Глава 14. Саша

За пять часов стыковки между рейсами, в Стамбульском аэропорту имени Ататюрка, к нам должны присоединиться и другие члены экспедиции, но как обычно, все идет не по плану. И я рада, что могу помочь Зине со сборами «потеряшек».

Пока бегаю между гейтами, чтобы собрать опоздавших, Зина обзванивает тех, у кого включен роуминг. И хотя бы в это время мои мысли не заняты исключительно Одинцовым. Мужчиной, которой за каких-то неполных две недели перевернул мою жизнь с ног на голову.

И продолжает делать это каждую нашу встречу.

Вместо того, чтобы держаться в стороне, Одинцов только подначивает мое любопытство. Подкидывает все новые необъяснимые поступки, которые загоняют меня в тупик.

Зачем он вообще поцеловал меня в метро? Зачем бросился следом за мной из ресторана? Все оставшееся до перелета время я ломала голову над этими вопросами, но вот я уже в Турции, а по-прежнему не нашла ответов. А к прежним вопросам прибавились новые — зачем он дразнил меня в автобусе?

Я совершенно не понимаю его чувств и не знаю, что он думает обо мне. Но судя по том, как меняется выражение его лица при виде меня, единственное, что он испытывает ко мне, это ярость.

Ладно.

Еще эрекцию.

Я не была уверена в своих ощущениях в метро, но сегодня, в автобусе, гарантировано убедилась. Николай Одинцов еще не настолько стар, как мне думалось в нашу первую встречу. А Алена уже дважды зачем-то расписала при мне его постельные подвиги.

Черт возьми, я снова думаю не о том!

Хочется приложиться головой о колонну между выходами восемь и девять, где, по поручению Зины, вылавливаю заблудившегося путешественника из Индии, но меня останавливает только то, что если меня арестуют, ни в какую Африку я не улечу. Да и вряд ли даже сотрясение вытряхнет из моей головы Одинцова.

И мысли о нем без одежды.

Черт возьми, он мой без пяти минут женатый начальник и вдобавок отец моего парня, а мой ум занимает только его член! Это ненормально, Саша!

Я надеялась, может, в автобусе это не было реакцией именно на меня? Иди знай, чем они занимались с Аленой во время полета. У них медовый месяц, и может быть, у всех счастливых женихов всегда такое… Кхм, приподнятое настроение.

Я бы с радостью поверила в то, что Одинцова возбуждает его невеста, но до сих пор не забыла его пораженческое: «Хочу», которое он прошептал мне в метро.

«Очень хочу», если быть точной.

Может быть, поэтому он и злиться на меня? У него есть невеста, а тело подводит, хочет другую. Вполне весомая причина для ненависти, ведь я…

Девушка его сына.

Бывшая, наверное, но все же. Хотя мы с Адамом так и не поговорили до моего отъезда. Он так и не позвонил, а я не считала, что должна пытаться первой загладить недоразумения.

А может, и не хотела.

Ведь я ответила на неожиданный поцелуй Николая в метро.

Крышесносный, сильный и такой решительный поцелуй. И тесные, боже, до чего это были тесные и сильные объятия. Казалось, ребра хрустнут, когда он прижал меня к себе. Когда он коснулся моих губ, я забыла обо всем на свете. Растворилась во властном напоре, с которым он раздвинул мои губы языком. Он брал то, что хотел. С ним не могло быть иначе.

А потом он отшатнулся от меня, как будто понял, с кем он и где, развернулся и просто ушел. И самый невероятный поцелуй в моей жизни стал самым постыдным.

Я так никому и не призналась, что целовала его в метро. Просто не могла слова вымолвить. И сама поверить в не могла, что не оттолкнула, не осталась стоять с надменным выражением лица. Стоило ему меня коснуться, и я поплыла, как ледяная шапка под озоновой дырой. Как так?

Кристине сказала только, что поругалась с Адамом, она и то сразу стала уговаривать помириться. Ведь он такой богатый, внимательный, заботливый и прочая, прочая, прочая. Как рассказать, что теперь я и сама не знаю, чего хочу? И что она подумает обо мне, если, даже официально не расставшись с парнем, я уже целуюсь с его отцом?

