6.3 *

6.3 *

Чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности и выпускаю из рук рамку, которая летит на пол и со звоном встречается с паркетом. По стеклу расползается трещина, прямо по изображению женщины, имени которой я не знаю, искажая и, в конечном итоге, полностью скрывая ее лицо. 

Быстро хватаю рамку, царапая палец об осколки и оставляя кровавый след на ней, и виновато поворачиваюсь к мужчине: 

- Извините, я случайно!   

- Да уж, Максимилиан будет недоволен, - задумчиво произносит тот и забирает у меня снимок, задерживается на нем взглядом, тяжело вздыхая. - Скажем, что это я разбил, - подмигивает мне.   

Выглядит мужчина, мягко говоря, неважно: лицо в синяках, правая рука в гипсе. Дополняют образ отросшая щетина и взъерошенная темная шевелюра. От того красавца, которого я видела на снимке, сейчас мало что осталось. 

Вопрос вылетает из моих уст быстрее, чем я успеваю его обдумать:   

- Вы же отец Макса?   

На этих словах мужчина удивленно поднимает брови и, наклонив голову, всматривается в мое лицо. Я нервно обхватываю себя руками, будто пытаясь защититься.   

- Макса? - медленно произносит он. - Давно я не слышал это имя. Максом сына всегда звала Александра, и после ее смерти он запретил кому бы то ни было обращаться к нему так. Но не тебе?! - Анатолий тепло улыбается, а я замираю ошеломленно.   

- Александра - это мать Макса... симилиана? - запинаясь, спрашиваю я, и старший Стравинский кивает утвердительно.   

Александра. Перед глазами всплывает обложка книги и надпись "Алекс Великий". Вспоминаю все, что наговорила на презентации. Закрываю глаза и выдыхаю. Какая же я дура! 

Анатолий разворачивается и молча  уходит на кухню, оставив фоторамку на столе. Наблюдаю, как там он пытается достать что-то из шкафчика, но загипсованная рука усложняет процесс.  

Подбегаю к мужчине и касаюсь его руки со словами:   

- Давайте я вам помогу! 

Анатолий хмыкает и качает головой: 

- Никогда не предлагай мужчине свою помощь - он может счесть это за жалость, - серьезно говорит он, глядя мне прямо в глаза, а потом черты его лица смягчаются. - Присаживайся. 

Мда, понятно, с кого Макс берет пример. 

Но я-то уже понимаю, что это просто ледяная оболочка, под которой он пытается скрыть свою боль. Послушно занимаю один из стульев у барной стойки. Анатолию все-таки удается взять бутылку виски с полки, вторым этапом он приносит два стакана.  

- Я не пью, - спохватываюсь я, вызывая насмешку на лице мужчины.   

- Я тоже, - садится рядом, - не пил. До смерти Александры.   

- Что с ней случилось? - вырывается у меня, но я тут же прикрываю рот рукой. - Извините.

- Автокатастрофа...   

Стравинский-старший наливает себе и тут же залпом опустошает стакан.   

- Вы же понимаете, что это не выход? - указываю взглядом на алкоголь.   

- Ты говоришь, как Максимилиан, - хмыкает Анатолий и как-то по-отечески смотрит на меня. - Вы с ним... вместе?   

Что же за день откровений сегодня? Надо убираться поскорее из дома Максимилиана. И из его жизни...   

- Нет, - коротко бросаю я, но, кажется, Анатолий не верит. - Я здесь от дизайн-студии и... 

- Значит, будете, - перебивает меня и наливает себе еще виски. 

- С чего вы взяли? - во мне поднимается возмущение.   

- Я просто знаю, - пожимает плечами мужчина и осушает еще один стакан.   

Анатолий хочет сказать мне что-то еще, но вдруг морщится и хватается рукой за сердце. Тяжело дышит и сгибается пополам, упираясь гипсом в барную стойку. Резко встаю и приближаюсь к нему, но не знаю, чем помочь. Зря я прогуливала медико-санитарную подготовку, ох, зря! Не придумываю ничего лучше, как позвать Макса.

Выскакиваю в гостиную, но не рискую подняться в его комнату.   

- Ма-акс! - кричу я, кажется, на весь дом. 

Тот появляется буквально через пару секунд, в несколько широких шагов преодолевает лестницу и подбегает ко мне, хватая за плечи и взволнованно глядя в глаза: 

- Что случилось?   

- Твоему отцу, - освобождаюсь от его хватки, - плохо.   

В гостиную поспешно спускается и Виолетта. Веду их на кухню, где все так же, согнувшись, сидит Анатолий. Макс бросает недовольный взгляд на выпивку, на отца - и переводит на меня. Его глаза пылают гневом, и я невольно сжимаюсь. 

Виолетта мечется вокруг Анатолия, просит Максимилиана принести какие-то лекарства, но тот лишь закипает от злости. В какой-то момент он просто смахивает со стола бутылку вместе со стаканами и истошно орет:   

- С ума сошли! Что вы здесь устроили? 

- Максимилиан, пожалуйста, - чуть не плачет Виолетта, но пробудившегося зверя, кажется, уже не остановить.   

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Рискую подойти к нему ближе - и касаюсь ладонями его лица, заставляя Макса посмотреть мне в глаза. Мужчина замирает, но его кулаки все еще сжаты, а тело напряжено. 

- Макс, сейчас твоему отцу очень плохо, - спокойно, но твердо говорю я. - Поэтому, пожалуйста, принеси лекарства, а уже после выскажешь все, что думаешь. Хорошо? - легко провожу пальцами по его щекам, не прерывая зрительного контакта, как бы тяжело он мне не давался.   

Максимилиан медлит, а потом молча разворачивается и уходит. Кажется, он меня услышал. По крайней мере, я очень на это надеюсь...   

- Говорю же, будете, - раздается хриплый смешок Анатолия за моей спиной, и я не сразу понимаю, о чем он.