Глава 39

Я стояла в холле замка и зябко подергивала плечами. Наверное, я совсем сбрендила. Наверное, нужно было выдумать что-то получше.

Теперь, когда должно было все случиться, я испугалась. Вдруг не получится? Вдруг я зря потратила свое желание…

Нет! Не буду настраиваться на поражение. Я — сильная. Смелая! И… немного отчаянная девушка.

Моя награда больше походила на наказание. Вернуться в зачарованный замок и испытать всё снова. Но разве могла я упустить возможность и не разобраться, что к чему?

Да полжизни буду мучиться от неизвестности! Шохана права — я из тех, кто любит дофантазировать и накрутить себя, доведя до ручки. «А что было бы, если бы Астор поступил по-другому? А что случилось, если бы Комрей не вмешался?» И так далее, и всё в этом духе.

Когда я озвучила свое желание, Курмитц даже не показал, что удивлен. Согласился на условие — убрать Хранителя из замка, дать возможность разобраться самой.

Позволил вернуться туда, в самое начало. Снова почувствовать…

— Но повернуть время вспять нельзя! Комрей говорил, что такое не под силу даже богам.

— Он многое не знает, этот твой Комрей. Про часы ты забыла? Часы, камень и… твоя сила. Три артефакта, способных менять время в любую сторону.

— Моя сила? — вскинулась я, — Вы шутите?

Курмитц вздохнул. Проигнорировал мой вопрос, а вместо него, степенно ответил:

— Знаешь, почему выходцы из твоего мира отнимают магию? Почему вас называют проклятыми? Не все, кстати, земляне умеют это делать. Но очень многие.

— Почему?

— Идеи есть?

— Нет. — я смотрела в ухмыляющееся лицо бога и слабая догадка забрезжила: — Дело во мне, так?

— Верно. Твой предок, проклятый Рон, ушел из нашего мира на Землю. Из-за женщины.

— Тот человек, изображенный на картине! — вспомнила я, — Рука на фоне куста!

— Да. По земным меркам это случилось очень давно, несколько столетий назад. Возможно, тысячелетий — я не считал. По нашим меркам — всего сто лет тому назад. У Рона родились дети. У этих детей — еще дети, и так далее, поколение за поколением, они стали населять Землю.

— То есть во мне есть божественная искра?

— Очень малая. Но есть.

— И что умел этот ваш проклятый Рон?

— Отнимать магию. У всех. Особенно это не нравилось Смерти и Эррис, да и меня напрягало, если честно. Мы все выдохнули, когда он ушел. Опасный демон и опасный дар — с таким дуплетом не расслабишься.

— То есть вы выгнали его? — подвела черту.

Курмитц довольно оскалился.

— Ну, умненькая девочка. Чего не отнять — того не отнять. Да, мы могли бы предложить сделать эту смертную богиней — при прохождении определенного ритуала, демон может поделиться своим бессмертием с человеком. Только нам это было невыгодно. Нас было шестеро. Вводить в дело человека, обучать его, отправлять в Академию миражей — это прибавило бы хлопот. Мы с радостью встретили желание Надин вернуться на Землю, спровадили их и ни разу не пожалели об этом.

— А кольцо матери Астора? Оно сохранилось?

— Увы, девочка. Оно спасло тебе жизнь. Часы тоже прилично надломились. Но вовремя подоспела Горгана. Починила их, ввела, так сказать, в равновесие. И теперь ты можешь свободно вернуться в прошлое. Разумеется, не афишируя способ. Это наше дело — мое и твое. Никаких подробностей братьям Таймс на этот счет не передавай.

— Слово даю! — искренне поклялась я.

И не успела глазом моргнуть, как в моих руках очутились карманные часы на тонкой потемневшей цепочке и камень, сверкающий красным пламенем.

— Но как мне перенестись? Нужно что-то сказать? Сделать взмах рукой?

— Всего лишь пожелать. Всем сердцем.

Я закрыла глаза и представила, как сильно хочу увидеть Астора. Снова оказаться в замке и посмотреть в его глаза. Глупое желание влюбленной дурочки, чего уж скрывать. Но оно было и имело право на существование.

— И помни, что ты так и не воспользовалась стремянкой! — сказал на прощание Курмитц, а потом я в одно мгновение перенеслась.

…Во входную дверь постучали сразу несколько кулаков. Я испуганно отпрыгнула поближе к лестнице. Совсем забыла про толпу озверевших фанатиков.

