочешь ее поцеловать! — как истину в последней инстанции произносит скелет.

Игнорирую слугу и с повышенным вниманием зарываюсь в гору манускриптов. Где-то было нужное описание ритуала, осталось его только найти.

Непростая задача, учитывая мой вечный беспорядок и бодро скачущие стрелки часов.

Напряжение накаляется. Желтые листки издевательски сливаются в одно неразличимое пятно, даже пальцы сводит от напряжения.

Где же эти чертовы манускрипты Гвидонеса Третьего? Я ведь помню, что в его царствование проводились подобные ритуалы. И буквально на прошлой неделе видел нечто подходящее вон в левом углу!

Или в правом?

Надо бы разобрать этот завал на столе, но всё некогда. Да и не зачем, по большому счету. Обычно я помню, в каком месте оставил интересующую бумагу.

Тянусь за следующей стопкой. Не дотягиваюсь, роняю словари по демонологии прямо себе на ногу. Чертыхаюсь и проклинаю Братца до четвертого каления.

Как хорошо, что вначале его воскрешения я наложил отражающие заклинания. Чувствовал, что долго не выдержу. Не с моим терпением и отношением к тупоголовому кузену.

Зато теперь могу свободно проклинать его, хоть до посинения.

Скелет вжался в один из стеллажей. Испугался. Правильно, меня нужно бояться. Впопыхах я и развеять могу.

Пусть лучше стоит и испуганно мерцает своими глазищами, чем морочит голову плоскими шуточками.

Я и вдруг поцеловать Елену! Гостью, к которой следует относиться с должным уважением.

Да и вообще. Ни за что не стал бы лезть с поцелуями, когда на кону стоит моя жизнь.

… Да, что-то такое всплывает в памяти, вроде бы лист был с четырьмя треугольниками по краям. Или с тремя в центре? Я схватил новую стопку манускриптов, свалился в кресло и снова принялся шелестеть бумагой. С тайной надеждой продираясь сквозь звездочки, флажочки, незнакомые слова… Сотни листов и сотни жизней.

Сегодня вечером обязательно проведу ритуал. Не один, так другой. Ускользающий день отрезвил меня. Пока Рэй дразнил, трепал нервы и устраивал поединки, он как будто специально отвлекал от самого важного.

От меня самого.

Сколько можно прятаться и терпеть? Думаю, я достаточно отбыл наказание в этих стенах.

Рэй думает, что обыграл. Прижал к стенке. Унизил. Собирается завладеть родовым кольцом и навсегда вычеркнуть меня из семьи.

Нет, он сделал мне подарок. Царский подарок. Своей суетой и подлостью он дал мне возможность познать себя.

В двадцать три ноль ноль я проведу ритуал. На закате суток, на закате своего заточения. Точность во времени — обязательное условие. Есть только одна маленькая, но очень волнующая проблема: как заставить Елену не опоздать? Существо, которое вечно опаздывает, даже когда особенных дел-то и нет?

Я вспомнил тонкую девичью фигурку, сжавшуюся под моим взглядом, когда мы впервые встретились. Хрупкая, элегантная, воздушная. Не от мира сего — в прямом смысле.

И она боится меня. Боится до дрожи в голосе! И всё равно опаздывает. Даже на завтрак, обед и чай.

И как с ней работать?

— Чмок-чмок! — нарывается Братц.

А ведь стоит у стеллажа, в опасном месте.

Не глядя, кидаю в него шаровую молнию. Скелет ловко уворачивается и продолжает клацать челюстями.

Неприятный звук. Гадкий, неестественный.

Вот губы Елены не стали бы смыкаться с подобным звуком. Они мягкие, нежные и тоже, наверное, воздушные, как она сама…

«Нет. Стоп. Никаких больше мыслей об этой девчонке» — приказываю себе я и перелистываю манускрипты дальше.

Нельзя отвлекаться на подобные глупости!

…А вот и нужный листок. С довольным восклицанием отбрасываю остальное в сторону. Подобно осеннему листопаду манускрипты разлетаются и хаотично оседают по комнате. Валяются под ногами, как ненужный мусор времен.

Они уже не нужны.

Вот она, моя дверца к свободе. Надежда всё перевернуть и исправить. Я понимаю, что гарантий нет. Результат может быть двояким.

Ничего, переживу.

Главное, у меня есть маленькая лазейка. И даже концерт Комрея не сможет всё испортить.

Перемещение вещей между мирами — вот он, мой выход.