Глава 8

Сон только смежил веки, как посторонний звук потревожил мой покой. Казалось, в комнате кто-то был. С трудом разлепив глаза, я затаила дыхание и стала вглядываться в темноту. В слабом лунном свете мне быстро удалось различить силуэт мужчины, менее высокого и подтянутого, чем спящий рядом Колтрен. По телу пробежала волна озноба.

Ужас настолько сковал меня, что несколько мгновений я не могла и звука выдавить, но затем с губ сорвался крик:

– А-а-а!

Воздушник вмиг подорвался и хлопком в ладоши зажег свет, но мужчина уже бросился к двери, которую предусмотрительно оставил открытой, и с поразительной скоростью выскочил в коридор.

– Стой! – хрипло прокричал Дэниел и рванул за ним.

Я хотела попросить Колтрена, чтобы он не оставлял меня одну, но его и след простыл. Продолжая трястись от страха, прислонилась спиной к изголовью, прижала ноги к груди и принялась ждать.

Друг вернулся через пару минут и первым делом спросил:

– Узнала его?

– Я не видела лица, только со спины. К тому же он был в черном плаще, – дрожащим голосом отозвалась я и устроила подбородок на коленях.

Кровать прогнулась рядом со мной, и мужская ладонь едва ощутимо коснулась моего плеча.

– Что он делал, когда ты проснулась? – осторожно уточнил хозяин комнаты, словно боялся вызвать поток девичьих слез.

– Стоял прямо над тобой…

– Просто стоял? – в его голосе сквозили нотки удивления. – Так, может, со мной приходил поквитаться твой тайный поклонник? Например, Кайлан Бишоп.

Я посмотрела на воздушника и увидела в его глазах задорный блеск. Не выдержав, скорчила рожицу и возмутилась:

– Смешно! Ха-ха! Ты его упустил?

– В замке столько комнат и укромных уголков, что в нем легко спрятаться. Особенно, сегодня, – Колтрен развел руками. – Я проверил несколько гостевых покоев – пусто. Все не обыщешь, здесь полно народа. Да и тревогу поднимать не хочется. Начнется паника, разговоры… К тому же я уверен, что это был кто-то из гостей. Перебрал немного, перепутал двери и заглянул по ошибке к нам, – несмотря на слова, в его голосе звучали нотки сомнения.

– Но от него не пахло перегаром. Действия были слаженными и продуманными, – возразила я.

– Адель, тебе нечего бояться. Я распорядился, чтобы охрана усилила контроль. Сейчас запечатаю все двери и окна, и можно будет дальше спать спокойно. Затушить камин?

– Камин оставь, иначе к утру я в сосульку превращусь.

– А я на что? Такой молодой и горячий? – Дэниел слегка выпятил грудь и вскинул голову.

– Тебе бы все шутки шутить, – попыталась я возмутиться, но на губах сама собой заиграла улыбка.

Наложив на окна и двери запирающее заклинание, Колтрен погасил свет, и мы снова погрузились в крепкий сон, каждый на своей половине постели.

В следующий раз я проснулась, когда солнце было уже высоко в небе. Его свет проникал в комнату сквозь высокие окна, наделяя танцующие в воздухе пылинки таинственным свечением. Золотистый циферблат на настенных часах показывал начало одиннадцатого. Вот это мы спать!

Впрочем, стоило говорить за себя. Дэниел к тому часу увлеченно читал какую-то книгу. Темные волосы были взъерошены больше обычного и придавали воздушнику забавный вид. На щеках проступила щетина. И она стала для меня небольшим открытием, ведь прежде Колтрен всегда был гладко выбрит. Мне захотелось прикоснуться к ней, узнать, насколько она колючая. Я сжала руку в кулак, чтобы уберечь себя от необдуманного поступка, и мой взгляд продолжил исследования, подмечая каждую родинку, каждый шрам на его шее, предплечье, руке…

Внезапно Колтрен захлопнул книгу и повернулся ко мне лицом.

– Если ты проснулась, может, оденемся и спустимся в столовую? Я сейчас умру от голода, – его глаза блуждали по моему лицу, словно заново изучали.

– Мне нечего надеть, так что иди один.

– Не могу. Мы вроде как счастливые молодожены. Давай так… Я найду горничную. Она поможет тебе собраться, и мы пойдем завтракать.

Дэниел соскочил с постели раньше, чем я успела что-либо ответить, достал из шкафа брюки, рубашку и скрылся в ванной. Послышался плеск воды. Воспользовавшись моментом, я выбралась из-под одеяла и подошла к окну. От парадного входа одна за другой отъезжали кареты с заночевавшими в замке гостями. В Винтер-Касл, ставший на время моим домом, постепенно возвращался привычный уклад жизни.

Внезапно мне на глаза попалась роза – подарок богини Теи. Она сиротливо стояла в углу подоконника и нисколько не изменилась со вчерашнего дня, разве что исчезло свечение.

Я настолько ушла в собственные размышления, что вздрогнула, едва за спиной прозвучало:

– О чем задумалась?

