Глава 11

Камерный приём после ритуала Выбора, который так рьяно готовили Тивадар и Йерне, был спешно отменён. Гости, которые готовились к нему явно не одну неделю, оказались очень разочарованы, но, кажется, все понимали, отчего так случилось. К моему удивлению, на Дамьена мар-Фаала не ставил никто из них. Потому, несмотря на всю щекотливость сложившейся ситуации, никто из близких знакомых Тивадара не затаил обиды.

К тому же им, похоже, пришла пора готовиться совсем к другому торжеству: балу в честь помолвки Белого демона и Фраганы шан-Вар. Хоть уверения Тивадара в том, что он обязательно оспорит Выбор крови своей дочери, который явно был подстроен, звучали вполне весомо.

Похоже, глава семейства шан-Вар твёрдо решил добиться своего. Вплоть до выражения откровенного неуважения к тому, кто теперь назывался женихом Фраганы. Дамьен пытался дорваться до встречи со мной, но его едва ли пустили в ворота замка: я услышала о том много позже, уже утром, когда проснулась на другой день после ритуала с совершенно разбитой головой.

Мне всю ночь снова снился один и тот же кошмар. Только теперь он перемежался с всё новыми и новыми яркими обрывками памяти Фраганы — и все они были связаны с проклятущим Маэлем шан-Кагаваном. Я словно чокнутая вуайеристка подглядывала за ними. За тем, как они путешествовали по Керальсагу, встречались с родителями за приятными семейными обедами. Как гуляли в саду замка шан-Вар и целовались едва не под каждым деревом в нём. Как готовились к свадьбе, ездили на сзарвазах… Как занимались любовью.

Пожалуй, это было даже хуже, чем безмолвная фигура демона без лица, которая, словно колосс, загораживала мне путь в прошлую жизнь. Потому что эта новая-чужая жизнь вдруг стала настолько реальной, что я боялась сойти с ума. Боялась заработать себе шизофрению, теряясь в двух личностях, которые вдруг встали рядом совершенно наравне.

Но, к счастью, после пробуждения жутковатое чувство начало меня отпускать. Зато догнали другие скверные новости.

— Эргроф Тивадар просил вас сегодня не задерживаться к завтраку, — с явной опаской в тоне проговорила Эвина, нарочито неспешно расчёсывая мне волосы. — Обещался приехать эргроф мар-Говин. И…

Я кивнула, прерывая другие пояснения служанки. Больше ничего не хочу знать! Не видеть бы этих озверевших в делёжке самки мужчин. Никого: ни Альбина, ни Дамьена, ни… Я вздохнула, проведя ладонями по лицу.

Но спускаться в столовую всё же пришлось. И почему-то сейчас я чувствовала себя фарфоровой статуэткой, которая где-то треснула и теперь готова была рассыпаться на части от любого неосторожного движения. В зеркало и смотреть не хотелось: бледная, как будто в растворитель меня окунули, смыли всю краску. И осунулась даже за ночь — с чего бы? Не такие уж великие переживания. Альбин, Дамьен — большой разницы нет, кроме более сотни лет в их возрасте. Лишь бы домой вернуться после всего этого.

В столовой оказалось, что за длинным, строго накрытым столом сидит один только Геллен — тоже в лёгком недоумении. Тихо скребёт вилкой по пустой тарелке, размышляя о чём — то.

— Что, стыдно? — усмехнулась я, садясь рядом с ним.

Служанка положила мне на тарелку нежные, буквально источающие прозрачное жёлтое, словно солнце, масло. Казалось бы, аппетита совсем не было, а при виде любовно приготовленной еды он всё же проснулся.

— Нет, — бодро ответил братец. — У меня нет совести, если ты не знала. И я искренне считаю, что так тебе… То есть Фрагане будет лучше.

— А рассорить всю семью — так лучше? — я посмотрела на него исподлобья. — Обрушить, может быть, важные планы своего отца — тоже?

Слушая меня, Геллен с выражением колкой издёвки на лице откинулся на спинку стула.

