Часть I I. Глава 6. Первый день в браке

Проснулась я, лёжа на широкой кровати в незнакомой комнате. Окно занавешивали бежевые шторы, слева стояла тумбочка, а напротив неё высился монументальный шкаф. Я лежала на боку в свадебном платье. Сзади меня обнимал Ллойд: именно его рука лежала на моей талии. Видимо, он так и не решился снять платье, прикрыл одеялом, лег рядом и заснул.

Стараясь не разбудить хранителя, я подняла его руку и начала медленно сползать с кровати.

– Не сбежишь, – хрипло прошептал Ллойд, хватая меня за талию и прижимая к себе.

– Мне надо привести себя в порядок, – взмолилась я.

Признаться, чувствовала себя отвратительно: голова чесалась, ноги болели, ужасно хотелось пить, а главное, в свадебном платье я отлежала себе все, что только можно.

– В порядок? – пробормотал хранитель. Кажется, он не совсем проснулся и схватил меня инстинктивно. – Да, сейчас проверю воду. Здесь, в спальне, есть дверь в ванную комнату.

Ллойд откинул одеяло и встал. Я распахнула глаза и замерла, не в силах пошевелиться. А все дело в том, что на хранителе сейчас были только трусы. Да и те довольно короткие. И если раньше мне довелось видеть живот и грудь Ллойда, то сейчас передо мной предстала спина и … хм… попа.

Я засмотрелась на то, как перекатывались мышцы под светлой кожей, когда хранитель потянулся со сна, и сглотнула, а потом, опомнившись, опустила голову. Меня никогда в жизни так сильно не влекло к мужчине.

Пока Ллойд возился в ванной, я открыла шкаф и с удивлением обнаружила платье, темно-серый женский брючный костюм, какие носили в Тасаре, пару блузок, юбку и теплый жакет. На полках лежали несколько пар чулок, нижнее бельё, пижама из приятной к телу ткани.

Отворив вторую дверцу шкафа, я увидела одежду для мужчины: несколько рубашек, штаны, рабочую форма хранителя, носки, бельё. Значит, Ллойд позаботился о том, чтобы в новом доме нам было уютно. Интересно, откуда он узнал мои размеры? Одежда явно новая и подобрана для меня.

– Стана! – позвал Ллойд. – Иди, я объясню, как сделать так, чтобы текла горячая вода. В гостинице другая система.

Опять я оказалась не готова к тому, что увидела. Хранитель даже халат не накинул, так и стоял в трусах, чуть наклонившись над ванной, в которую набиралась вода.

– Смотри, – ничуть не стесняясь, начал он. – Поворачиваешь вентиль так, течет холодная вода, а вот так, горячая. Смесителя нет, потом надо будет переделать систему. Пока нагреватель не заработал в полную силу, вместо горячей идет прохладная вода. Я сейчас спущусь вниз, настрою подачу, а ты потом сама отрегулируешь температуру воды, как тебе удобнее.

Пока он объяснял, я старалась смотреть только на лицо, но как-то само собой получилось, что взгляд переместился гораздо ниже. Кровь прилила к щекам. Мне рассказывали замужние подруги, что утром мужчины любвеобильны, но я не думала, что это выглядит так.

Именно этот момент выбрал Ллойд, чтобы поднять голову, и, конечно, сразу понял, куда был направлен мой взгляд.

– Помочь тебе снять платье? – чуть растягивая слова, спросил он.

От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Не дожидаясь ответа, Ллойд зашел мне за спину, отодвинул волосы, открывая шею, и стал медленно расстегивать маленькие пуговички.

– Тебе нечего стесняться, Стана, – прошептал он, целуя верхнюю часть спины, – ты – моя жена. Я – твой муж. Повтори…

– Что? – выдохнула я.

Мысли разбегались: уж очень яркие чувства вызывали прикосновения Ллойда. Он расстегнул все пуговицы сзади, теперь мою спину закрывала только тонкая, полупрозрачная ткань сорочки. Я сцепила руки чуть выше груди, чтобы платье не упало.

– Скажи, что я – твой муж.

Рука хранителя скользнула под платье, я затаила дыхание, наслаждаясь приятными ощущениями. И сейчас хотелось, чтобы сорочка исчезла. Ладонь Ллойда меж тем прошлась по моему боку, по животу, медленно поползла вверх. Одновременно губы прокладывали дорожку по шее, нежно трогая кожу за ушком…

– Ты – мой муж, – прошептала я тихо между прерывистыми вдохами.

– Не слышу! – Ллойд резко втянул губами мочку уха и слегка прикусил.