Сделав глубокий вдох, повернулась лицом к Колтрену, который был уже полностью одет и гладко выбрит. Мое сердце забилось в бешенном ритме где-то у самого горла, когда носа коснулся запах лимонника и легкой горчинки полыни.

– Ни о чем.

– И все-таки? – настаивал он, взявшись за старое дело – изучению моей внешности.

– Бутон не распустился за ночь. До сих пор неясно, какой цвет у лепестков.

– Может, еще не время, – повел воздушник плечом и внезапно склонился к самому уху. – Я вновь вчера ошибся. В моей рубашке ты выглядишь еще лучше, чем в свадебном платье.

Я отшатнулась от друга и стала искать насмешку в карих глазах, но безуспешно. Казалось, он говорил совершенно серьезно, что привело меня в полное замешательство. Подмигнув, Дэниел забрал из-под подушки стило, положил в карман брюк и покинул комнату.

Около минуты я приходила в себя, затем направилась в ванную, чтобы умыться и привести взъерошенные волосы в порядок.

«И что он нашел красивого в этом вороньем гнезде?» – задалась вопросом, глядя на отраженье в зеркале.

По возвращении в комнату застала там горничную, ту самую, что прислуживала мне три недели назад. Она заправляла кровать, вернее, меняла постельное белье. Мне показалось это странным, ведь оно было чистым, только вчера застеленным. Я собиралась спросить у горничной, зачем она это делает, как взгляд зацепился за крохотное и уже подсохшее пятно крови на простыне.

Щеки мгновенно запылали огнем. Да что там щеки! Я покраснела до кончиков волос. Несмотря на свою неопытность, благодаря некоторым адепткам имела представление о том, что происходило в постели между мужчиной и женщиной. Так вот эта капля крови являлась свидетельством того, что между мной и Дэниелом все было! И никто другой, кроме моего драгоценного муженька, не мог нанести ее на простыню.

– Я приготовила для вас два платья: кремовое и сиреневое. Какое предпочитаете надеть? – спросила она будничным тоном.

Казалось, служанка не замечала моего состояния или же делала вид, чтобы не смущать меня еще больше.

– Сиреневое, – вопреки желанию, мой голос прозвучал хрипло и неестественно.

Горничная помогла мне с платьем и вернулась к своим делам. Будучи не в силах находиться в комнате, я отправилась на поиски Дэниела и обнаружила его в Белой гостиной. Он сидел в окружении родных. Все о чем-то оживленно беседовали. Услышав стук каблучков, они посмотрели на меня. Кто с интересом, а кто и с негодованием…

– Доброе утро! – проговорила я и присела в реверансе.

– Адель, дорогая, проходи, – воздушник подорвался с места и со скоростью урагана подлетел ко мне.

Он взял меня за руку, подвел к дивану и опустился рядом, но ладонь не убрал.

– Как отдохнули? Как здоровье? – с блеском в глазах и едва заметной ухмылкой полюбопытствовал герцог.

Его намека не понял бы разве что идиот. Предательский румянец вновь вспыхнул на щеках. Дэниелу же все было ни по чем.

– Отлично. Правда, дорогая? – обыденно отозвался он и улыбнулся белозубой улыбкой.

Я смогла лишь кивнуть и то после того, как нервно сглотнула. Но большего от меня, наверное, и не требовалось, поскольку на лице его светлости появилось удовлетворение, а вот губы лиры Илаиль превратились в тонкую линию и побелели от плотного сжатия. Кажется, ее план провалился. Только какой именно?

– Папа, ты не будешь против, если мы с Адель поживем немного в Спрингфилде? Дом же свободен.

Из груди вырвался облегченный выдох. Я даже немного расслабилась и перестала походить на проглотившую шомпол девицу. Как было бы здорово сегодня же покинуть Винтер-Касл и провести две недели вдали от столицы и новоиспеченных родственников. Все-таки Дэниел голова! Мне захотелось обнять его и расцеловать. Конечно, в щеки!

Граф ничего не успел сказать. В разговор вмешался его светлость.

– Я понимаю, что у вас медовый месяц и вам не терпится побыть вдвоем, но вы никуда не поедите отсюда, пока не пройдете Унитатис анимарум.

«Чего-чего? Какой еще такой унитаз мы должны пройти?» – пронеслась в голове тревожная мысль.

– Ваша светлость, зачем? Это же пережитки прошлого, – встряла свекровь.

Если она забеспокоилась, то мне впору было и вовсе бежать.

– Пережитки прошлого говоришь… – взгляд герцога посуровел и не предвещал ничего доброго. – Чего ж сама тогда рвалась проходить его, едва замуж вышла?

– Как скажете, ваша светлость. Унитатис анимарум так унитатис анимарум, – уступчиво вымолвила я, желая сгладить ситуацию, хотя по-прежнему не понимала, о чем речь.

Я готова была на что угодно, лишь бы поскорее сбежать отсюда и не допустить скандала.

– Другое дело, – с довольной ухмылкой протянул он в ответ. А глазки такие хитренькие-хитренькие стали, что я тут же пожалела о решении. – Тогда идите завтракать. Слуги тем временем подготовят купель. Дэниел введет тебя в курс дела. И не жульничать! Узнаю – возьму ритуал под личный контроль!

