Глава 1

Помпезное здание ресторана украшено яркими розами, хрупкими незабудками и пионами винного цвета. И я не знаю, от чего именно у меня кружится голова: от терпкого цветочного запаха, духоты или от нескольких глотков белого вина, которое принес для меня Джонатан, перед тем как пошел встречать сына.

— Это оглушительный успех, Лавиния! — широко улыбаясь, ко мне подходит Роберт Стоун. — Ты отыграла свою роль невероятно. Превосходно, Лавиния. Я могу только восхищаться, других слов пока не нахожу.

Не помню, чтобы я разрешала называть себя по имени, но киваю мужчине. Благодарно улыбаюсь в ответ:

— Спасибо большое. Но думаю, успех картины — заслуга команды. Мне очень повезло со съёмочной группой! И особенно с режиссёром, мистером Кейджем, и… — снова улыбка. На этот раз мечтательная и специально для пристроившихся рядом журналиста и фотографа. Весь сегодняшний вечер пресса следовала за мной буквально по пятам. Каждому хотелось написать статью о "восходящей звезде Голливуда", узнать как можно больше новой информации. А еще более старательно они пытались поймать меня на чем-нибудь "горяченьком". Что поднимет рейтинг журнала лучше, чем сплетни и скандалы?

— И Джоном, конечно, — завершает за меня Стоун. — Да, не каждой начинающей актрисе выпадает шанс сыграть первую главную роль с именитым актером. Но давай будем откровенны: ты очень талантлива, Лавиния. Я отметил это сразу, едва увидел тебя.

Еле удержалась от усмешки. Конечно, мистер Стоун, вы увидели во мне талант. Поэтому и отказались брать меня даже на второстепенную роль в своем фильме. Но конечно, я уже понимаю, куда движется разговор. Роберт однозначно предложит мне работу. Но хочу ли я теперь у него сниматься? Нет. Да и не могу в ближайшие пару лет.

— Так о чем я? — мой внезапный собеседник достает из кармана пиджака платок, смахивает несуществующий пот с блестящего лба, платно переходящего в не менее сверкающую лысину. — В наше время талант — это большая редкость, милая Лавиния, потому ему надо дать развиться. Алмаз и бриллиант одно и то же, но цена у них разная. Знаешь ведь, почему?

— Дело в огранке, — отвечаю я и оглядываюсь в поисках Джонатана. Из груди вырывается выдох, полный облегчения, едва замечаю его у парадного входа. Причем одного. Мне становится немного легче.

Может, он все же решил не прийти? Снова тренировки перед решающим турниром? Снова финал какого-то кубка?

"Кубка Колдера[1]", — проносится в мыслях. Потому что… Я знаю хоккей, наверное, даже лучше, чем сценарии фильмов и сериалов, где я снималась. И поэтому же отметаю эту версию сразу: сезон АХЛ этого года начнется лишь осенью.

— Вот именно, дорогая Лавиния. И я хочу принять непосредственное участие в огранке твоего таланта. У меня новый проект…

Пока я думаю, как мягко отказать мужчине, возвращается Джон. Мягко обнимает за талию и шутливо ворчит Стоуну:

— Не могу оставить ее даже на пять минут, Роб, представляешь? Лави сразу же собирает вокруг себя толпу мужчин, — качает головой и оставляет легкий поцелуй на моем виске.

— Кто бы говорил, — подхватываю я. — Роберт, моя толпа — это всего лишь заинтересованные во мне рекламодатели и пресса, а Джо почти каждая встречная женщина пытается отвоевать у меня.

— Не волнуйтесь, на вас я не претендую, а на ваше время еще как, — смеется режиссёр. Кладет платок обратно в карман и на этот раз вытаскивает темную прямоугольную карточку. Протягивает мне. — Подумай о моих словах, милая. Мой номер. Буду ждать звонка.

Я заверяю, что обязательно подумаю, а как только мужчина отходит, засовываю визитку в руки Джо.

