Глава 42. Одинцов

— Это единственный вариант.

За панорамным окном офиса в «Москва-Сити» сегодня солнечно. А Рома, как и обещал, все-таки нашел единственную лазейку, как не допустить передачу акций Алене.

Его он мне и озвучил.

Встаю рывком из-за стола и иду к окну. Красивый вид над городом помогает отвлечься, но не сильно. От реальности не убежать. Адам связан по рукам и ногам подписанными бумагами, и все на что, я могу надеяться, это только год отсрочки. Оказалось, что мой сын не может передавать акции до тех пор, пока ему не исполнится двадцать один. А в день, когда я познакомился с Сашей, ему исполнилось двадцать.

Я сморю на город, который никогда особо, по сути, не любил. При виде небоскребов, машин, очередей и пробок я ощущал только раздражение. Как и в те дни, когда садился на самолет и возвращался в цивилизацию. Но раньше у меня и не было причин окончательно рвать с миром дорогих костюмов и деловых встреч.

А теперь я не могу принимать такое решение в одиночку.

— Я понял. И мне надо это обсудить с Александрой.

Исаев быстро берет себя в руки и все-таки не меняется в лице. Но я и так знаю, что он наблюдает за моими отношениями с бывшей девушкой моего сына с изрядным любопытством.

Закрыв папку с документами, Рома прочищает горло и произносит:

— Как твой адвокат, должен предупредить, что составление брачных контрактов, например, занимает кучу времени.

— Учту, — улыбаюсь я.

Дорога до дома снова занимает очень много времени. Погода к тому времени снова портится, идет серый холодный дождь. Мне не хватает лета, горячего ветра и свободы. И чем дольше я сижу в машине, глядя на ползущий поток машин, тем сильнее понимаю, что давно должен был поступить именно так, как и решил сегодня в кабинете Исаева.

Саша уже дома. Она выбегает мне навстречу с босыми ногами, в одном халате. Обнимаю ее, вдыхая запах персиков, а она уже мчится обратно. Сегодня ей нужно больше времени для сборов.

Из всей стопки пригласительных я выбрал одно — и сегодня мы идем именно туда.

Иду в спальню, тоже принимаю душ и оттуда прямиком в гардеробную. Костюм уже доставили. Слышу, как Саша прощается со стилистом в прихожей, пока одеваю боксеры, носки и брюки. Она входит в спальню, когда я уже застегиваю пуговицы рубашки. Но стоит мне поднять на нее взгляд, как пальцы перестают меня слушаться.

На ней ничего нет, кроме бриллиантовых украшений и каблуков.

Не говоря ни слова, она берет коробочку с запонками и касается второй рукой моего запястья.

— Всегда мечтала сделать это именно так, — произносит она ярко-красными губами.

Ее платиновые волосы уложены в красивую прическу, которую я неминуемо испорчу, если сейчас разверну к себе спиной и уложу животом на тумбочку.

Саша медленно застегивает одну запонку, потом — вторую. Разворачивается, но я успеваю поймать ее за талию. Раньше, чем она успевает сказать хоть слово, целую ее в шею, потом кусаю. И чувствую, как она начинает дрожать в моих руках. Я полностью одет, а на ней нет даже трусиков.

Веду пальцами между ее ног, наслаждаясь тем, какая она влажная для меня. И произношу:

— Будь сегодня без трусиков.

— На моем первом балу в высшем свете? — шипит она. — Ты издеваешься?

— Я же пойду туда со стояком, — пожимаю плечами, продолжая ее медленно поджаривать. — Сделай сюрприз на этот раз именно для меня.

— Ох! — она цепляется за мои плечи, но я убираю руку. Провожу ею по волосам и вижу, как темнеют ее глаза.

— Как мне смотреть на твои руки и не думать об этом?

— Так же, как я смотрю на твои губы, и не думаю о том, что ты умеешь ими делать.

— Ты невыносим.

— Иди одевайся, Золушка. Не то опоздаешь на свой первый в жизни бал.

Я остаюсь смотреть, как она одевается, одновременно с этим представляю, как буду все это снимать с нее, когда мы вернемся.

