Глава 68. Кто виноват и что делать
На следующий день:
Пятница, 12 октября 2018 года
11:00
Артём
«Звони! Звони, черт подери!»
Вот уже полдня как гипнотизирую телефон в надежде услышать голос своей Златовласки.
Работать не могу в принципе, хотя вот уже часа три как торчу в офисе. Подчиненные даже зайти ко мне боятся. Еще бы, кому охота получить нагоняй просто так. Секретарь с утра пораньше уже свое выслушала, видимо, пустила слушок, что Артёма Артёмовича сегодня лучше не трогать.
«Черт подери, ну как же так получилось-то?»
Всё же шло хорошо. Я думал, еще пара дней, и Златка ко мне точно переедет, а тут оказывается, что она и не думает бросать свою гребаную работу, и старушка, у которой она живет, ей дороже меня! Та самая старушка, которая смотрит на меня волком при любой встрече.
Златке всё, что угодно, дороже, чем я… Неужели я мало для нее сделал? Недостаточно постарался?
Самое паршивое — я ведь даже позвонить ей теперь не могу. Если сделаю это, она поймет, что может вить из меня какие угодно веревки. Твори, что хочешь, Артёмка всё стерпит.
Ладно, хочет работать в этом гребаном Fortune, пусть работает, черт с ней. Лично обеспечу ее безопасность, и бабуле той злобной найму сиделку, я на всё согласен, лишь бы помириться. Но смысл мне ей всё это предлагать, если она вот так просто берет и кидает меня, хлопает дверью.
Уже почти обед, а она до сих пор не выходит на контакт. Неужели так сложно написать три коротких слова: «Извини меня, Артём!»
Это всё, что требуется… Я бы сразу пошел навстречу, но она молчит, и, похоже, дальше будет молчать, в гордую играть. Почему? Да потому, что я ей сто лет в обед не сдался, вот почему! И поделать я с этим могу ровно ничего…
«Какая-то испанская пытка…» — хочу простонать в голос.
От воспоминаний о вчерашнем контакте у меня до сих пор по всему телу сладкая дрожь. Пусть получилось быстро и как-то скомкано, но я всё равно будто новым человеком себя почувствовал. Еще хочу! Нет, не так — мне просто необходимо еще!
Надо же было разругаться после первого и единственного раза…
— Как же мне паршиво-то!
Тут на стационарном телефоне мигает лампочка внутренней связи. Нажимаю на кнопку:
— Артём Артёмович, тут ваш отец, очень просит его принять.
Киваю, чтобы его пустили, всё равно ведь не уйдет.
— Привет, сын!
Смотрю на него и диву даюсь. В который раз мы с ним, не сговариваясь, оделись практически одинаково — оба в темно-синих костюмах, белоснежных рубашках.
— Чего надо? — даже не удосуживаюсь ответить на приветствие.
Обычно мой отец заходит в гости исключительно по острой необходимости.
— Хочу узнать, почему ты больше не занимаешься продвижением кремов «Энгрин»!
Ах вот оно что, а я за суетой последних дней уже и забыл, что дал такое распоряжение. Да, не занимаюсь. И причина у меня имеется серьезная — не хочу, и всё тут. Никаких контактов ни с фирмой отца, ни с ним самим больше иметь не хочу, настолько он мне после истории со Златкой опротивел.
— Я порекомендовал твоим людям отличную фирму! Их профиль — уход за кожей, они, может, даже лучше моей фирмы сработают… Чем ты не доволен?
— Ты сейчас всерьез спрашиваешь или шутишь? Артём, пока ты работал над рекламой моей фирмы, мы хоть как-то общались, виделись… Теперь получается, вообще не будем, так? В лучшем случае звонок на день рождения?
— И кто в этом виноват? Наверное, соседи… — в моем вопросе столько же сарказма, сколько перца в мексиканском соусе «Сальса».
Он игнорирует мой тон, спрашивает напрямик, прямо как Злата, любитель прямых вопросов:
— Что я тебе сделал не так? На что ты так обиделся?
— Ты всего лишь чуть не изнасиловал мою девушку и перепродал мне ее за огромную кучу денег! Хорошие отцы так не делают!
У папаши от моего признания перекашивает лицо.
— Это из-за тех миллионов? Артём, если дело в этом, давай я тебе их верну, и закончим на этом! Ты мой сын, я общаться с тобой хочу, видеться…
— Знаешь куда свои деньги засунь…
— Не перегибай!