Купель? Личный контроль? Мамочки, кажется, я попала!

В гостиной воцарилась тишина. Правда, всего на мгновение.

– Аделина, глянь, пожалуйста, при наличии свободного времени на подготовленную комнату. Может, захочешь что-то переделать на свой вкус, – проговорила свекровь сладеньким голоском, словно пыталась реабилитироваться в глазах его светлости.

Поначалу я очень обрадовалась. Иметь собственный угол – более чем прекрасно. Однако стоило вспомнить о ночном инциденте, как тело пробрала дрожь, а с губ сорвалось:

– Спасибо, лира Илаиль. Обязательно загляну, но я предпочитаю пожить пока в комнате Дэниела.

Если сказать, что все были удивлены до глубины души, значит, не сказать ничего. Даже у друга брови скрылись за линией роста волос, у остальных так просто челюсти отвисли.

– Пожалуй, мы пойдем позавтракаем, – проговорил воздушник, первым пришедший в себя, и под ошеломленное молчание повел меня скорее прочь отсюда. В коридоре он нерешительно произнес: – Это, конечно, очень мудрое решение… Вместе нам будет проще со всем справиться. Но ты правда хочешь пожить со мной какое-то время?

– Если ты не против.

– Я только за. Да и не нравится мне мамина инициативность. Вчера она явно пыталась нас развести, чтобы брак не обрел силу. Сегодня снова с этой комнатой пристала. Наведаюсь-ка я туда после Унитатиса, – задумчиво произнес Колтрен, пока мы неторопливо брели в столовую.

– Что это такое? И с чем его едят?

– Ритуал единения душ. Состоит из трех обрядов. Первый – купель. Молодожены после брачной ночи принимают ее вместе, чтобы укрепить зародившуюся связь.

– Что делают?! – ошеломленно воскликнула я. – Вместе принимают купель? Но… Почему ты так спокойно об этом говоришь?

Дэниел пожал плечами.

– Чего переживать-то? Посидим, отдохнем.

– Раз это ритуал, значит, он имеет силу. Не боишься, что из-за него провалится наш план?

Темные брови Колтрена взлетели вверх от удивления.

– Не знал, что ты такая суеверная. Сама посуди: какая может быть сила у купели с водой? Мама не зря сказала, что это пережитки прошлого. Никто давно не верит в действенность ритуала.

– А его светлость верит, – парировала в ответ. – Кстати, как он собирался взять обряд под свой контроль? Залез бы с нами в одну ванну?

– Ничего подобного дедушка не стал бы делать. У него больное сердце, а в зале погружения довольно жарко. Сказал, чтобы припугнуть нас. И только. На чем я остановился? Ах да, на обрядах. Так вот первый – купель, затем…

Я вырвала руку из мужской ладони, преградила Дэниелу путь и приложила пальцы к его губам.

– Стоп! Молчи! Дай купель пережить, а то сбегу еще, когда узнаю, что дальше по списку.

– Как скажешь, дорогая.

Воздушник отвел мою руку чуть в сторону и… внезапно поцеловал ладонь. Я вздрогнула от неожиданности и охвативших меня эмоций. Его прикосновение походило на ожог. Тем не менее продолжила стоять столбом, пытаясь понять, зачем он это сделал. Колтрен в свою очередь не сводил с меня карих, как молочный шоколад, глаз. Казалось, прошла вечность, прежде чем он улыбнулся, устроил мои пальцы на сгибе своего локтя, и мы продолжили путь в столовую.

* * *

После завтрака мы расстались. Я вернулась в комнату. Дэниел направился по делам и до оговоренного времени ни разу не появился. Пришлось в начале первого одной спускаться в зал погружения – так Колтрены именовали место, в котором располагалась купель.

– Я уж решил, что ты не придешь, – проговорил друг, услышав шлепки босых ног по мраморному полу.

Он сидел спиной ко входу, поэтому не мог меня видеть. Но чтобы опуститься в черную мраморную чашу, почти доверху заполненную водой, следовало обойти его.

– Ради двух недель свободы стоит посидеть здесь три часа. Закрой глаза! – требовательно сказала я, скользнула в воду, села на узкую скамейку, встроенную прямо в стену купели, и вытянула ноги.

Нечаянно коснувшись воздушника, мгновенно отдернула их. Он хохотнул, недолго посмотрел на меня и снова смежил веки. Дэниел был необычайно расслаблен. Ясное дело отчего. Теплая вода доходила ему до груди, а во влажном воздухе витали приятные цитрусовые нотки.

Я последовала примеру друга: положила на край ванны сухое полотенце и устроила на нем голову.

– Вчера во время пиршества ко мне подходил Ламар, – неожиданно произнес Колтрен, заставляя меня вынырнуть из дремоты.

– Граф Хилтон?

– Да. Он намекнул, что хочет породниться со мной к концу следующего года.

– Не знаю, не знаю… – протяжно выдохнула я. – Видел, каким спросом Аннабель пользовалась во время танцев? У нее никогда не было столько поклонников. Как бы она не оставила теперь графа Хилтона с носом.