– Ах! – меня словно молнией прошило.

– Ну? – Его рука легла на низ живота и притянула еще ближе.

– Ты – мой муж, – простонала я, запрокидывая голову назад.

– Хорошо… – Горячее дыхание хранителя опалило чувствительную кожу за ухом. – А теперь опусти руки.

Я сделала, как он велел. Теплые ладони Ллойда легли мне на плечи, а потом, едва касаясь кожи, прошлись по рукам. Платье упало к моим ногам. Теперь на мне только нижнее бельё, чулки и сорочка, которая ничего не скрывает.

Ллойд снова прижался ко мне, я отчетливо почувствовала его желание, частое дыхание, потрясающий запах. Руки хранителя сжались в кулаки, смяв тонкую ткань сорочки, словно хотели порвать её.

– Я так долго ждал этого, Стана. – Его хриплый голос сводил с ума. – Понимаю, что осталось немного, но держаться безумно сложно, особенно, когда ты так невинно краснеешь, когда так чутко реагируешь на ласки. Прошу тебя, не мучай меня долго, а то я…

– Что?

– Зацелую! – рыкнул Ллойд, сжав меня в объятьях.

В следующий миг он отстранился, хлопнула дверь, и я осталась в одиночестве. Без хранителя вдруг стало холодно.

Сложные чувства. Одновременно разочарование и облегчение. Облегчение от того, что все-таки Ллойд дал мне время. Очень не хотелось предстать перед ним лохматой, немытой, с ужасным запахом изо рта; а разочарование от того, что все моё тело сейчас желало продолжения. Желало, чтобы Ллойд снял сорочку, нижнее бельё и… так, стоп! Надо помыться.

Вопреки словам хранителя, вода была теплая. Я разделась и с наслаждением залезла в ванну. Из нескольких флакончиков выбрала шампунь и намылила голову. Волосы зацепились за обручальное кольцо. Надо, наверное, его снять, чтобы не мешало.

Я дернула ободок, но ничего не получилось. Кольцо свободно крутилось на пальце, двигалось вверх вниз по фаланге, но не снималось. Неужели артефакт? У меня никогда не было настолько дорогих и красивых украшений. Кольцо походило на две тонкие лозы: одна инкрустированная сапфирами, другая – бриллиантами. Камни некрупные, но великолепной огранки. Лозы друг с другом переплетались, а потом сливались вместе. Никогда не видела ничего подобного. Очень тонкая работа. А если это артефакт, то ценность такой вещицы и вовсе запредельная. Интересно, откуда Ллойд его взял? Ведь сапфиры идеально подходят под цвет моих глаз. Надо спросить.

Помывшись и почистив зубы, я вылезла из ванной и застыла. Вот растяпа! Одеться мне не во что! Надо было забрать вещи из шкафа! Не в мятое свадебное платье влезать. Даже если бы захотела, не получилось. Застежка у платья сзади. Тут же накатили воспоминания, тихий приказ Ллойда, от которого тело бросало в дрожь: «Скажи, что я – твой муж».

Я ведь не называю Ллойда мужем даже про себя. Хранитель, наставник, учитель, но не муж. А ведь такое приятное слово. Муж. Мой муж. Мой мужчина. Ох! Не стоит заставлять его ждать. Надев халат, который обнаружила в ванной, я осторожно вошла в спальню. Ллойда в комнате не было.

Буквально через секунду дверь комнаты отворилась, на пороге застыл хранитель с большим подносом. Чего только там не было: чашки, кажется, с чаем, две тарелки с яичницей, пиала с мёдом, бутерброды, оладьи, мелко порезанные фрукты.

– Я принес завтрак! – радостно сообщил Ллойд.

Он так и не оделся.

– Не знаю, как люди таскают подносы, умудряясь ничего не пролить, – продолжил он, стараясь пристроить завтрак на тумбочку. – Но у меня бы без магии ничего не получилось.

Я бросилась помогать, но места перед тумбочкой было явно маловато, поэтому не удивительно, что Ллойд случайно наступил мне на ногу.

– Ой, прости, – покаялся он. – А это что у тебя?

– Туфли новые, а мы вчера весь день на ногах, вот… натерла.

– Садись на кровать, я посмотрю.

Тон Ллойда не предполагал неподчинения. Пока я усаживалась, закутываясь в халат так, чтобы ничего лишнего не было видно, хранитель достал из тумбочки баночку с мазью.

– Сейчас будет немного щипать, – предупредил он, присаживаясь на колени рядом со мной.