Он отец моего парня, Господи! Ему тридцать восемь!

Но, кажется, даже возраст больше не пугает меня, как раньше.

— Уверена, Адам может спать спокойно, пока ты в Африке. Ведь за тобой в этой экспедиции присмотрит сам Николай Евгеньевич! — сказала мне перед полетом Зина, а я только криво улыбнулась, сжимая подлокотники кресла. — Ты побледнела. Не любишь летать?

И вот еще один, уж точно не лучший момент, чтобы откровенничать о том, что вообще-то я рассталась со своим парнем и теперь думаю, как бы подкатить к его без пяти минут женатому отцу!

Путешественник из Индии все не появлялся, и я все-таки коснулась лбом холодной поверхности колонны. А предварительно убедившись, что никто не бежит ко мне с наручниками, даже легонько треснулась об нее головой.

Но разве это поможет выбить его из моей головы?

За эти несколько дней, что мы не виделись, я поверил в то, что теперь всю экспедицию Николай, судя по его поведению, собирается держаться от меня подальше. Как потом случился автобус.

И его пальцы на моей спине.

Он мог бы поднести к моей коже горящую спичку и просто сжечь одежду, эффект был бы такой же. Я чувствовала себя голой рядом с ним и плевать, что у меня даже водолазка была с высоким воротом. Только лицо и руки были голыми, но, кажется, впору покупать в Турции паранджу.

Когда Николай касается меня, я перестаю дышать. В груди сразу же щемит от восторга, а перед глазами мелькают звездочки, как от сотрясения. Ни на одного мужчину я еще не реагировала так остро, особенно когда от бергамота с лимоном сердце заходится в рваном галопе, а градус тела стремительно повышается.

И что самое поразительное. Совершенно не важно, раздета я, как в первый раз, или одета, как сейчас в автобусе, реакция на меня у Николая Одинцова, как у собаки Павлова, — моментальная.

И впечатляюще твердая.

После объятий в метро, я все-таки не была уверена, чем конкретно он вжался в мое бедро. Но после случая в автобусе я четко поняла — это был не телефон. И даже не планшет. Теперь я хорошо знаю, что Одинцову есть, чем впечатлить женщину. И это не богатырский рост или косая сажень в плечах.

Если раньше его возраст пугал, то теперь он производит на меня совсем иное впечатление. Хочется узнать, чему он успел научиться, учитывая его многолетний опыт… Ведь наверняка, он точно умеет пользоваться тем, что так замечательно ощущается даже через одежду, и чем его, как мужчину, наградила природа.

Боже!..

О чем я только снова думаю?!

— Вы Саша? — слышу от парня с огромным туристическим рюкзаком за спиной, который не оставляет сомнений в том, что он тот, кто мне нужен. — Мне только что звонила Зина, описала вас и сказала ждать здесь. Я Витя.

— Да, это я. Добрый день! Вы ведь только из Индии? Как так? Из одной экспедиции в другую?

Молодой и загорелый Витя в видавших виды походных ботинках ослепительно улыбается.

— О, просто я ненавижу цивилизацию! — смеется он. — Изучал в Индии тигров, а сейчас буду помогать Нику со львицами. Вы тоже биолог или просто туристка?

— Давай на «ты», — улыбаюсь я. Судя по внешнему виду, он едва старше меня. — Я студентка, выиграла грант.

— Поздравляю! Это отличный шанс! В свое время я воспользовался таким же, правда, я так и не закончил обучение, — смеется Витя. — Как уехал на втором курсе с Ником, так и странствую по миру до сих пор. Люблю больших кошек.

Вместе мы дошли до кофейни, в которой члены экспедиции организовали штаб и уже заняли все столики. Многие были знакомы между собой, потому что, как и Витя путешествовали, не впервые.

Цивилизацию Витя, может, и ненавидел, а вот поговорить явно любил. Я только успевала кивать, вставить ни слова он не давал. Витя пожал руку первым именно Одинцову, а после обошел остальных, при этом продолжая рассказывать истории про индийские джунгли и стычки с тиграми и не отпуская меня ни на шаг.