— Да что ты! — воскликнул он. — Если ты так радеешь за планы отца, чего же не дала Альбину установить между вами связь? Закрепить метку?

— Метка Дамьена всё равно не позволила бы ему поставить свою. Так ведь? Поэтому я ничего не чувствовала, когда Альбин пролил свою кровь?

Похоже, до меня понемногу начала доходить суть всех этих процессов, узнай о которых в своём мире, я просто покрутила бы у виска, не поверив рассказавшему. А теперь всё это казалось мне страшно нормальным. Как будто я понемногу всё же сживалась с этим миром.

— Ну, — братец пожал плечами. — Отдайся ты другому, пожалуй, этого хватило бы, чтобы разрушить её.

— Но ты знал. Что я не смогу.

— Я надеялся, — Геллен криво усмехнулся. — Так сказать будет правильнее. И знаешь, всё-таки Дамьену повезло. В том, что его метка оказалась свежей и довольно сильной. Потому что я заметил…

Он задумался на миг, словно решил не говорить.

— Что ты заметил? — почему-то стало трудно дышать.

— То, как тебя рамазывало по полу храма, когда там был Маэль, — голос демона стал глуше. — Ты что-то видела?

— Видела. И вижу до сих пор. Всю ночь смотрела. Воспоминания Фраганы, — заговорила я быстро, чувствуя невероятное облегчение от того, что можно с кем-то этим поделиться. — Их так много. И они такие…

— Приятные? — Геллен упёр в меня почему-то подозрительный взгляд.

— Да.

— Всё ясно, — он стукнул ручкой вилки по столу. — Он усилил привязку по крови Фраганы. Скорей всего, тоже выпил эликсир. Где его достал… Это вопрос другой. Но это грязный приём.

— Ещё грязнее вашего с Дамьеном?

— Да, представь себе. И тебе ещё некоторое время придётся тяжело. Особенно при встрече с ним. Готовься…

Он вскинул взгляд поверх моего плеча, насторожившись.

Поговорить ещё о чём-нибудь для меня полезном мы не успели. За дверью столовой раздались шаги и голоса — и через миг внутрь вошёл Тивадар в сопровождение Йерне, Феликса и весьма хмурого Альбина, который, судя по всему, только что приехал.

Он остановился в дверях. Смерил взглядом сначала меня, а затем Геллена, который состроил ещё более наглый вид. Наверняка теперь мар-Говин винит во всём именно его. Даже не Дамьена. И, к счастью, не меня. Наверное.

— Доброе утро! — нарочито громко поздоровался братец.

— А я вижу, вы не унываете, — усмехнулся Альбин, проходя дальше.

Он сел по правую руку от мрачного Тивадара, показалось даже в какой-то миг, что и Йерне оттеснит, но та, преисполненная достоинства, всё же заняла своё место. Феликс, опасливо перебегая взглядом по лицам, сел с моей стороны.

— Чего мне унывать? — Геллен пожал плечами. — Не я скоро выхожу замуж. Особенно радует, что замуж выйти мне вообще не грозит.

— Прекрати паясничать, — грозно вздохнул Тивадар. — Ваша с Дамьеном выходка наделала много шума. Весь Тюзевар опять гремит. К тому же вы создали много лишних проблем.

— Кому? Тебе? — теперь нахмурился братец. — У тебя, кажется, всё хорошо. Сидишь себе в Совете. Почти Король. Один из одиннадцати, правда. И вы, эргроф мар-Говин, кажется, тоже. Или постойте… Постойте-постойте. Вы хотели забраться выше? Стать Старшим советником? Или ты этого хотел, отец?

— Твоё какое дело! — огрызнулся Тивадар. — Тебе не светит даже место подавальщика в Совете. Тебя даже полы там убирать не допустят.

— Велика честь. Но я и правда не знаю подходящих для уборки заклинаний.

— Зато прекрасно знаешь, как поставить скрытую метку? — тихо и угрожающе хохотнул Альбин, а затем посмотрел на меня. — Но не волнуйтесь, дорогая. Я намерен оспорить результат Выбора.