– Ламар так просто не отступит. Он будет бороться за ее руку и сердце, – лениво отозвался воздушник, положил руки на край купели и впился в меня взглядом. – Я наведался сегодня в приготовленную для тебя комнату. Не нравится мне она. Ничего плохого не нашел, но меня ни на секунду не покидало чувство тревоги. Поэтому не ходи пока туда. Завтра возьму сканирующий амулет и еще раз тщательно осмотрю ее.

Дэниел взял с подноса прозрачный кувшин, который снизу доверху покрывали капли конденсата, налил стакан лимонной воды, осушил его в несколько глотков и заявил:

– Душно здесь сегодня. Давай не будем тянуть с обрядом. Раньше начнем, раньше выйдем отсюда. Намыль мне спину, потом я тебе.

– Что сделать?! – мои глаза так округлились от услышанного, что чуть не вывалились из глазниц. От чудесного расслабления не осталось и следа.

– По правилам мы должны по очереди намылить друг друга, но ограничимся спиной. Или ты жаждешь исполнить обряд согласно традициям?

– Размечтался, – фыркнула я. – С тебя и одной лопатки хватит. Поворачивайся давай!

Дэниел подплыл ко мне, устроился впереди на скамеечке и стал ждать. Я долго пыхтела, сражаясь сама с собой, но все-таки налила жидкого мыла в ладонь и провела ею по мужскому плечу. Кожа на нем оказалась разгоряченной и удивительно гладкой, словно бархат. Захотелось провести по спине, не ограничиваясь лопатками, затем по груди… Внезапно внизу живота зародились странные ощущения. От испуга у меня замерло сердце.

– Все в порядке? – ворвался в сознание мужской голос.

– Более чем, – ответ прозвучал неубедительно.

Осознав, что тело Колтрена оказывает на меня магическое действие, я старалась касаться его спины лишь кончиками пальцев и делать все крайне быстро. Поэтому спустя минуту с задачей было покончено.

– Не обряд, а сплошное разочарование, – посетовал он, повернулся и кивком указал мне сменить положение. – Смотри, как нужно.

Я напряглась, ощутив мужские ладони на своих плечах, но уже в следующий миг расслабилась. Руки воздушника обладали волшебством. Они скользили от лопаток к шее, поднимались к затылку, заставляя меня слегка склонять голову, затем вновь расходились к плечам. Его пальцы знали, где нажать, а где пройтись лишь едва ощутимо.

Вероятно, в обряде все-таки было нечто таинственное. Иначе почему мои глаза закрывались сами собой, а действия Колтрена казались неописуемым блаженством?

– М-м-м… – сорвалось у меня с губ.

Друг счел стон удовольствия за похвалу. Его руки опустились ниже, к середине спины, и… внезапно замерли.

– Ты что? В полотенце? – удивление и раздражение сплелись воедино в мужском голосе.

– А ты разве нет?

Я попыталась повернуться к Дэниелу лицом и, как назло, или в доказательство очевидного, коснулась пальцами обнаженного мужского бедра. Сердце заколотилось в груди обезумевшей птицей.

– Кто моется одетым? – на лице друга появилось замешательство.

Несколько секунд я смотрела на него во все глаза, чувствуя, как в ногах рождается слабость, а затем с визгом выпрыгнула из воды. Нет, не выпрыгнула, я выскочила из купели со скоростью летящей по небу кометы и… споткнулась о ее край. Проехав на животе по влажной плитке около двадцати дюймов, внезапно осознала, что потеряла где-то бежевое полотенце и теперь лежу посреди зала погружения абсолютно голой.

Я повернула голову в поисках спасительного отреза ткани и обнаружила его у мраморной чаши, а еще заметила, что Колтрен, с огромными от волнения глазами, поднимается на ноги.

– Не двигайся! – почти панически прокричала я и неожиданно для самой себя увидела в вытянутой руке огромную сосульку.

Магия сработала на подсознательном уровне. Отбросив ледышку в сторону, посмотрела на друга, который к тому времени вновь опустился на каменную скамейку.

– Как скажешь, дорогая… – его лицо не выражало эмоций, зато плечи сотрясались от сдерживаемого смеха.

– Вообще-то не смешно, – фыркнула я и потянулась пальцами к полотенцу.

В следующий миг оно само легло мне в руку, конечно, не без помощи воздушника.

– А кто смеется? – лениво отозвался он и… повернулся ко мне спиной, позволяя спокойно обмотаться мокрой тканью и выйти из ситуации вполне достойно.

Никто из нас не был виноват в произошедшем. Если кого и следовало винить в случившемся, то его светлость, вспомнившего об этом ужасном ритуале. Тем не менее Дэниел посчитал иначе…

* * *

Я сидела в кресле, вытянув ноги, и читала книгу, оставленную другом на прикроватной тумбочке, когда он вошел в комнату с крохотной коричневой бутылочкой в руке. Мне было стыдно посмотреть ему в глаза, поэтому наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Вопреки всему Колтрен опустился передо мной на одно колено, а локтями оперся о резные подлокотники, не оставив мне ни единого шанса избежать разговора или его взгляда.

