Глава 43. О появлении наследника

   Следующие недели были наполнены идиллией. Мы с Алатаром постепенно узнавали друг друга. Наши судьбы и души связал алтарь предков, и теперь мы учились жить вместе.

  Каждый вечер повелитель ужинал в моих покоях. Мы много разговаривали. Однажды я попросила:

  — Расскажи мне, как ты объединил страну Туманов в единое государство. На моей родине ходят кровавые легенды об этом.

  — И не все они ложь, — признался Алатар. — Хотя и не все правда. В своей жизни я часто воевал, Лина, и часто убивал. Однажды я сам чуть не погиб. Уже переступил черту, отделяющую жизнь от смерти, но меня вернули.

  — Кто?

  — Старый жрец.

  Я покачала головой. Могла бы и сама догадаться. Невооруженным глазом видно, что повелителя и жреца многое связывает. У них есть, что называется, общая история.

  — Как именно он это сделал? — полюбопытствовала я. — Разве можно вернуть человека с того света?

  — Ему помог алтарь предков и великая жертва.

  Я вздрогнула, вспомнив Эрмаса. Мысли о нем частенько посещали меня, сколько я не гнала их прочь. Что ни говори, а увиденное в день казни останется со мной навсегда.

   — Наш бог суров, но справедлив, — Алатар догадался, о чем я думаю. — Он многое нам дает, но и многое требует взамен. Тех, кто идет против его законов, он карает.

   Я кивнула. Теперь это и моя страна тоже. Я должна следовать ее традициям. Но смириться с жестокостью мне сложно. Возможно, радуге удастся немного развеять туман. Не сразу и не весь, но все же.

  — Я вижу, ты устала, — произнес Алатар. — Мне лучше уйти, а ты ляжешь спать пораньше.

   Я и правда сегодня чувствовала себя неважно. Срок был уже большой. Через пару недель мне рожать.

  Я протянула руку, чтобы повелитель помог мне встать с кресла. В последнее время я стала особо тяжелой и неповоротливой, хотя Алатар утверждал, что я – совершенство.

   — Не устаю любоваться тобой, — улыбнулся он. — Нет ничего прекраснее, чем женщина, носящая твое дитя.

   — Поэтому ты спишь в отдельной спальне? — усмехнулась я. — Потому что я слишком прекрасна?

  — Ты будешь смеяться, но именно так. Боюсь не сдержаться и навредить тебе и малышу, — он легонько поцеловал меня в висок. После того раза в день свадьбы большего он себе не позволял.

  Я вздохнула. Мне хотелось ласки мужа, я тосковала по его объятиям и поцелуям, но понимала, что ему будет сложно остановиться на полпути. Как Алатар однажды признался: лучше вообще не начинать, чем потом сдерживаться.

   — Я позову служанку, и она поможет тебе приготовиться ко сну, — Алатар направился к двери.

    Я смотрела на него, как вдруг мой взор заслонил дух. Я привыкла, что он повсюду следует за мной, но обычно он держался позади, а тут вылетел вперед. Дух колыхался и резко менял очертания. Похоже, что-то не на шутку его взволновало.

   Я ничего не поняла из его отчаянной жестикуляции, а потом мне стало не до того. Внезапный спазм скрутил низ живота, и я схватилась за спинку кресла.

  — Постой, — пробормотала в спину Алатару.

  И хотя говорила тихо, что-то в моем голосе заставило мужчину резко обернуться.

  — Что случилось? — спросил он, бледнея.

  — Кажется, у меня воды отошли, — призналась я.

   — Но срок…

  — Еще рано, я знаю.

  Дальше все происходило быстро. Алатар, несмотря на страх, который я прочла в его глазах, сумел взять себя в руки. Он приказал стражам, по-прежнему дежурившим у моей двери ради охраны, срочно вызвать жреца и повитуху. После чего помог мне лечь в кровать.

   До их появления он сидел рядом и держал меня за руку.

  — Все будет хорошо, — убеждал Алатар.

  — А если с ребенком что-то случится? Он не должен родиться так скоро. Еще не время!

  — На все воля Серого бога. Если роды начались сейчас, значит, так нужно.

  — Пообещай мне кое-что, — попросила я. — Если надо будет выбирать…

  — До этого не дойдет, — перебил он.

  — И все же. Если дойдет, ты выберешь малыша, — я с силой сжала его руку и потребовала: — Пообещай.

   Но Алатар не успел ответить. В покои вошли жрец с повитухой и тут же развернули бурную деятельность. И первым делом они выставили за дверь повелителя.

   Что было потом, я помню смутно. Всему виной боль. Она накатывала волнами, с каждым новым приливом становясь все сильнее. Сквозь эту вату страданий до меня изредка долетали слова повитухи. Она говорила, что схватки начались, и просила тужиться. Я делала, что могла.

   — Выпейте это, госпожа, — жрец поднес к моим губам кубок. — Отвар придаст вам сил.

   Не знаю, когда это произошло. Кажется, уже прошла вечность, как я мучилась в агонии.

  Сделав из кубка несколько глотков, я спросила:

  — Как ребенок?

  — Пока сложно сказать, госпожа. Но мы делаем все возможное.

  — Это наказание за мою ложь и неповиновение. Я заслужила, но не ребенок…

  — Молчите, госпожа. Вам надо беречь силы.

  Вернувшаяся боль отгородила меня от остального мира. Какое-то время не было ничего, кроме нее. А потом она немного отступила, и я расслышала обрывки фраз:

  — Слишком большая кровопотеря… не остановить… надо решать, кого спасать – мать или дитя.

  — Ребенка! — хотела выкрикнуть я, но не смогла даже прошептать. Язык и губы не слушались.

  — Решение принимать повелителю, — донесся голос жреца, и мне стало немного спокойнее. Он выберет ребенка, как я и просила. По крайней мере, я очень на это надеялась.

  Последнее, что помню – зависший надо мной дух. Я смотрела на него, а он становился все прозрачнее. И так до тех пор, пока полностью не исчез.

  Было время, когда я хотела, чтобы дух ушел. Сейчас это, в самом деле, произошло, и я ощутила пустоту. Как будто потеряла старого друга. И, похоже, это не единственная потеря на сегодня. Скоро уйду и я.