Кто знает, может в этой новой версии в меня и долетит камень. Лучше отойти подальше.

Стремительно спускающиеся шаги подняли в сердце настоящую бурю. Оно заколотилось, затрепетало, предвкушая встречу.

Он идет, идет!

Взволнованно обернулась. Астор, уже спустившийся со ступенек, остановился так резко, будто налетел на невидимую стену.

— Елена? — неверяще пробормотал он, — Что ты здесь делаешь?

Ответить я не успела. Меня перебил камешек, разбивший витражное стекло и пролетевший в паре сантиметров от головы Астора. С грохотом он ударился о перила.

Мужчина недовольно вспыхнул.

— Каждый вечер одно и тоже! — сквозь зубы прошипел он и пронесся мимо меня ураганом.

Распахнул дверь. Рука одного бандита, самого ретивого и борзого, застряла и поранилась об осколки. Мужчина взвыл. Не обращая на него никакого внимания, Астор спросил:

— Что вам нужно?

— Проклятый граф вернулся! — раздались взволнованные голоса за дверью, — Смотрите! Он… тот самый граф!

Я подошла к Астору и встала за его спиной.

— Убить их всех? Или покалечить?… — громко рассуждал маг, наблюдая за испуганными лицами, — А может, превратить в грабли, лопаты и волов? Пусть восстанавливают нам сад. Что скажешь, Елена?

Толпа, до этого беснующаяся и занявшая весь двор, притихла.

— Мне нравится идея, — я подошла, встала на цыпочки и положила подбородок на его плечо — так было удобнее смотреть, — Двор запущен. Никаких цветов не осталось, одни сорняки. А я люблю розы.

— Превратить их в розы?

— Давай! — милостиво согласилась, — Лучшего применения для них не найдешь.

Тогда толпу взорвало от негодования. В мою сторону полетели угрозы, обещания расправы. Кто-то грозился поджечь замок, но был остановлен в кровожадных планах поднятой рукой Астора.

— Идите с миром! — громко произнес он.

— Мы… это… случайно, граф! — вылез из толпы какой-то мужчина в тельняшке и заискивающе поклонился, — Вы …это… не серчайте! Прощения просим! Мы больше никогда…

— Ясно! — прервал его со смехом Астор и, не дожидаясь, пока бандиты покинут двор, резко закрыл перед их носом дверь.

Медленно повернулся ко мне и обнял. Прижал к себе.

От него снова пахло антоновкой, моим самым любимом ароматом. Теперь я знала, почему ощущаю его рядом с Астором. Он — мое яблоко. Любимое и самое желанное.

Теперь осталось, чтобы он сам понял это.

Мужчина прижимал меня к груди, несколько секунд так сильно, что чуть не переломал мне кости. Потом, заметив, что мне неудобно, ослабил руки и зарылся лицом в волосы.

— Любимая земляника! — прошептал он и со вздохом отодвинулся:

— Я не имею права обнимать тебя. Мы снова в ловушке. В петле. Заперты здесь… Прости.

— Да? Ну и ладно. Выберемся.

— Не думаю, — мужчина легонько коснулся моей щеки, — В этот раз всё хуже. Комрей ушел не по своей воле. Замок заперт, петля повторяет события, — кивнул он на разбитый витраж, — А как разорвать ее — не знаю. Петля прячется где-то. В каком-то месте. Но мне не найти. Два года я искал ее, и всё бестолку.

Слушать про петлю времени было выше моих сил. Не затем я вернулась сюда. Не затем подавила чувство гордости, затоптала собственное достоинство.

— Ты не рад мне? — спросила в лоб, — Если я не нужна тебе, скажи прямо. Я пойму. Возможно, мне лишь показалось, что между нами установилась связь.

Вместо ответа Астор пристально посмотрел на витраж. Как и в прошлый раз, разноцветные кусочки собрались воедино и снова встали на место.

Астор медлил. Он с большим трудом оторвался от созерцания витража, а потом сказал ровно:

— Больше всего на свете я хотел бы увидеть тебя. Убедиться, что ты в порядке.

— Убедился? — вспыхнула и обхватила его лицо ладонями, — Тогда смотри внимательно, смотри мне в глаза: я не в порядке. Совсем не в порядке.

Астор вспыхнул. По его телу пронеслась дрожь, и он положил свои руки поверх моих.

