6.4
6.4
Стравинскому-старшему после принятого лекарства стало легче. Виолетта все еще суетилась вокруг него, я настаивала на скорой, а Макс хмуро следил за всем со стороны.
- Прекратите! - рявкнул Анатолий и встал со стула. - Я пойду к себе. Все в порядке!
Виолетта подскочила к мужу, желая помочь, но, споткнувшись о его предупреждающий жест, тут же отпрянула. Да уж, правило Стравинских распространяется на всех.
Анатолий прошел мимо сына, бросив на него быстрый взгляд, и направился к себе. Виолетта засеменила следом. Глядя на все это, я кардинально поменяла свое мнение о ней. Из легкомысленной блондинки, коей она показалась мне при первом знакомстве и общении, она превратилась в сочувствующую и, чего уж таить, глубоко несчастную женщину, которая пытается спасти и исцелить того, кто этому всячески противится.
Когда отец и мачеха покинули кухню, я перевела свое внимание на Макса. Он стоял, прислонившись спиной к стене, покрытой бамбуковыми обоями, и смотрел прямо перед собой пустым, холодным взглядом. Не знаю, какая кошка пробежала между Максимилианом и его отцом, однако сейчас ни один из них не готов сделать шаг навстречу. Так и убивают друг друга, медленно, мучительно, методично.
- Я завезу тебя домой, - обратился ко мне Стравинский тоном, не терпящим возражений. Но когда меня это останавливало?
- Не стоит, я уже вызвала такси, - соврала я.
- Карина, пожалуйста, не спорь, - закатил глаза Макс. - Я устал с тобой бороться, особенно сейчас, - он говорил это искренне, а в его голосе проскользнули нотки отрешенности и измученности.
Мне надо бы развернуться и покинуть этот дом, вместе с проблемами его обитателей, забыть, как страшный сон, но здравому смыслу вопреки я подхожу к Стравинскому и беру его за руку.
- Так не борись, - чуть слышно говорю ему. - Ты же сам записал меня во враги, - и пожимаю плечами.
- Иди сюда, дьяволенок, - выдыхает Макс и притягивает меня к себе, заключая в объятия.
Впервые за все время нашего знакомства я даже не пытаюсь сопротивляться. Наверно, тоже устала. Моя голова покоится на груди Максимилиана, и я слышу учащенное биение его сердца. Одной рукой мужчина держит меня за талию, другую - запускает в мои волосы, вызывая дрожь по всему телу. Чувствую, как он целует меня в макушку и замирает, уткнувшись носом, а я закрываю глаза. Не понимаю, в какой момент этот несносный нахал стал для меня чем-то большим, чем лже-женихом?
И без того кратковременную идиллию прерывает громкий женский кашель. Нехотя открываю глаза и вижу Виолетту. Она серая, как грозовая туча, того и гляди - шарахнет молнией. Ее вид отрезвляет меня, словно ушат ледяной воды. Я отталкиваю Макса. Он не хочет меня отпускать даже после того, как уже заметил присутствие мачехи, но все же сдается.
- По поводу дизайн-проекта... - холодно цедит Виолетта, - я дам вам ответ на днях. До свидания!
- Виола! - строго смотрит на нее Максимилиан, но та просто уходит прочь.
Я же, пользуясь моментом, перемещаюсь в гостиную и забираю свой проект, а вместе с ним и разбитую фоторамку, оставленную на столе Анатолием. Последнюю виновато протягиваю Максу, пряча глаза:
- Извини, это я разбила, случайно.
- Ты - ходячая катастрофа, - усмехается он, а потом хмуро смотрит на рамку. - Откуда кровь?
- Я порезалась немного и испачкала. Прости, - шепчу я, а Макс меняется в лице.
Он приближается ко мне вплотную и берет за запястья, осматривая мои руки. На пострадавшем пальце тонкая дорожка запекшейся крови: выглядит так себе, конечно.
- Жить буду, - пытаюсь пошутить я, пока Макс несет спиртовые салфетки и пластырь.
Потом заботливо обрабатывает мой порез и заклеивает палец. А я... не могу сдержать улыбки.
- Что? - Стравинский поднимает на меня глаза, а я лишь неопределенно пожимаю плечами. - Не переживай насчет проекта, я поговорю с Виолой, - просто добивает меня своей участливостью.
- Нет, не нужно, - машу головой я, забирая руку из его теплых ладоней. - Пусть она сама решит, для меня это важно.
Максимилиан как-то странно смотрит на меня, чуть наклонив голову и прищурившись, а потом заключает:
- Хорошо, как скажешь.