Саша раскатывает чулки по длинным ногам, застегивает бюстгальтер, бросает на меня мимолетный взгляд. Видимо, решила, что я сторожу ее, чтобы она не нарушала обещания. Потом тянется к платью. Это темное мягкое платье в пол, в котором есть только офигенный вырез до середины бедра. На груди сверкает бриллиантовое ожерелье, и тогда я делаю жест фокусника. И достаю из кармана брюк бархатную коробочку.

Саша каменеет, когда я откидываю крышку. Она хочет что-то сказать, но я накрываю пальцем ее губы.

— Сначала я должен рассказать, какое решение принял сегодня в кабинете своего адвоката. Ты должна знать, на что подписываешься, если готова провести со мной остаток своей жизни. Я хочу передать все дела своим заместителям, а основную фирму по солнечным батареям должен продать, как можно скорее. Я по-прежнему буду получать проценты, просто возможно, не буду больше возвращаться в Москву так часто, как последние годы. Меня здесь ничего не держит. Я всегда хотел быть ближе к природе и львам, но продолжал тянуть лямку, которая мне давно надоела. Адам, как ты знаешь, уехал в Европу и, судя по всему, тоже не скоро вернется… Не отвечай сейчас. Я знаю, что ты готова броситься за мной, но я также знаю, что тебе нужно учиться. В ЮАР тоже есть достойные университеты, чего, правда, не скажешь о Руанде, да и учиться придется на английском, но на счет всего остального можешь даже не беспокоиться… Саша, я хочу, чтобы ты была счастлива. И если ты скажешь, что любишь Москву и хочешь учиться здесь, я останусь с тобой.

Она молчит, только смотрит на меня расширенными глазами.

— Я люблю тебя. И стану счастливым мужчиной на свете, если ты согласишься выйти за меня.

***

Мы приезжаем на прием в особняк на территории Барвихи почти вовремя. Ловлю себя на мысли, что не могу перестать улыбаться от того, с каким изумлением Саша смотрит по сторонам, хотя и старается не глазеть так явно, когда мы входим внутрь.

Ее удивление понятно — каждый гость здесь известен, если и не на весь мир, то на всю страну точно. И только я умудрился приехать к тому, кто о себе еще только пытается заявить в России. Среди всех известных меценатов, которые пришли на прием, я выбрал того, чей путь максимально похож на мой собственный. И мне кажется, это самый правильный выбор, какой я мог сделать.

Тимур сам выходит мне навстречу.

До этого я его еще ни разу не видел, но сразу узнаю по легкой хромоте. Это никак не портит молодого человека. Ему всего двадцать восемь, но он уже хорошо знает, каково это потерять все в одночасье. Он был футболистом в одном из английских клубов, ему пророчили отличную карьеру, но серьезная травма колена перечеркнула все достижения.

И судя по хромоте, шансов снова начать играть у Тимура нет.

Я знакомлю его с Сашей, и вижу, что он ни капли не удивляется возрасту моей спутницы. Меня это ранит, поскольку в его глазах я просто очередной толстосум, который обзавелся молодой подстилкой. Такой разницей в возрасте никого в высшем обществе не удивишь, и поэтому я не хочу оставаться здесь вместе с ней надолго. Закончу с делами и уедем.

Саша, слава богу, всего этого не замечает.

— Можно я пойду к сцене, послушаю группу? — с восторгом оглядывается она. — Ты ведь даже не знаешь, кто это, да?

— Понятия не имею, — улыбаюсь ей в ответ. — Сходи, мы как раз переговорим и закончим с делами. Мы ненадолго, ладно?40393c

Она кивает и медленно отходит в сторону, но я вижу, что ей отчаянно хочется припустить на каблуках к сцене, а после попрыгать, похлопать и даже спеть любимые песни вместе с артистами, но кругом такие все серьезные и с непроницаемыми лицами, что моя девочка пытается соответствовать. Идет медленно, сверкая обнаженным бедром, как будто каждый день ходит мимо звезд телеэкранов.

Я знаю, что Алена, окажись она здесь, тут же завела парочку полезных знакомств, и уж точно не пошла бы к сцене за автографом. И мне очень нравится тот факт, что я здесь без Алены.

Но забывать о ней не стоит.

Мы отходим с Тимуром в боковой кабинет. Он наливает мне виски, а сам отказывается от алкоголя.

— Завтра тренировка с утра, — отзывается он. — Не буду ходить вокруг да около. Я был очень удивлен вашим предложением, Николай. Почему вы выбрали именно меня?