Так мы и стояли, молча смотря друг другу в глаза. И с каждой секундой мне становилось тяжелее дышать. Он не рад мне. Иначе сказал бы об обратном. Он всего лишь держит паузу, чтобы не оскорбить своей невежливостью.

Астор — аристократ. У них не принято говорить прямо.

И отказывать прямо. Вот он и несет какую-то чушь.

— Вижу! Ты и впрямь, не в порядке, — отмер, наконец, Астор и вдруг несмело улыбнулся: — Ты в нижнем белье.

— Оу, тебя напрягает это? — догадалась я.

— В некотором смысле. Мне трудно не смотреть на твои голые ноги, — признался мужчина, и после его слов что-то произошло.

Какой-то взрыв. Какое-то изменение. Будто струна лопнула, и между нами полилась музыка. Я поняла это по глазам. Они искрились, откровенно радовались моему присутствию и переливались силой. Это были самые прекрасные глаза на свете, пусть и разного цвета!

Голубой глаз стал прозрачнее и так искрил, что захватывало дух. Карий — посветлел и по оттенку приближался к темно-бежевому.

— Это ночнушка, — смутилась. Вот надо же! И не подумала, что мой вид может ввести мужчину в ступор. Вообще-то я не рассчитывала, что увижусь с Астором, — Я перенеслась из дома, в чем была, чтобы не терять время. Прогонишь меня?

Ловлю его ответ его жадно. Ведь от этого зависит моя жизнь.

— Увы! Замок заперт. Даже если захочу, ты не сможешь выйти, — со смехом отвечает он и вдруг подхватывает меня на руки, — Но какая разница, заперт он или нет, если рядом ты?

И с каким-то непонятным счастливым смехом начинает кружить по холлу. Так быстро, что я в панике визжу:

— Астор, хватит! Ты сошел с ума!

— Елена, давно. Когда впервые тебя увидел.

— Пусти! Я упаду.

— Не отпущу. В таком виде и без моей охраны — нет. Пока не согласишься стать моей женой.

— Что?

Мой голос прозвучал хрипло. Я вгляделась в любимое лицо. Мужчина остановился, поставил меня на ноги.

— Елена, прошу принять мое предложение. Пусть оно не столь шикарное, как у брата…

— Не пори чушь! Мы говорим сейчас о тебе! — я возмущенно топаю ножкой. Астор опускает взгляд, глядит на мои ноги, и его лицо каменеет.

— Елена, дослушай, пожалуйста. Мне трудно сдерживаться и не зацеловать тебя насмерть. Но хочу сразу расставить акценты — ты мне дорога. И я хочу провести оставшуюся жизнь только с тобой и не вижу никого, кто мог бы заменить мне тебя. Я прошу принять мое предложение и стать моей невестой.

— Ты же просил стать женой! — напомнила я.

— Леон приболел. То есть, слегка перепил, — замялся Астор, — Поэтому в ближайшие сутки засвидетельствовать наши чувства не сможет. Но вот завтра!…

Мне отчего-то стало очень смешно. Я представила, как мы каждый день женимся, потом просыпаемся и снова становимся чужими друг другу. К вечеру — снова невестой и женихом, и так по кругу.

— Звучит не очень приятно! Разве так делают предложения? Ты даже не сказал, что любишь меня! — заметила нестыковку. Подернув плечами, поднялась по лестнице. Прошла несколько ступенек, насладилась воцарившим в холле молчанием, и обернулась, — Но я подумаю. Стоит или нет становиться невестой мага времени на один день. Не самое выгодное предложение! Как ни посмотри!

— Елена! — бросился ко мне было Астор, но я остановила его движением руки: — Сначала разорвем петлю времени, а потом и о свадьбе поговорим. Иначе я не согласна.

И пусть мое сердце гулко трепыхается, стонет, и рвется на части, я не сдамся. Чувства возьму под контроль. Освобожу Астора, а там и посмотрим.

Не хочу думать, что он предложил пожениться из-за неизбежности. Из-за того, что заперт на веки вечные и соскучился по женской ласке. Нет, так не пойдет.

Пусть привыкнет, присмотрится ко мне и полюбит искренне. А когда освободится, еще раз подумает, нужна ли ему я.

Пусть его решение будет взвешенным и обдуманным. Таким, как мое.

А как разорвать петлю времени — у меня были некоторые соображения.