Было неловко прервать его, потом что казалось, он как Робинзон впервые вырвался к людям после долгих странствий по странам, где мало кто понимал русский.

Да и смех у Вити был заразительным, так что я сама расхохоталась, а потом и поняла, что наконец-то расслабилась рядом с ним, а то после случившегося в автобусе, так и стояла с ровной спиной, как будто штырь проглотила.

Мы заняли место у стойки, и Витя угостил меня кофе.

— Что-то наш начальник сам не свой, — нагнулся ближе ко мне Витя. — Таким хмурым я его еще не видел, даже когда мы остались без крыши над головой во время тропического ливня. Или, когда мы в ЮАР остались без провизии, он и то улыбался больше. Чем вы ему тут не угодили?

Я мельком обернулась, чтобы убедиться — мрачный Одинцов сидел перед бумагами и смотрел невидящим взглядом в экран тонкого ноутбука, а рядом с ним за столом весело щебетала по телефону Алена. Кажется, он пытался работать, но бессмысленный разговор с подружкой не давал сосредоточиться.

Я бы сказала, что это его естественное состояние, но спорить с Витей не стала. Витя знал Николая лучше, я же только таким его и видела — мрачным, недовольным, хмурым. При мне он редко улыбался. А мне — так вообще никогда.

— Наш начальник теперь с невестой, — ответила подошедшая к нам Зина. — Мы тут не причем. Ну, привет, Робинзон. Вот ты бороду, Витька, отрастил! Пытаешься переплюнуть Конюхова*?

Витька чуть шею не вывернул.

— С невестой? — хмыкнул он. — Это она, что ли? Я думал, кто-то из работников аэропорта. Неужели она еще и едет с нами в этой шубке и на каблуках?

Зина шлепнула его по руке и процедила:

— За словами следи, лесоруб.

А потом вздрогнула и шепнула быстро:

— А ну тихо, она к нам идет!

И действительно, Алена, перестав говорить по телефону, изящно выскользнула из-за стола, взбивая на ходу блестящие темные локоны. Подошла к нам, широко и приветливо улыбаясь. И с прищуром взглянула на доску с меню, написанном на английском.

— Ох, — вздохнула она. — Николай попросил меня сделать заказ, но я совсем не понимаю, что здесь и как. Поможешь мне, Саша? Ты ведь знаешь английский?

— Кх-м, ну да. Какую позицию меню вам перевести?

— О, просто закажи ему что-нибудь, а я пока схожу в отдел с косметикой. Представляешь, они продали мне ночной крем вместо дневного! Вот до чего доводить незнание языка. Пойду, поменяю, пока мы не улетели.

— Так вы хотите, чтобы я… сама заказала еду для Николая Евгеньевича?

— Ну да, — широко улыбнулась Ален. — И поскорее! У нас была насыщенная ночка, а в самолете его просто тут же сморило, ты же понимаешь, о чем?

Невероятным усилием воли заставила себя расслабить сжатые в кулаки руки. Но ответить не смогла. Только кивнула.

— Ну вот и здорово, а я побегу менять крем.

Она помахала мне рукой, на которой снова блеснул бриллиант. Развернулась на каблуках и с невозмутимым видом поцокала в сторону отдела с косметикой.

— Тебе лучше бы поторопиться, подруга, — доверительно прошептал Витя. — А то, судя по виду начальника, на завтрак он готов съесть даже тебя.

***

— Что это? — спросил Одинцов, когда я поставила перед ним тарелку.

— Ваша еда.

— Разве я похож на жвачное животное, которое может питаться одной травой?

Ох, черт возьми. Так вот почему Алена сбежала.

Одинцов и до этого не пылал радушием, а уж теперь, когда был голоден, стал по-настоящему невыносим. Ну, спасибо, Алена, за подставу.

Сапфировый взгляд вонзается в меня острым кинжалом.

— Так ты объяснишь мне, что это за еда и где нормальная?

— Это салат с рукколой и помидорами, — терпеливо объяснила я, как будто он был слепым.

Одинцов даже отодвинулся немного и посмотрел на меня снизу вверх с нескрываемым презрением в злых сапфировых глазах.