— Не хочешь новую огранку? — серьёзным тоном спрашивает Джон, убирая кусок матового картона в портмоне. — Ничего, я сам не прочь обновить форму. Как старина Роб отшлифует, так я тебя брошу.

Джонатан Хилл не зря самый востребованный актер нашего времени, потому что он произносит даже самые абсурдные предложения так, что любой может принять за чистую монету. И я бы сама усомнилась, если бы не его глаза. Голубые, яркие. На их дне искрились едва заметные смешинки.

У него глаза отца. Разве что взгляд глубже, темнее. Морская бездна, на которую даже смотреть опасно. Утянет в водоворот. Безвозвратно.

— Не смешно, между прочим. Я не могу дать твердый отказ, но и сниматься тоже не могу, сам знаешь, — я насупилась. Выпуталась из объятий мужчины и обхватила свои плечи руками. Если до этого я задыхалась, то сейчас по спине прошел озноб. Может, простыла?

— Знаю, — легко пожал плечами Джо. — Я разберусь, Лави, не волнуйся. Лучше идем знакомиться с моим оболтусом. Явился, наконец.

А я будто попала в кино. Вот так. Стала одной из героинь многочисленных кинокартин, потому что время замедлило свой ход. А судьба, откровенно издеваясь, добавила в мой фильм побольше слоу-мо[2] эффектов. Как в замедленной съемке, я дослушала Джо и заторможенно повернулась назад.

Нет, я не простыла. Просто в его взгляде теперь не пылает, как когда-то давно, океан, а трещат льды Антарктиды.

Я замерла. Меня словно поставили на "паузу", будто выкинули прочь с планеты в открытый космос, и я осталась без кислорода. А он рассматривает меня, с каждым шагом становясь все ближе к нам с Джоном. Открыто. Ничего, как и всегда, не стесняясь. Почти раздевает холодными глазами, и я ощущаю себя обнаженной, хотя мое платье открывает лишь плечи.

— Почему так долго, Скай? — недовольный голос Джо раздается будто в другой вселенной.

— Прости, — безразличный тон, лишённый даже намека на сожаление, — забыл сообщить нью-йоркским пробкам, что еду на вечеринку самого Джонатана Хилла.

Он говорит с отцом, но продолжает смотреть на меня. А я теряюсь. Не могу взять себя в руки. Я ведь знала, что когда-нибудь это случится, что мы встретимся. Я готовилась, убеждала себя, что изменилась, даже выпила немного вина для храбрости…

— Не паясничай. Сейчас не время. Мы с Лави, между прочим, ждали только тебя, чтобы сделать важное объявление. Да, дорогая?

Горячая рука Джо коснулась моего плеча, и он заботливо спросил:

— Ты в порядке?

— В порядке, — кивнула, пытаясь абстрагироваться. Получилось почти сразу — долгие месяцы практики все же не прошли даром.

Но мое относительное спокойствие дает трещину, когда Скайлар широко ухмыляется:

— Может, папа, ты сначала нас познакомишь? И что за новость, которая ожидала лишь меня?

Откровенная издевка. Но Джон, привыкший к характеру сына, представляет нас. Он не в курсе, что издевается Скай надо мной. Хилл-старший и не догадывается, что мы с его сыном знакомы еще со школьной поры.

— Приятно познакомиться, Лавиния, — жесткая ладонь пожимает мою, немного трясет из стороны в сторону. Большим пальцем он чуть поглаживает мою кожу.

— И мне очень приятно, — я отобрала свою кисть и вскинула голову, готовая выдержать арктический взгляд. — Джо многое о тебе рассказывал.

— Да ладно? — кривая улыбка. И я читаю по его четко очерченным губам вопрос "Куда дела очки, Очкарик?"

— Скай, — подает голос Джонатан, — я собираюсь сейчас объявить о нашей с Лави помолвке. Сыграешь нам медляк деда? Я не доверяю эту песню наемным музыкантам.

Мой жених переплетает наши пальцы, а я… Смотрю на его сына. И во льду его глаз не нашлось бы ни прорубей, ни проталин, но я все равно проваливаюсь под воду. В прошлое.