– Мне следует извиниться, – серьезным тоном вдруг заявил он.

Я подняла голову и недоуменно спросила:

– За что?

– За многое… Что втянул тебя в эту историю, что не объяснил толком, как проходит обряд. Впредь обязуюсь ничего не скрывать. Ты меня прощаешь? – в карих глазах застыла мольба.

– Даже не знаю. Нужно подумать, – нараспев произнесла я как можно строже, но улыбка сама расцвела на моих губах. – Конечно, прощаю! Мы ведь друзья.

Вместо привычной фразы «и никак иначе», он произнес:

– Хочешь проведать родных?

– Хочу. Только нам запрещено покидать Винтер-Касл, пока не пройдем все этапы ритуала, – утаить недовольство не получилось, его нотки сами собой отразились в голосе.

– Дедушка дал добро. Карету подадут с минуты на минуту.

В порыве эмоций я подалась вперед, буквально на мгновение обняла Дэниела и поднялась на ноги, желая начать сборы. Правда, тут же была остановлена и усажена обратно в кресло.

– Пока не обработаешь синяки, никуда не поедем, – проговорил муженек властным тоном, нависая надо мной отвесной скалой.

Нет, чтобы разозлиться, я скорчила рожицу и захихикала.

– Адель, я серьезно, – моя реакция привела Колтрена в замешательство.

– Какие мы грозные. Боюсь-боюсь, – с наигранным испугом парировала в ответ и заливисто расхохоталась. Оказывается, он такой забавный, когда злится.

– Нет так нет, значит, придется самому все делать.

Я не успела опомниться, как Дэниел резким движением задрал чуть ли не до бедра подол платья и положил левую ногу себе на колено, а затем… затем сковал меня воздушными цепями.

– Немедленно отпусти, – прошипела я сквозь зубы, не имея возможности вырваться или хотя бы опустить юбку пониже.

– И не подумаю.

Дэниел откупорил бутылочку и нанес немного гелеобразной мази на мою разбитую коленку.

– Ай! Печет! – воскликнула я и втянула ртом воздух. – Тебе не жить, Колтрен!

Шатен усмехнулся и подул на ссадину. Боль почти сразу утихла. Тогда он взялся за другую ногу.

– Я не боюсь очаровательных лир. К тому же иногда нужно слушаться… мужа, – совершенно серьезно произнес он, не сводя с меня глаз. – Теперь можешь собираться.

Дэниел поднялся с колен и подошел к комоду, чтобы положить бутылочку, как внезапно его пальцы примерзли к металлической ручке. Он вопросительно посмотрел на меня, догадываясь, чьих рук дело.

– Тебе никто не говорил, что месть – блюдо, которое подают холодным? – отозвалась я с ехидной улыбкой, оправила подол платья и шаг за шагом начала подбираться к воздушнику, собираясь защекотать его до икоты.

Карие глаза Дэниела озорно блеснули. Вызов был принят!

Вытащив свободной рукой стило, что за считаные секунды преобразилось в меч, Колтрен резким взмахом отрубил фурнитуру и спешно убрал подарок обратно во внутренний карман жилетки. Один миг – и ситуация в корне переменилась.

– Так чем ты собиралась накормить меня, дорогая женушка? Заливной рыбой? Терпеть ее не могу.

Его слова были не более, чем отвлекающим маневром. Дэниел готовил ответную месть.

Я заметила в его руке почти прозрачную сферу за секунду до того, как она сорвалась с мужской ладони. Резко рванув вправо, увернулась от снаряда. Глобусу на письменном столе повезло гораздо меньше. Несколько секунд он раскачивался, а затем, грохоча, упал на пол и раскололся надвое.

– Интересно, что бы за этот прием вам поставил магистр Лерой? Удовлетворительно или неуд? – я подначивала друга продолжить начатое.

Поединки между стихийниками в академии были обычным делом, и нам с Дэниелом не впервой приходилось сражаться. Я знала его привычки, он мои. Мы больше оттачивали навыки, сбрасывали напряжение, нежели боролись. И сейчас крохотный поединок нам не помешал бы.

Однако Колтрен не торопился затевать бой. Просто стоял наготове, ждал ответного действия. И дождался! Веер тонких ледяных игл сорвался с кончиков пальцев и устремился к воздушнику. Все они, как одна, ударились о защитное поле Дэниела и осыпались на пол. Я послала новую волну ледышек, на этот раз более крепких. Но в следующий миг сама оказалась сбитой с ног воздушной волной.

Я упала на мягкий ковер и успела вскочить прежде, чем Колтрен метнул в меня парализующее заклинание. Смотрите, какой шустрый! Не успели начать, а он уже мечтает о победе. И выпустила сразу три сосульки, размером с хорошую морковку. Две из них задержал щит Дэниела, а вот третья… третья сейчас торчала на стене в шкуре дикого животного.

– Прости… – прошептала я и пожала плечам, беззвучно говоря тем самым, что понятия не имею, как так вышло.