— Возможно, вас это разочарует, но я не волнуюсь. Скоро помолвка, — напомнила я. — У вас есть время на изменение результатов Выбора?

Насколько я помнила, с помолвками здесь обычно не затягивали. Пара недель на подготовку. А если Дамьен знал исход заранее, то, может, и вовсе меньше. Вот и пригодятся здешним дамам те платья, которые они не надели на ужин в замке шан-Вар. Не пропадать же добру.

— Это ничего не значит. Разве что лишние и пустые траты мар-Фаалов. — Альбин отпил лёгкого вина из бокала. — Им будет обидно, понимаю. В конце концов, их средства весьма скромны, чтобы разбрасываться ими направо и налево. Особенно в желании помпезно пустить пыль в глаза гостям.

Я торопливо покосилась на Геллена, решив удержаться от неосторожных комментариев, чтобы не выдать себя. Потому что о материальном положении семьи мар-Фаал я знала крайне мало. А Дамьен не просто так строил из себя очарованного принца: о семье заботился. Очень мило. Почти благородно.

Хоть у кого-то из тех, с кем мне довелось встретиться здесь, эмоции и поведение были искренними?

— Надеюсь, мы не станем повторять неудачный опыт установления связи, эргроф мар-Говин? — я постаралась вложить в свой тон всю доступную мне прозрачность намёка на недавнюю нашу с ним встречу.

На что демон только неопределённо пожал плечами.

— Думаю, вы понимаете, что никакие средства не могут быть исключены.

Я хмыкнула холодно.

— Думаю, вы понимаете, что это меня не устраивает. Я не трюмо, чтобы передвинуть меня куда угодно по вашему желанию, — сжала вилку пальцами так сильно, что прохладная ручка больно вдавилась в кожу.

Йерне довольно громко кашлянула, поглядывая на мужа. Я вздрогнула, отрывая тяжёлый взгляд от Альбина, который смотрел на меня с самоуверенным нахальством мужчины, уверенного, что своё он получит всеми доступными способами. Ладонь запульсировала, когда я разжала кулак. Оказалось, вилка в моих пальцах согнулась в крутую дугу. Надо же… А на вид крепкая.

Напряжение понемногу схлынуло. Мужчины поговорили ещё о делах, в которые я честно пыталась вникнуть: может, услышу что полезное? Но то, что они обсуждали, оказалось настолько далеко от меня, что постепенно слух от них отключился. И потому я даже вздрогнула слегка, когда меня окликнули. Похоже, не в первый раз.

— Фрагана! — голос Тивадара звучал раздражённо. — Где ты витаешь? Ты слышала, что предложил эргроф мар-Говин?

— Простите, нет. Задумалась.

Я поёжилась слегка, словно от сквозняка, и, повернув голову, натолкнулась на очередной внимательный взгляд Альбина. Почему такое ощущение, словно каждый раз он изучает меня, пытается что-то разгадать? Насколько я успела узнать, с Фраганой они не были хорошо знакомы, чтобы он заподозрил подмену.

— Я приглашаю вас поехать сегодня взглянуть на новый ипподром Вакед Фарош. Там огромные конюшни сзарвазов, которых собрали для грядущих больших скачек. Они будут через пару недель. Там есть и скакуны Тивадара. И мои. Между прочим, с большими шансами на победу. Хозяин ипподрома Орбен Варес обещал устроить нам интереснейшую прогулку.

Феликс тихо прочистил горло, промакивая губы салфеткой и легонько толкая меня ногой под столом. Но и без его подсказок я помнила, что Фрагана, хоть и не была хорошей наездницей, но всё же интересовалась скачками. И она даже в те времена, когда считалась невестой Маэля, не пропускала ни одного крупного забега.

Придётся, соглашаться. Потому как и Тивадар смотрел на меня с угрожающим ожиданием. И кому какое дело, что нынешний день я предпочла бы провести в комнате, а лучше в постели с книгой.

— Конечно, я буду очень рада, — я улыбнулась так сладко, чтобы у каждого здесь стало липко во рту. — В этом году планируется что-то особенно грандиозное.

