Глава 9

Тьма сгущалась между огромными древними дубами, их ветви, словно костлявые пальцы, цеплялись за её белоснежное платье, беспощадно разрывая кружева и шёлк. Анна бежала, не чувствуя боли от царапин, — только ледяной ужас, пожирающий разум. За спиной шелестело что-то — не ветер, не зверь, а нечто куда более древнее. "Ещё немного — и я выберусь", — бормотала она, но лес не отпускал. Корни под ногами превращались в изворотливых змей, тени смеялись хриплым смехом. Внезапно ботинок ударился о скрытый во мху камень, и земля резко рванулась навстречу. Голова с глухим стуком ударилась о камень, и мир поплыл. Последнее, что она услышала перед тем, как тьма поглотила её, — скрипучий шёпот, словно ржавые ножницы по шёлку:

"Кровь твоя — ключ, плоть твоя — дверь, душа твоя... моя теперь". А потом — тишина. ***

Комната была похожа на декорацию из готического романа — высоченные потолки с паутиной в углах, тяжелые бархатные портьеры, поеденные молью, и дубовый паркет, скрипящий под каждым шагом, будто жалуясь на незваных гостей. В углу, на мраморном столике с отбитой ножкой, догорала свеча в массивном серебряном подсвечнике — фамильной реликвии.

Анна ворочалась в кровати с балдахином, чьи некогда роскошные шелковые занавеси теперь походили на паруса потерпевшего крушение корабля. Ей снилось, будто она сидит в беседке из белого мрамора, увитой плетистыми розами, чьи лепестки падали в фарфоровые чашки с мотивом «небесной лазури».

— Генри! — позвала она, отрываясь от чашки с ароматным бергамотовым чаем. — Я же говорила тебе следить за сестрой!

Мальчишка лет десяти — её сын, боже правый, её сын ! — с соломенной шевелюрой и веснушками, как у неё в детстве, лишь рассмеялся, размахивая деревянным мечом:

— Мы играем в прятки! Она залезла в тот старый дуб у пруда — знаешь, где сова гнездится?

Рядом, поправляя галстук, сидел он — герцог Эдмунд Верелей, её муж. Его пальцы, тонкие и длинные, привыкшие перелистывать страницы древних фолиантов, сейчас нежно сжимали её руку.

— Не волнуйся, дорогая, — сказал он, и его голос звучал, как виолончель в полуночном концертном зале. — Пусть играют. Дети должны быть счастливы.

Анна улыбнулась. Разве это не идеал? Тихий дом в поместье, смех детей, любящий муж…

Но тут небо потемнело.

Не просто сгустились тучи — они свернулись в спираль, будто сама тьма решила затянуть её мечту в водоворот. Ветер завыл, розы замерли, покрываясь инеем, а из-за облаков вырвалась тень — огромная, чешуйчатая, с глазами, горящими, как расплавленное золото.

Дракон.

Его когти впились в её плечи, вырывая из беседки. Анна вскрикнула, но звук потерялся в грохоте крыльев, бьющих по воздуху, как паруса в шторм. Земля стремительно уменьшалась, а в ушах звенело от бешеного ритма сердца.

— Эдмунд! — хрипло крикнула она, но герцог лишь смотрел вверх, его лицо было… спокойным.

И тогда лапы разжались.

Она падала.

Ветер свистел в ушах, а платье хлопало, как парус.

— А-А-А-А!

Резкий вдох.

Анна вскочила на кровати, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

— Просто сон…

Но что-то было не так.

Её взгляд упал на пышное свадебное платье, теперь слегка помятое.

— Стойте. Свадьба. Моя свадьба!

В памяти всплыли обрывочные картинки: алтарь, жених (какой там у него был взгляд? Радостный? Испуганный?), и вдруг — чья-то рука, хватающая её за запястье. Портал. Тьма. И… вот она здесь.

— Где, черт возьми, «здесь»?! — мысленно воскликнула Анна, оглядывая комнату.

Пока её мысли скакали, как испуганные кролики, из соседней комнаты донеслись голоса.

— Ну вот, теперь-то всё прояснится.

Осторожно сползла с кровати и на цыпочках двинулась к двери.

— …ты куда её притащил?! — раздражённо шипел женский голос. — Вы должны были оказаться в замке, а не в этой развалюхе!

— Я и сам не понимаю, как так вышло! — ответил мужчина, явно раздражённый. — Портал был заколдован чётко на замок!

Анна замерла. Они говорят обо мне. Зачем им тащить меня в какой-то замок? И кто вообще похищает невесту прямо перед алтарём?

Анна попятилась — и задела подсвечник.

БА-БАХ!

Тишина.

Дверь распахнулась.

Анна схватила подсвечник (на всякий случай) и приготовилась к бою.

— О-о-о, — протянула старуха с лицом, будто высеченным из гранита. — Проснулась.

Перед ней стояли старуха лет семидесяти, в платье, которое когда-то было модным, а теперь напоминало тряпье для вытирания пыли. Её глаза, однако, горели слишком живым интеллектом для её возраста и мужчина — тот самый, которого на видела в кафе. Но как она оказался здесь?

— Ты ей хоть что-то объяснил? — рявкнула старуха.

— Ну… времени не было…

Шлёп. Затрещина.

— Ай!

Анна еле сдержала смешок.

— Этот… негодяй, — драматично начала она, — выкрал меня прямо во время свадьбы!

Шлёп. Ещё одна.

— Прекрати уже! — взвыл мужчина. — Я пытался! Но как, скажи, я должен был это преподнести? «О, милая, пойдём со мной, ты — избранная, надо спасти моего брата»? Да ты бы сразу побежала прочь!

— Ах да, — саркастически ответила Анна, — потому что похищение — куда логичнее. Теперь я всё понимаю!

Старуха вздохнула и взмахнула рукой — и вдруг все свечи в комнате вспыхнули.

— Хватит. У нас нет времени. Силы Каспиана на исходе.

Анна замерла.

— …Каспиана?

Мужчина и старуха переглянулись.

— О, чёрт, — пробормотал белокурый мужчина. — Вот и всё. Теперь она точно сбежит.

За окном завыл ветер, и Анна вдруг поняла.

— Это был не сон.

Старуха усмехнулась.

— Конечно нет, дорогая. Это было видение.

Анна медленно поставила на стол подсвечник.

— Ладно. Но если я ещё раз упаду с дракона — я вас обоих придушу этим подсвечником.

Старуха хмыкнула.

— Дракона? О, милая, это только начало.