За своими извинениями я пропустила момент, когда Колтрен создал невидимую плеть. Плотно обвив талию, она подняла меня где-то на двадцать дюймов над полом и бросила на кровать. От полета меня не спасли даже плотные гардины, за которые в последний миг ухватилась рукой. Они легли смертью храбрых вместе с прозрачным тюлем и карнизом, устроив при этом невообразимый грохот.

Затем и вовсе произошло нечто вообразимое! С победоносным кличем Дэниел запрыгнул на кровать и накрыл меня собой. Я оказалась не только распростертой на постели, но и вжатой в матрас его немаленьким весом.

– Ты проиграла, – с довольным видом заключил он, сковывая мои запястья теплыми кандалами своих рук. Удивительно, но это совершенно не раздражало.

– Как всегда. Мог бы поддаться хоть раз, – с притворной злостью отозвалась я и попыталась сбросить его с себя.

В этот миг дверь настежь распахнулась, и в комнату ворвалась лира Илаиль.

– Что здесь происходит? – требовательно спросила она, впившись в нас обоих недобрым взглядом.

На моих щеках незамедлительно вспыхнул стыдливый румянец, а сердце готово было выскочить из груди. Захотелось провалиться сквозь землю, да только кровать стояла недвижимым памятником.

Дэниел, напротив, сохранял невозмутимое спокойствие. Он встал с постели, помог подняться мне и только затем произнес:

– Понимаю, ты здесь хозяйка, тем не менее тебе следовало постучаться. Все-таки это наша спальня.

– Вы устроили такой шум, что мы подумали, не напал ли на вас кто. К тому же меня отправил его светлость, – лира Илаиль полагала, что упоминание герцога положит конец недовольству сына.

Не тут-то было! Отсутствие извинений и задетые чувства заставили его выпалить:

– Тогда передай ему, чтобы не волновался. План по спасению рода будет выполнен в срок. Если на этом все, то позволь нам одеться. Мы уезжаем в гости к родителям Адель.

Лира Илаиль вздернула подбородок и вихрем покинула комнату, на прощание хорошенько хлопнув дверью.

– Зачем ты так с ней? – с упреком спросила я, чувствуя вину во вспыхнувшем разладе.

– Женись я на Деборе, мама не посмела бы ворваться сюда без стука. Да она вообще прежде не позволяла себе ничего подобного. Никак не может смириться с моей женитьбой, – Дэниел запрокинул голову и протяжно выдохнул. – Я вспылил и теперь жалею об этом. Но ей следует принять тебя. Иначе в наших отношениях наступит холодная война.

На некоторое время в спальне воцарилось давящее молчание.

– После твоих слов лира Илаиль решит, что мы занимались здесь невесть чем, – чуть сдавленно вымолвила я.

– Очень на это надеюсь. В любом случае тебе не о чем волноваться. Мама солгала. Более чем уверен, дедушка не посылал ее. Поэтому инцидент останется тайной.

– Все равно как-то неудобно вышло.

– Будто купель предполагала другой исход… – фыркнул Колтрен, затем подошел ко мне, взял за руки и проникновенно произнес: – Адель, тебе не стоит забывать, что для моих родных и в глазах общественности мы муж и жена, а еще у нас медовый месяц, – высказывания друга заставили меня смутиться, а он, казалось, не замечал этого и продолжал доказывать, что нам нечего стыдиться. – Поверь мне на слово: все влюбленные молодожены проводят в спальне больше времени, чем другие супружеские пары. К тому же дверь была заперта. За пределами комнаты мы не делаем ничего неподобающего. Да мы вообще ничего делаем! – внезапно отчего-то вспылил он, смежил на миг веки и спокойно добавил: – И еще… Если ты сейчас не начнешь переодеваться, то ужинать нам придется здесь, а не с твоими родителями.

Последняя фраза заставила меня сорваться с места и носиться по спальне до тех пор, пока на мне не оказалось новое платье, купленное перед свадьбой, и подаренные Дэниелом туфли. Больно они нравились мне.

Мама встретила нас, точно почетных гостей, и говорила почти без умолку. Папа в основном молчал. Судя по болезненному виду, ему было не до бесед. Он предпочел бы полежать или «полечиться» в кабинете, а не сидеть с нами за столом, но статус хозяина дома обязывал.

Его положение значительно ухудшилось, когда во время ужина прибыла бабушка.

– Может, стоит свечи потушить? – произнесла она, опускаясь на стул, и помахала перед носом изящной рукой, словно веером. – А то, боюсь, как бы не взлетело здесь все на воздух. Сынок, тебе не следовало вчера так заправляться горючим.

– Мама! – возмутился отец, грозно насупив брови.

– Что такое, дорогой? Правда в глаза колет?

Глава семьи опустил голову и не сказал больше ни слова, решил не тратить нервы и не сотрясать попусту воздух, ведь все равно в итоге проиграет в словесной перепалке. По язвительным репликам бабушку в нашей семье никто не мог превзойти. И правильно сделал! Конфликт исчерпал себя в тот же миг, в столовой потекла непринужденная беседа. Все разговоры были исключительно о свадьбе: гостях, еде, невероятном танце, что исполнили я и Дэниел. К счастью, о поцелуе речи не зашло.