Аккуратно Ллойд обработал мозоли. Я думала, на этом мы и закончим, но не тут-то было.

– Ноги болят?

– Есть немного, – ответила я, улыбнувшись. – Оказывается, свадьба – дело утомительное. Вроде бы недолго танцевала, но мышцы ноют.

– Сейчас разотру – станет легче.

На этот раз хранитель вытащил из тумбочки другую баночку. Не стесняясь, задрал мне халат до колен и начал растирать мышцы. Я старалась не краснеть (как-никак, мы все же супруги), но боюсь, что не получалось. Странно видеть хранителя коленопреклоненным, да еще когда он трогает мои ноги. Понимание, что, кроме халата, другой одежды на мне нет, тоже не способствовало успокоению.

– Ох, – вырвалось у меня, когда Ллойд стал разминать икры.

Раньше ноги просто ныли, а сейчас отзывались болью, если хранитель чуть нажимал.

– Прости, я постараюсь аккуратней. Ты просто напряжена, поэтому больно. Ляг на спину, так тебе легче будет расслабиться.

Возможно, если я не буду его видеть, мне станет не так неловко. Откинувшись на спину, я действительно расслабилась и даже пропустила тот момент, когда лечебный массаж превратился в соблазняющий. Оказывается, у меня под коленкой такая нежная кожа, что когда там глядят, очень приятно.

Длинные пальцы Ллойда рисовали на моей коже узоры, а потом к ним присоединились губы. Он забирался все выше и выше, понемногу сдвигая плотную ткань халата, а я таяла от его прикосновений. Конечно, я понимала, что сейчас должно произойти. Правда, мне казалось, что это делают как-то не так, но Ллойд опытней, и ему лучше знать, как надо.

Поэтому, когда он развязал поясок и откинул полы халата, я подавила инстинктивное желание закрыться. Муж (пора привыкать называть его так) уже добрался до внутренней части бедер, гладя и целуя ноги. Но я не могла представить, что он собирался делать.

– Не надо-о-о… – только и смогла произнести я, прежде чем по моему телу пробежалась волна удовольствия, заставив поперхнуться словами.

Я попыталась оттолкнуть голову Ллойда и сдвинуть колени, потому что то, что он делал, казалось мне постыдным, но муж не позволил: схватил за запястья и прижал к одеялу. Несмотря на то, что хранитель сидел передо мной на коленях, а я лежала перед ним, именно он владел моим телом. Его руки крепко удерживали мои запястья, его плечи не давали сдвинуть ноги, и, вопреки здравому смыслу, это частичное обездвиживание вызвало во мне прилив восторга и желания.

С этого момента все мысли о том, что можно, а что нельзя и постыдно, вылетели из моей головы, остались лишь ощущения. Ллойд, казалось, знал моё тело лучше, чем я, он нажимал на какие-то особые точки, и меня прошивало разрядами удовольствия. Я уже не думала о сопротивлении, постанывала, приподнимала бедра и двигалась сама, желая продлить эти ощущения.

Ллойд отпустил мои запястья, его пальцы снова начали ласкать, но жестче и резче. И это было именно то, чего я хотела. Казалось, что все удовольствие сейчас концентрируется только в одном месте – в нижней части живота. И в какой-то момент весь мой мир замер, а потом взорвался и рассыпался на осколки.

Я не видела, но почувствовала, как Ллойд лег рядом, как его большие ладони погладили плечи, а потом опустились ниже, вызвав сладкую судорогу удовольствия. Его губы нежно коснулись шеи.

– Это было даже прекраснее, чем в моих мечтах, – хрипло прошептал он.

– Что? – Я недоверчиво посмотрела на Ллойда. – Ты… тебе понравилось?

– Не веришь? – В его глазах горело неприкрытое желание. – Могу доказать.

Он прижался ко мне всем телом. Да, пожалуй, с таким доказательством не поспоришь.

– А можно мне потрогать? – спросила я и, не дожидаясь разрешения, протянула руку.

– Нет, – Ллойд перехватил мою ладонь. Его кадык дернулся, глаза потемнели. – Не сейчас. Я и так с трудом себя контролирую, а если ты начнешь его изучать, уверен, что сорвусь, и сделать все максимально безболезненно не получится. У тебя будет время, чтобы потрогать. Много времени.

И пока я не задумалась над последней фразой, страстно меня поцеловал. Моё тело отозвалось моментально: оно еще помнило недавнее удовольствие. И снова Ллойд постепенно разжигал во мне огонь, но теперь я видела его глаза, в которых вспыхивала уже знакомая жажда.

