Глава 39

Анна нервно теребила складки платья, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения. Комната, отведенная под магические практики Люциуса, была залита мерцающим светом свечей, отбрасывающим пляшущие тени на стены, увешанные странными символами.

Она украдкой бросала взгляды на Люциуса, который с сосредоточенным видом чертил мелом на каменном полу замысловатые круги и руны. — Ты точно все подготовил? — не удержалась она, нарушая торжественную тишину. — Будет штормить, как в прошлый раз? Помнишь, меня тогда чуть не вывернуло наизнанку.

Люциус лишь устало вздохнул, не отрываясь от работы. Он старался говорить как можно спокойнее, но в его голосе проскальзывала напряженность, которую Анна, увлеченная своими мыслями, приняла за сосредоточенность. — Нет, на этот раз все будет иначе. Гораздо стабильнее. Теперь не отвлекай меня, а то вместо покоев Ричарда отправишься прямиком к черту на кулички!

Анна рассмеялась, снимая нервное напряжение шуткой. — А разве есть большая разница? Ричард и есть, пожалуй, самое яркое воплощение зла и коварства из всех, что я встречала! — Она со смехом посмотрела на Каспиана, ища в его глазах поддержки.

Каспиан стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку двери. Он улыбнулся в ответ, но улыбка его была странной — натянутой, неестественной, до боли наигранной. В его глазах не было привычной теплоты и насмешливого огонька, лишь какая-то глубокая, запредельная печаль, которую он отчаянно пытался скрыть.

— Странно, — мелькнуло у Анны, — потом с ним разберусь. Сейчас главное — Ричард. — А где, кстати, Руби? — спросила Анна. — Обычно он в такие моменты тут как тут.

Каспиан ответил мгновенно, четко отчеканивая слова, будто заучил их наизусть. — Ей пришлось уехать.

Анна нахмурилась. В его голосе снова прозвучала та же фальшивая нота. Она подошла к нему ближе, вглядываясь в его лицо. — Слушай, Каспиан, ты мне что-то недоговариваешь. Что происходит? В чем дело?

Он изо всех сил старался держаться, сохраняя маску безмятежности. — Все хорошо, моя миледи, — он с напускной веселостью взял ее руку и поднес к своим губам, оставив на тыльной стороне ладони легкий, почти невесомый поцелуй. — Просто я буду скучать, пока ты будешь вести переговоры с «воплощением зла».

Его голос заставил ее сердце учащенно забиться, отвлекая от подозрений. Она заулыбалась, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Ну хорошо, — сдалась она, делая вид, что поверила. — Но как только я вернусь, мы с тобой серьезно поговорим! — Она пригрозила ему пальцем, пытаясь казаться строгой.

Каспиан лишь засмеялся, и в этот миг его смех прозвучал почти естественно. — Непременно. Я уже дрожу от страха.

Их прервал Люциус. Он выпрямился, его лицо было бледным и осунувшимся. — Готово! — объявил он, и в его голосе прозвучала неподдельная усталость и… что-то еще. Что-то похожее на вину.

Каспиан обреченно посмотрел на Анну. Он понимал, что это последние секунды, что он видит ее такой — живой, полной надежд, готовой на все ради него. Его сердце разрывалось от боли, но иного пути не было. Дома, в своем мире, ей будет безопаснее. Она будет жить.

Он подошел и взял ее за плечи, глядя прямо в глаза. — Тебе пора, — сказал он, и его голос вдруг стал невероятно нежным и пронзительно грустным.

Анна на мгновение встревожилась. — Что-то мне не нравится твой тон… — начала она, но потом махнула рукой. — Ладно, опять же, поговорим, когда вернусь.

— Конечно, — тихо согласился он, и в его глазах стояла вся непрожитая с ней жизнь. — Обязательно.

Анна резко повернулась и встала ровно в центр нарисованного на полу круга, туда, куда указал Люциус. Он начал произносить слова на старом, гортанном драконьем языке. Воздух в комнате затрепетал, свечи погасли, и их сменил холодный, мертвенный свет, исходящий от самого круга. Вокруг Анны начал образовываться портал — вихрь из искр и теней, закручивающийся в воронку.

Анна с волнением посмотрела на Каспиана и Люциуса. Знакомое неприятное ощущение дезориентации и сдавливания охватило ее, но она была готова к этому. Она глубоко вдохнула, готовясь к прыжку в неизвестность к Ричарду.

И в этот последний миг ее взгляд встретился с взглядом Каспиана. Он не улыбался. Его лицо было искажено немой мукой, а глаза говорили то, что он никогда не осмелился бы произнести вслух. Она лишь прочла по его губам, сложенным в два простых, страшных слова: «Люблю. Прощай».

Не успела она опомниться, как ослепительная вспышка света ударила по глазам, оглушительный хлопок разорвал барабанные перепонки, и ее поглотила абсолютная, всепоглощающая темнота.

Тишина.

Затем — гулкий, радостный перезвон колоколов.

Яркий солнечный свет, пробивающийся через высокие витражные окна.

Сладковатый, душный запах цветочных гирлянд и восковых свечей.

— Леди Анна Хартфорд, клянетесь ли вы любить, чтить и повиноваться герцогу Эдмунду Верелей, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?

Она открыла рот, чтобы произнести заветные слова.

— Согласна…