— Это я еще недогибаю! Деньги деньгами, а Златкины чувства куда девать?! Ты ее очень сильно обидел!
Отец морщится, шумно сглатывает, с полминуты пыхтит, как паровоз, а потом предлагает:
— Пригласи меня в гости, давайте все втроем сядем и поговорим! Я извинюсь… Давай хоть попытаемся сгладить конфликт…
Как будто его желание что-то там сгладить еще имеет значение.
— Пусть она увидит меня в другом свете, я ведь нормальный… — отец продолжает витать в облаках.
Всё же решаю его перебить:
— Ты, конечно, можешь ко мне заявиться, только Злату ты в моей квартире не найдешь!
— Почему? — хмурит брови отец. — Ты же давно нашел ее!
— И что? Мы не вместе, ясно тебе? Не вместе! И уже сомневаюсь, что будем…
— Подожди, но ты же заплатил за нее такие деньги…
— Да причем тут вообще деньги!
— Действительно…
— Не нужен я ей, и всё… Ладно, как-нибудь разберусь. А тебе советую сотрудничать с фирмой, которую порекомендовал мой менеджер. Всё, у меня дела, отец! Тебе пора, не хочу больше разговаривать!
Этот же день, примерно через три часа:
Злата
Старательно мешаю сахар в уже изрядно остывшей кружке с чаем. Пробую, опять несладко. Мне сегодня всё кажется каким-то безвкусным. Передо мной лежит булочка с корицей, наверное, хорошая, но не могу заставить себя съесть хоть кусочек.
Не пойму, зачем вообще решила обедать в кафе, только зря потратила деньги, ведь аппетита совсем нет. Сижу тихонько в уголке, стараюсь сделаться невидимой, а посетители уже потихоньку начинают на меня коситься. Это кафе в бизнес-центре, здесь засиживаться не принято. Поел, уступи столик следующему. В общем, не лучшее место, чтобы перевести дух, а именно за этим я сюда и пришла. Хотелось хоть ненадолго скрыться из офиса.
Подумаешь, пришла на работу с красными глазами. С кем не бывает, может быть, у меня вообще аллергия. Зачем лезть в душу, без конца что-то выспрашивать, вынюхивать? Элла сегодня будто задалась целью вывернуть мою душу наизнанку.
Дмитрий Олегович и тот туда же: «Злата, что у тебя случилось?»
Артём у меня случился, Артём! Стоило забыть о том, каким он может быть гадом, как он тут же напомнил. Ну, теперь не забуду. Ему не девушка нужна, а шлюха на поводке, вот кто! Сказал — к ноге, и прибежала. Велел раздвинуть ноги — раздвинула…
Краем глаза замечаю знакомый силуэт. Поворачиваюсь — Артём! Только не тот, который мой, а другой — старший… Которого про себя называю исключительно поддонком — и никак иначе.
«Что он здесь делает? Лишь бы меня не увидел…»
Подумываю, стоит ли забраться под стол, чтобы избежать встречи, и не успеваю. Он поворачивается, сразу узнает и идет прямо к моему столику.
Хочу уйти, но не могу даже сдвинуться с места. Тело цепенеет.
— Ах, вот ты где… Маленькая сучка! — шипит он, подойдя к моему столику. Без приглашения садится.
Тут же отмираю, собираюсь уйти, но не успеваю. Он больно хватает меня за руку, заставляет сесть обратно.
— Что вы хотите? Как вы меня здесь нашли?
— В твоем офисе сказали, где обедаешь… Теперь замри и слушай! По-моему, ты забыла, кто ты! Забыла?! — его слова сочатся злобой, но говорит он тихо, чтобы никто, кроме меня, не расслышал.
— Что вы имеете в виду?
— Сказал, молчи! Ты принадлежишь моему сыну, сучка! Артём выкупил тебя у меня, поэтому теперь ты его с потрохами, так какого же черта ты ерепенишься?!
Эта информация категорически не хочет умещаться в моем мозгу.
«Он выкупил меня?!»
— Но он не сказал…
— Значит, не хотел говорить. Хотел с тобой по-доброму, но ты, конечно, не оценила, тварь паршивая! Еще смеешь мотать ему нервы, когда он так благородно себя с тобой ведет. Возвращайся к нему сегодня же и веди себя как послушная дрессированная мышь! Я проверю… И только попробуй еще раз от него уйти!