— Да, — Альбин едко усмехнулся. — Распорядитель сменился, как вы, должно быть, знаете. И готов громко заявить о себе.

Я прикусила щёку изнутри, вспомнив, о ком он говорит. Главное, удержаться от колкостей. Иначе этот самоуверенный реликт ещё не так поймёт.

После завтрака мужчины дали мне немного времени собраться. Оказалось, Альбин, совсем, как лихой молодчик, приехал сегодня верхом. Смотрелся он на крепком длинноногом коне очень даже эффектно. Светлый по случаю жаркой погоды камзол, белая рубашка под ним ясно оттеняли лёгкую медную загорелость его кожи, волосы с едва заметной сединой казались серебристыми. И он, похоже, знал, какое производит впечатление. Я только глянула из любопытства, садясь в карету, а он уже и ухмыльнулся самодовольно.

К счастью, наедине с ним меня оставлять никто не собирался. На ипподром вместе со мной, словно два стража, отправились сам Тивадар и почти репрессированный Геллен. Присмотр мне понадобится: кто его знает, этого Альбина.

Проехав по мосту и через уже знакомую рощу, мы свернули по дорожке, которую я раньше не замечала, хоть она и была достаточно широкой, и скоро подъехали к Тюзевару совсем с другой стороны. Продолжили путь по укатанной дороге вдоль стены, и скоро вдалеке я увидела ещё одну, гораздо более скромную по высоте, с такими же, но не таким широкими башнями и вычурно окованными воротами.

— Это один из самых крупных ипподромов Тюзевара, — тихо пояснил Геллен. — И самых новых. После упадка скачек, все они оказались почти заброшенными. Орбен рисковал, взявшись за его строительство.

Да, о Вакед Фарош мне тоже рассказывал куратор. Любопытно было увидеть его воочию.

Ворота приветливо распахнулись, без единого вопроса со стороны стражи. Мы вкатились на мощёный гладкой плиткой двор, и я, стараясь не слишком откровенно высовываться в окно, озиралась, пытаясь заприметить сразу всё важное и полезное.

Альбин лихо осадил лошадь у самого крыльца просторного дома, с виду не похожего на обычное семейное имение. Похоже, постоялый двор. Не удивительно: на скачки порой съезжались с самых дальних земель, откуда не доберёшься в течение дня.

Нас встретил сам хозяин, к счастью, уже знакомый Орбен Варес, которому мы с братцем изрядно подпортили бал.

Он нарочито вежливо поздоровался со мной, аккуратно пожал руку и в присутствии Тивадара, конечно, не позволил себе ни одного масляного взгляда.

— Насколько я помню, эрлэни Фрагана ни разу не бывала здесь, — проговорил он, отчего-то глядя не на меня, а на Альбина, который озирался с видом инспектора.

— Нет. Ваш ипподром был достроен как раз, когда я ещё была в пансионе. А как приехала, как-то было не до того.

— Понимаю, — задушевно выдохнул демон. — Но надеюсь, дальше я буду видеть вас здесь гораздо чаще.

— Всё будет зависеть от того, как пройдут нынешние скачки, не так ли? — Тивадар вопросительно посмотрел на хозяина.

Тот развёл руками.

— Думаю, они будут иметь большое значение. И нам удастся произвести большое впечатление не только на эрлэни Фрагану, но и на более искушённых зрителей.

Он отчего-то тревожно пошарил взглядом по сторонам, куда от главной дорожки разбегались более мелкие, теряясь посреди буйно цветущих кустов, похожих на шиповник. Я задержала на нём взгляд, тогда как мужчины принялись обсуждать прекрасно обустроенный двор, который, по их словам, ещё несколько месяцев назад был больше похож на дикие заросли.