После ужина мы переместились в гостиную, чтобы выпить по чашке чая. Вечер плавно подходил к концу и, казалось, уже не преподнесет сюрпризов. Однако всего одна бабушкина фраза заставила меня подумать иначе.

– Дэниел, ты не против, если я ненадолго украду Адель?

Естественно, Колтрен не стал возражать. Бабуля незамедлительно взяла меня под руку и повела в комнату, которая еще вчера была моей.

– Хороший мальчик… – как бы невзначай сказала она, закрывая за нами дверь. – Вижу, что не обижает. А еще вижу, что брак вы не претворили в жизнь.

– Кто тебе такое сказал? – возмутилась я и ощутила, как заполыхало лицо.

– В отличие от твоей матери, глаза у меня на нужном месте. Ты шарахаешься от него, как от огня. а он боится прикоснуться к тебе. Разве так ведут себя молодожены после брачной ночи? – парировала бабушка. – Если уж хотите казаться счастливой парой, то хоть взглядами чаще обменивайтесь. Но я не об этом хотела с тобой поговорить. Вчера в Винтер-Касле ничего необычного не произошло?

– Почему интересуешься? – моему удивлению не было предела.

Дэниел предпочел даже от родных утаить ночной инцидент, откуда тогда о нем узнала бабушка?

– Судя по твоей реакции, ответ положительный, – нараспев протянула она и подошла к окну.

– В чем дело? К тебе в дом кто-то проник? – обеспокоенно спросила я и встала у нее за спиной.

– Случись такое, мы бы сейчас не разговаривали. У меня тотчас прихватило бы сердце. Да и что взять со старого больного человека?

– Не прибедняйся. К тому же ты не старая и не больная, а всеми любимая бабушка, – с этими словами я крепко обняла ее и поцеловала в щеку.

– Спасибо, Адель. Я тоже тебя очень люблю, поэтому хочу дать совет. Демон с этой вазой! Тебе прекрасно известно, что я на дух не перевариваю Колтренов, но Дэниел вроде как ничего. Спрашивать, зачем ты вышла за него замуж и что задумала, не стану. Глупо снова рассчитывать на честность. Ты присмотрись к нему. Иногда все не то, чем кажется. Мы думаем, что любим одних, а на деле выходит иначе… Не наступай на мои грабли. Разберись в своих чувствах к нему прежде, чем совершишь непоправимую ошибку.

В душе все противилось ее фразам. Хотелось прокричать, что она неправа, что я люблю другого. Мне чудом удалось сдержаться и спокойно произнести:

– Каким образом?

– Прислушайся к сердцу. Часто ли оно бьется рядом с ним. А лучше поцелуй его. Первая. Тогда многое поймешь.

– Зачем? Он меня не любит, – слова сами собой сорвались с языка. Я прикусила его, но было поздно.

– Чужая душа, как и сердце, потемки. Поэтому не говори за другого, не разобравшись в себе.

Раздираемая внутренними противоречиями, я всем видом показала бабушке, что не желаю больше беседовать на столь щекотливую тему. Она в свою очередь не стала ее развивать, то ли из вежливости, то ли из расчета, что сказанного достаточно, чтобы заронить во мне зерно сомнения.

– Идешь? – спросила бабушка, когда молчание сильно затянулось.

Я покачала головой и расправила складки на платье.

– Чуть позже. Хочу увидеться с Аннабель с глазу на глаз. Какая-то она сегодня смурная.

– Это верно. За ужином ни слова не проронила, после него и вовсе к себе ушла, ссылаясь на мигрень.

– Пожалуй, я знаю, как зовут ее головную боль. Граф Хилтон.

– Симпатичный молодой человек. Только не думаю, что они подходят друг другу, – как бы невзначай сказала бабушка и поспешила перевести беседу в иное русло. – Как обстоят дела с цветком? Подарком богини, – уточнила она, заметив мой растерянный вид. – Распустился хоть немного?

– Нисколько не изменился. А мне так хочется узнать, какие лепестки у розы. Я ведь их так люблю!

– Тогда спрячь подальше от чужих глаз и не забывай поливать, – дала она дельный совет и направилась к двери.

Покинув комнату следом за бабушкой, я заглянула к сестре. Она сидела у окна. Услышав мои шаги, Аннабель вскочила с кресла и нахмурилась.

– Зашла попрощаться?

– И это тоже, – хоть время было позднее и я спешила, все же присела на край кровати. – Что случилось, Анна? Только не говори, что все в порядке. Глаза уже красные от слез. Дело в графе Хилтоне?

Аннабель кивнула, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Я мигом подлетела к ней, обняла, прижала ее голову к своему плечу и стала успокаивающе поглаживать по волосам.

– Поделись со мной, сестренка, что тебя беспокоит.

– Вчера до меня дошел слух, что граф Хилтон хочет породниться с Колтренами. У него нет другого способа, кроме как жениться на мне. Если причина только в этом, я ни за что не приму его предложение! – ее отчаяние сменилось гневом.

– Вздор, – я положила ладони на ее покатые плечи и слегка отстранила от себя. – Он и раньше за тобой ухаживал.