— Расскажите о своей работе. И давайте перейдем на «ты».

— Эти пацаны, которых я тренирую… — Тимур впервые позволяет себе теплую улыбку. — Это просто что-то с чем-то. Я смотрю на них и вспоминаю, как сам мечтал, когда вырасту, играть круче Рональдо. Получать больше Бекхэма. Но, к сожалению, мало кто в России согласен с тем, что в пацана, который не расстается с мячом, вообще нужно вкладывать деньги. Никто не считает, что у него вообще есть будущее. Такой малец скорее услышит, что мается ерундой, особенно если его семья живет в регионе и едва сводит концы с концами. «Брось мяч и иди работай», вот что ему скажут, потому что вокруг нет никого, кто оценил бы его таланты по достоинству. Обучение в «Академии Футбола» с постоянным проживанием далеко не каждой семье по карману. Люди у нас не ценят футбол, не считают его… тяжелой работой. Не считают, что достоин быть чье-то мечтой.

В голосе Тимура появляются металлические нотки, и он неосознанно сжимает руки в кулаки.

Если бы он видел себя со стороны, то понял бы, почему я выбрал его. Именно за самоотверженность делу, которое любишь всем сердцем. Я знаю, что его отец не поддерживает его увлечения. И никогда не поддерживал, пусть и оплачивал обучение в Англии.

— Вот поэтому я и выбрал тебя. За то, как ты горишь своим делом.

Он смотрит на меня с удивлением.

— Я отдам тебе «Солар-ИНК» в краткие сроки за символическую плату сейчас, с кредитом на погашение, и так далее, и тому подобное. Ты видел бумаги и это не шутка и не розыгрыш. Я знаю, что все свои сбережения ты отдал на развитие своей команды. И больше ни один спонсор не хочет помогать тебе, потому что не видят в этом выгоду или перспективу. Или потому что кое-кто объяснил им, почему этого делать не стоит. Я все это знаю.

Тимур переносит вес на другую ногу, едва скривившись от боли в пострадавшем колене.

— Но… В чем подвох? В чем твой интерес отдать работающий прибыльный бизнес черти кому и не требовать ничего взамен?

— Считай это благотворительностью. Из-за некоторых факторов я бы все равно потерял фирму через год. А так, она достанется тебе, и благодаря этому, ты сможешь поднять на ноги детский и юношеский футбол в регионах. Мне хочется в это верить.

— И все это за просто так?

— Нет, — я достаю конверт и протягиваю ему. — Там имя. Я хочу, чтобы ты воспользовался всеми своими связями, а они у тебя есть, учитывая твоего отца. И сделал так, чтобы перед этим человеком закрылись все двери. Никаких спонсоров, поездок и подарков. Никакого бизнеса. Это в твоих же интересах, поскольку эта женщина будет давить на тебя, когда узнает, что «Солар-ИНК» теперь принадлежит тебе. Но у нее не будет никаких оснований отбирать фирму, не переживай. Мой адвокат проведет сделку без сучка и задоринки и в самые краткие сроки.

— Так это… Месть? — он криво улыбается.

— Вроде того.

Тимур вертит конверт в раздумчивости, а потом прячет в карман пиджака.

— Поддерживая меня, ты можешь обрести влиятельных врагов, Николай. Ты ведь это тоже знаешь? Судя по тому, что ты выкопал про меня и спонсоров, которые боятся дать мне лишнюю копейку.

Тимур намекает на своего отца, который, конечно, не будет в восторге от того, что у сына, который упрямо шел за своей мечтой, теперь могут появиться средства, чтобы ее осуществить.

— Меня это не волнует, — пожимаю плечами. — Я не буду жить в России и сведу свои дела здесь к минимуму.

— Я сделаю все, чтобы удержать «Солар-ИНК» в своих руках.

В серых глазах Тимура вспыхивает решимость. Теперь я могу спать спокойно — мое детище поможет сотне мальчишек, и это лучший выход из всех, чтобы не отдавать фирму на распил Алене, жизнь которой значительно усложнится.

__________

Тимур — главный герой будущей новинки. Его ждет самая запретная любовь из всех, что у меня когда-то были.

К сожалению, когда я начну публиковать эту книгу, пока неизвестно. Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить оповещение.