До этого дня я считала, что знаю достаточно о том, как происходит первая близость, но хранитель ничего не хотел делать по правилам. В какой-то момент я почувствовала боль и зашипела сквозь зубы.

– Сильно болит? – обеспокоено спросил Ллойд.

– Нет, но я думала, что это происходит иначе.

– Пальцами менее болезненно. Я отнесу тебя в ванную, а потом мы продолжим.

Продолжили мы прямо в ванной. Муж снова довел меня до взрыва, только теперь действовал руками. А потом я сама мыла его, неумело целовала и ласкала. Пожалуй, теперь я поняла, почему Ллойд назвал это прекрасным. Его тело чутко отвечало на мои прикосновения: напрягались мышцы на животе, подрагивали руки, судорожно вздымалась грудь, когда он прерывисто дышал и стонал. А его взгляд – такой голодный и восхищенный – просто сводил с ума.

Когда Ллойд запрокинул голову, а по всему его телу прокатилась знакомая судорога, я сама едва сдержала стон. Настолько красивым и притягательным он был в момент наивысшего удовольствия, что мне непременно захотелось еще раз посмотреть на него, когда он перестает контролировать своё тело.

В этот момент я подумала, что сама, наверное, не против попробовать повторить всё то, что делал со мной супруг. Пусть бы он лежал на кровати, а я… Картинка, вспыхнувшая в воображении, заставила покраснеть. Определенно Ллойд на меня плохо влияет. Нельзя о таком думать. Он, конечно, мой муж, но ведь…

Когда мы наконец вышли из ванны, я поинтересовалась:

– А почему мы так странно…

– Занимаемся любовью? – Хранитель сразу понял, о чем я хочу спросить. – Ты ведь сама поставила условие, что традиционным способом мы будем близки лишь раз. Поскольку у меня всего одна попытка, хочется все сделать наилучшим образом. Нам обоим должно быть хорошо. Одновременно. А как этого добиться, если ты девственна? Первый раз девушкам всегда больно. Я не хотел бы, чтобы тебе запомнилась боль.

Поразительно. Никогда не пойму этого мужчину. Когда я поставила условие про один раз, то не думала, что Ллойд откажется от близости. Это было попыткой заставить его предохраняться, но мой муж придумал другой путь.

– Мне запомнилась не боль, а кое-что другое, – призналась я. – До ужаса приятное.

– Прекрасно! Значит, первая часть моего плана удалась!

– Первая часть?

– Должен признаться: ты вышла замуж за очень коварного человека, – злодейским тоном заявил Ллойд, – за человека расчетливого и целеустремленного. Я всегда добиваюсь того, чего хочу. И того, кого хочу.

– И кого ты хочешь?

– Тебя.

– Меня не надо добиваться, – пожала плечами я. – Я и так твоя.

В следующий миг я оказалась прижата к кровати. Ллойд целовал так жадно, так горячо, будто забыл о том, что было только что в ванной. Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша.

– Пока еще не до конца моя. Но скоро я это исправлю, – не совсем понятно сказал муж.

Завтрак пришлось разогревать, потому что все давно остыло. Оказывается, Ллойд умеет печь оладьи, да и вообще прекрасно готовит. После еды, я осмотрела дом. Во всех комнатах явно прибирались, однако видно было, что долгое время здесь никто не жил.

Муж рассказал, что после того, как местным объявили о том, что территория предгорий, скорее всего, отойдет Тасару, многие семьи решили переехать в Велию. По городам ходили слухи о том, что горцы жестоки и будут срывать злость на местном населении. Надо сказать, что эти слухи подкреплялись показательными казнями или ссылками убийц, насильников и воров. Причем, частенько это были люди, облеченные немалой властью. Новые порядки испугали мастера по дереву, который здесь жил, и, продав дом, он вместе со своей семьёй уехал в Велию.

Несмотря на то, что большая часть мебели осталась на месте, кое-что необходимо было докупить, заказать или переделать. Ллойд хотел усовершенствовать систему отопления, кое-где заменить трубы, поставить краны – в общем, сделать новый дом удобнее.

Мне же не нравились голые окна (шторы остались только в спальне и в гостиной), потолки на кухне и в ванных (тут их было две: на первом и на втором этаже), подранные обои в… наверное, раньше это была детская. Дом нуждался в небольшом ремонте, но это не пугало и не расстраивало, наоборот, я предвкушала приятные хлопоты.

В этот день никто нас не беспокоил. Переговорник Ллойда молчал, мы наслаждались обществом друг друга, много разговаривали, а еще больше целовались.