– Но о предложении не задумывался, – возразила сестра и с мольбой посмотрела на меня. – Адель, прошу, помоги. Попроси мужа узнать, есть ли у Ламара ко мне чувства.

– Ничего не обещаю. Сама понимаешь, мужская солидарность и все такое, но постараюсь.

В комнате тут же раздался оглушительный визг. Аннабель раз десять повторила, что я лучшая сестра на свете, и лишь потом отпустила меня. Хоть мое сердце по-прежнему принадлежало этому дому, следовало вернуться в Винтер-Касл.

Оказавшись в карете, я осознала, как ловко бабушка перевела тему о ночном инциденте в другое русло. В следующий раз ей не удастся увильнуть!

По возвращении в замок я собиралась поделиться мыслями с Колтреном, только они вылетели из головы, стоило увидеть цветок.

– Дэниел, смотри! Роза немного распустилась. Самую каплю, но я уже с точностью могу сказать, что она будет ярко-красной.

– И правда, – протянул он. – Было бы здорово, если бы однажды она зацвела в полную силу.

Глядя на цветок, я чувствовала, как поднимается настроение, однако оно немного упало, когда пришло время ложиться спать. Сегодня мы не были настолько уставшими, чтобы отключиться, едва окажемся под одеялом. И это сильно меня тревожило.

Воздушник помылся днем в купели, поэтому ванну принимала только я. Больше часа. Надеялась, что Колтрен будет спать, когда вернусь в спальню. Зря! Он лежал в постели с книгой в руках, той самой, что читал поутру. Услышав скрип двери и нерешительные шаги, окинул меня с головы до ног взглядом, под которым захотелось съежиться, стать маленькой и незаметной. От побега спасала плотная хлопковая рубашка.

– Наконец-то. Я уж беспокоиться начал, не случилось ли чего. Еще немного – и отправился бы на поиски.

– Что со мной могло случиться? – фыркнула я и забралась в кровать.

– Мало ли… Вдруг утопиться решила. С горя или с радости, – Дэниел открыто насмехался, словно давно раскусил задумку.

– Не дождешься.

Закрыв книгу, воздушник лег на бок, подпер голову рукой и выдал:

– Моя рубашка тебе больше к лицу. Завтра придет портниха, закажи всего понемногу. Про костюм для тренировок не забудь. Через две недели все-таки практика. Будь она неладна! Лучше бы к магистру Лерою записались, а не к этому… Бишопу, – фамилию преподавателя по истории магии Колтрен буквально выплюнул. – Не понимаю, что ты в нем нашла.

После долгих уговоров Дэниел уступил мне, позволил записаться на практику к Кайлану, но с условием, что мы будем проходить ее вместе, в одной команде, как и положено супругам.

– Ты ж мужчина, где тебе понять, – я постаралась перевести все в шутку.

– Действительно, – воздушник поморщился, точно надкусил ломтик лимона.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. С каждой новой минутой взгляд Дэниела становился все более загадочным. Я понятия не имела, что у него на уме, однако чувствовала, что следует отвлечь мужа от его таинственных мыслей. И не придумала ничего лучше, чем обратиться с просьбой:

– Аннабель расстроена из-за графа Хилтона. Вернее, из-за его желания породниться с тобой. Она полагает, причина кроется больше в тебе, нежели в ней. Можешь, выведать, так ли это?

Колтрен лег на спину и закинул руки за голову.

– Даже не знаю… – начал он, с трудом сдерживая смех. – Ламар очень скрытен. Придется брать его чуть ли не за грудки и выбивать правду.

– Дэниел, пожалуйста, – взмолилась я и придвинулась к нему. – Она же моя сестра. А ты мой муж! – указательный палец сам собой уперся в обнаженную мужскую грудь.

Шатен перехватил его и… приложил к своим губам. Подушечку пальца словно огнем обожгло. Я вырвала руку из мужской ладони и завела ее за спину, чтобы подобного больше не произошло.

– Хорошо, что не забываешь об этом… Я поговорю с Ламаром. В следующую пятницу его родители дают бал. Мы приглашены, так что позаботься о платье.

Я не была любительницей шумных балов и званых ужинов, но теперь обязывало имя. Да и чего не сделаешь ради любимой сестренки?

– Что я получу взамен? – прервал Колтрен поток мыслей и заиграл бровями, стоило мне на него посмотреть.

– Рогалик с джемом. Хочешь, куплю медовые пирожные?

– Я рассчитывал на большее, – буркнул Дэниел и чуть ли не по шею накрылся одеялом, хотя в комнате было тепло.

– Например?

– Например, на массаж спины или хотя бы головы, чтобы она лучше думала, – не услышав ни да ни нет в ответ, он продолжил: – Завтра в полдень второй обряд.

– Что на этот раз тебе нужно будет намылить? Шею?

– Всего лишь сесть в позу лотоса, положить руки мне на плечи и посидеть в таком положении пятнадцать минут. Спокойной ночи!

Колтрен повернулся на бок, спиной ко мне, и не произнес больше ни слова. Я погасила свет, взбила подушку и закрыла глаза. Его мирное сопенье не прозвучало даже по истечение получаса, когда меня наконец-то сморил сон.