— Я вижу, что это салат. Поэтому я и спрашиваю, с чего ты решила, что я буду завтракать салатом? Похоже, чтобы я держал диету?

Витя, оставшийся у барной стойки, возле которой пил кофе вместе с Зиной, перехватил мой взывающий о помощи взгляд и показал два больших пальца. Держись, мол, ты сможешь.

Я поставила на стол возле салата стакан с ярко-красной густой жидкостью.

— Еще я принесла вам томатный сок.

— Сок и салат, — повторил Одинцов раздражено. — Потрясающе. А настоящая еда есть? Почему ты выбрала для меня именно этот набор худеющей барышни? Не надо приписывать другим людям свои вкусы, Александра!

— Я заказала именно эти блюда, потому что вы жить не можете без помидор, Николай Евгеньевич.

В кафе вдруг воцарилась тишина. Бесплатный театр, добро пожаловать! Занимайте места в первом ряду.

Ненавижу тебя, Одинцов. Ни одно общение с тобой не проходит без того, чтобы я не чувствовала, как сгораю со стыда.

Его аж подкинуло на стуле.

— Что ты сказала?

— Вы очень любите помидоры, — повторила я твердо.

— Что за чушь?! С какой стати ты решила, что я жить не могу без помидор?

Глубокий вдох.

— В нашу первую встречу вы ели спагетти с томатным соусом и запивали их… томатным соком. Спагетти заказали специально для вас, а для нас всех остальных за столом был сделан совершенно другой заказ, — произнесла я металлическим тоном. — В нашу вторую встречу вы тоже первым делом заказали себе томатный сок. Как и сейчас в самолете, стоило тому едва набрать высоту. Этот салат, Николай Евгеньевич, с рукколой и помидорами. И я выбрала его, потому что в меню это единственное блюдо, в котором ваши любимые помидоры один из основных ингредиентов. А я зоопсихолог, помните? Моя работа и заключается в том, чтобы подмечать особенности поведения.

К столу молчаливой тенью приблизился бармен и поставил перед Одинцовым еще одну тарелку.

— А это, — продолжала я в идеальной тишине. — Пирог с лососем и — вы не поверите! — помидорами. Потому что это еще одно чертово блюдо в меню, в котором есть помидоры. Других нет. Так что приятного вам аппетита и не подавитесь томатным соком, когда будете запивать еду.

Одинцов сглотнул. Еще раз посмотрел на салат, пирог и стакан сока на столе.

— Никогда не думал, что я настолько люблю помидоры, — тихо отозвался он.

— Еще бы! — громыхнул от барной стойки Ваня. — Да каждый, кто был с тобой хоть в одной экспедиции, подтвердит это! Ник, мы из каждой вылазки в город тащили тебе этот чертов сок в саванну!

— Да, да… — послышалось со всех сторон.

— А помните, когда один из пакетов с соком скис? — подал голос кто-то еще. — Тогда рычание начальника слышали даже на другой стороне Африки!

— А помните, что будет, если кто-то сделает глоток этого сока без спросу? Да проще сразу ставить крест на карьере после такого!

Одинцов ошалевшим взглядом обвел собравшихся. А те продолжали сыпать байками о непростых взаимоотношениях Одинцова с помидорами.

Он выглядел смущенным и сбитым с толку. Я впервые видела его таким. Не говоря ни слова, он потянулся и осторожно, как будто это был чертов таракан, наколол на вилку черри из салата.

Вдумчиво, как сомелье на дегустации, прожевал. Еще раз кивнул, по-прежнему не глядя на меня.

— Вкусно, — Одинцов кашлянул. — Что ж… Похоже, я действительно очень люблю помидоры. Спасибо, Саша.

Первым и громче всех захохотал Витя, а потом остальные.

Одинцов все-таки перевел на меня внимательный и пристальный взгляд. А потом впервые улыбнулся так искренне и широко, как ни разу еще не улыбался.

_________

Федор Конюхов — советский и российский путешественник, писатель, художник. В одиночку совершил пять кругосветных плаваний, 17 раз пересёк Атлантику, причём один раз на вёсельной лодке.