Он продолжает с силой сжимать мое запястье и смотрит на меня таким ненавидящим взглядом, что мне хочется исчезнуть, просто раствориться в воздухе.
— Если ослушаешься, — продолжает он шипеть, — сдам тебя твоей семейке с потрохами! Между прочим, тебя продавали с гарантией! Я ведь могу еще раз позвонить твоему дяде! Денег за тебя никто, понятное дело, не вернет, но уму-разуму точно научат! Вколотят тебе этот разум ремнем, кулаками, а может, чем еще… Ты поняла меня?!
Вот тут мне становится по-настоящему страшно. Сижу ни жива ни мертва, даже моргнуть боюсь.
— Да… — еле шепчу на выдохе. — Не звоните дяде…
— То-то же! И чтоб о моем визите Артёму ни слова! Уж слишком этот дурень о твоих чувствах печется. Чтобы слушалась его, пылинки с него сдувала, это понятно?! Чтоб полный комплект… А когда позовет замуж, пойдешь как миленькая, и всю жизнь ему будешь послушной и верной женой!
— Он не позовет, он не хочет жениться, — зачем-то бубню в ответ.
— Позовет, еще как позовет, по глазам видно, дорога ты ему. Хотя непонятно, что в тебе нашел... Как по мне, так ты дура дурой! Еще она от моего сына нос воротить будет… Шваль малолетняя, да если бы не мы, сгнила б в нищете!
Он в последний раз с силой сдавливает мою руку, резко отпускает ее и уходит. А я еще долго сижу на месте — встать просто не в состоянии, слишком трясутся колени.
Тот же день:
20:30
Артём
Подъехав к дому, еще некоторое время просто сижу в машине, тру лицо руками, пытаюсь хоть немного прийти в себя. Я вымотан, морально буквально выдоен до капли. Не осталось во мне никаких чувств и эмоций. Ничего не осталось, меня не осталось.
Она так и не позвонила. Просто расписалась в том, что я ей как собаке пятая нога. Не нужен, не желаем, не любим…
Еще и на работе сегодня не всё ладилось, точнее не ладилось практически ничего.
Слышу в кармане активное жужжание, тут же вытаскиваю трубку, смотрю на экран и в который раз за сегодня чувствую глубочайшее разочарование.
— Да! — почти кричу на своего креативного менеджера, который, кстати, еще на работе, как и некоторые другие сотрудники. Доделывают забракованный мной проект, видно, звонят с отчетом о проделанной работе, как я того и просил.
Выхожу из машины. Пока иду в подъезд, мой сотрудник успевает вылить на меня добрый пласт информации. Захожу в лифт, и связь пропадает.
— Да чтоб тебя! — рычу на трубку, хоти и понимаю — сам виноват. Знаю ведь, что в кабинке связи нет.
Когда выхожу на своем этаже, тут же набираю номер заново. Поворачиваюсь к своей двери, и в этот момент телефон выскакивает у меня из рук. Он падает на пол, защитное стекло тут же покрывается сеткой трещин, но я этого даже не замечаю. Мой мир сужается до одной лишь Златки, которая поджидает меня на лестничной площадке у окна. Смотрю на девушку и не верю, что она реальная, что она правда здесь.
Златовласка почти сразу отделяется от стены, подходит ко мне, заглядывает в глаза и начинает говорить именно то, что я целый день хотел от нее услышать:
— Артём, прости меня, пожалуйста! Я сделаю всё, как ты хочешь… Я обидела тебя, прости…
Она хочет сказать что-то еще, видимо, заготовила целую речь. Только зря старалась, эта речь мне не нужна.
Мой голос резко хрипнет:
— Не надо, не извиняйся!
— Но разве ты не этого хотел?
Беру ее за руку, подношу пальцы к губам, целую.
— Я от тебя любви хотел!
— Любви?
— Да, любви! Я люблю тебя, Злата! Я очень тебя люблю! Мне кажется, я больше не могу без тебя жить!
Она смотрит на меня своими огромными глазищами, что-то хочет сказать и не может… Замечаю, как ее глаза влажнеют.
— Ну не надо, не плачь… Просто скажи, что ты тоже меня любишь, и всё!
Мое сердце пропускает удар, два, три... и наконец я слышу так сильно нужное мне сейчас признание:
— Люблю…