Орбен явно волновался и как будто постоянно пытался высмотреть кого-то вдали. Вертелся и семенил, пытаясь заставить гостей идти быстрее. Только я, кажется, замечала его чуть взвинченное состояние. Но, к счастью, мы скоро обошли солидный постоялый двор, в окнах которого вперемешку с солнечными бликами мелькали тёмные тени хлопочущей прислуги. С заднего двора, где ещё шли бодрые работы по обустройству его к грядущему событию, открывался поистине потрясающий вид на длиннющие каменные конюшни, покрытые рыжей черепицей, крыши которых горели прямо как настоящий огонь. Наверное, такой антураж для животных, что в них жили, подходил лучше всего. Каменными строения тоже были не случайно: всё же сзарвазы — не простые лошади. Воспламенить что-то для них — вполне обычное дело. Говорили, что они и огнём могут пыхать, как драконы.

Под руку с Гелленом мы спустились вслед за старшими демонами по широкой лестнице. Вокруг деловито сновали обустраивающие двор работники: кто-то занимался обрезкой кустов, кто-то выравнивал дорожки. Другие что-то переносили, тащили и катили в тележках. Было шумно, но не хаотично: сразу видно, что здесь каждый знает своё дело.

— Моей целью было создать не просто ипподром, — вдохновенно рассказывал по дороге Орбен, то и дело поглядывая на меня. — Я собираюсь расширять его дальше. Поединки, представления — здесь для всего может найтись место.

— Это привлекло бы сюда демонов со всего плато, — серьёзно кивнул Альбин. — Очень полезно для Тюзевара.

— Но прежде всего, скачки на сзарвазах. Это самое важное, чем я хотел бы заняться. Они сейчас поистине обретают новое дыхание.

Мы дошли до здания конюшни: вблизи оно казалось ещё более внушительным. Почти как ангар для самолёта. Тяжёлые камни стен, как будто их назначением было выдержать удары стенобитных орудий, огромные, окованные железными пластинами ворота. Я вдруг почувствовала себя очень маленькой.

Орбен сам распахнул высокую калитку и провёл нас внутрь. А там оказалось довольно жарко. Не душно, а, напротив, очень сухо, словно воздух наполнял мельчайший песок. Длинные ряды стойл по обе стороны от широкого прохода почти терялись на противоположном конце конюшни. Не все они были заняты. Но тут и там я замечала возвышающиеся над ограждениями головы жутковатых конеобразных существ. Какие-то больше походили на обычных лошадей. У других же на голове виднелись рога. Похоже, этим отличались самки и самцы — догадаться не трудно.

Я шла заглядывая в каждый денник — и постоянно натыкалась на раскалённые взгляды сзарвазов. Их налитые краснотой глаза следили за пришельцами, сердитое пофыркивание заполняло всю конюшню.

— Все стойла укреплены стальными пластинами особого сплава, — продолжал хвалиться Орбен, неспешно шествуя по проходу рядом с Тивадаром и Альбином.

Мы же с Гелленом так и тащились позади, не влезая в их разговор. Кажется, так нам обоим было удобно.

— Выглядит надёжно, — отозвался мар-Говин. — Но я и не сомневаюсь в серьёзности вашего подхода. Иначе не доверил бы вам своих сзарвазов. И подарок для эрлэни Фраганы.

Он внезапно повернулся ко мне — я едва успела уловить смысл его слов.

— Подарок мне? — переспросила, останавливаясь напротив. — Позвольте узнать, в честь чего?

— Это должен был быть подарок на нашу помолвку, — Альбин заложил руки за спину. — Но, боюсь, она может и не случиться до того, как начнутся скачки. А мне хотелось бы, чтобы этот прекрасный скакун самой лучшей породы выступал от вашего имени. Он один из фаворитов.

Я повернулась за взмахом его руки и едва не обомлела. На меня в упор смотрела дикая зверюга, огромная — гораздо крупнее многих — и на вид очень злая. Из его ноздрей явственно струился дым, глаза просто прожигали, как угольки. Длинные витые рога изгибались назад и почти касались крутой шеи жеребца, укрытой густой гривой.

Такой подарок если не радовал, то впечатлял уж точно. И, наверное, должен был льстить.

— Он просто великолепен, — я, преодолевая опаску, подошла чуть ближе. — Как его зовут?

— Этуз, — с огромной гордостью в голосе проговорил Альбин. — Можете погладить его. Он не навредит.

— Потрясающий сзарваз, — вновь вступил в разговор Орбен. — Я уверен, шансы на победу у него самые высокие.

Я медленно приблизилась к самой калитке денника, сжимая и разжимая кулак. Страшно вообще-то. Сзарвазов, этих огненных коней, я ещё никогда не трогала. Даже тех, которые жили в замке шан-Вар. Вот как-то не довелось.

Но не успела я ещё решиться, как что-то чуть скрипнуло вдалеке. Длинная полоса яркого дневного света хлынула по полу вдоль прохода, а вместе с ней — тень всадника. Её я увидела первой, когда опустила взгляд. А уж после подняла его вновь, чтобы натолкнуться на внушительный силуэт другого гигантского сзарваза, на котором восседал высокий мужчина. Обнажённый по пояс, с полусложенными кожистыми крыльями за спиной.

Крыльями. Провалиться мне на этом месте!

Мужчины вокруг меня смолкли. Орбен отчего-то коротко вдохнул, а вот выдохнуть как будто забыл. Всадник приближался, полностью завладев вниманием всех, кто здесь был, и я понемногу покрывалась прохладной испариной, потому что всё отчётливее узнавала в нём Маэля шан-Кагавана. Ну, да: его слегка встрёпанные кудри, разворот плеч. Его сияние глаз: такие на Огненном Плато не встретишь на каждом углу. И только вслед за этими явственными чертами начали проступать остальные детали — вместе с тем, как Маэль становился всё ближе, скользя, словно огромный корабль, в свете, что падал в оконца под сводом.

Я вцепилась в верхний край калитки денника, не боясь, что нервно переминающийся в нём Этуз отхватит мне полруки. Просто от этого демона не так-то просто было отвести взгляд. Прошло всего пара мгновений, а казалось, что целая жизнь пронеслась.

Маэль был сложен просто изумительно: что, впрочем, я поняла ещё раньше, даже когда он был одет. Мягкие перекаты мышц, широкая грудь, узкая талия, безупречная осанка умелого наездника. И крылья — они просто выворачивали мне мозг наизнанку.

Феликс, конечно, рассказывал мне, что на скачках всадники всегда обнажаются по пояс, чтобы при случае ничто не мешало обращению в истинный облик. Это развлечение весьма опасно. И если что-то пойдёт не так и норовистая демоническая животина пожелает скинуть с себя лишний груз, у наездника только в демоническом облике есть шанс пострадать меньше всего.

— Доброе утро, господа, — голос Маэля зычно прокатился вдоль прохода. — Решили проверить, всё ли здесь в порядке? Эмбер Варес не справляется без ревизоров?

Он остановился в отдалении и, перекинув ногу через необычного вида седло, легко спрыгнул на присыпанный песком пол. Я и глазом не успела моргнуть, как крылья его сложились и вскоре совсем пропали. Маэль пальцами крепко размял себе шею, словно такие метаморфозы причиняли ему неудобства, и бросил поводья — не кожаные, а состоящие из тонких плоских цепей — подоспевшему конюху.

— Мы здесь по вполне приятному поводу, — холодно отозвался Альбин.

Впрочем, открыто выражать неприязнь шан-Кагавану он и в этот раз не стал.

— Вы об этом сзарвазе? — Маэль указал взглядом на Этуза, который с любопытством к нему принюхивался, пофыркивая и тараща огненные глаза. — Хороший жеребец, хоть и норовистый. Не слишком хороший подарок для девушки. К тому же вряд ли он победит в этот раз: молодой и дурной.

Вот так вердикт: и не поймёшь, то ли назло, то ли профессиональное мнение. Но сзарваз на такую характеристику вовсе не обиделся — напротив, потянул морду к Маэлю, жарко дыша паром из ноздрей. Надо же, эта животина вдруг напомнила мне простого пса, который выпрашивает лакомство: того и гляди начнёт вилять хвостом. Удивительно! Демон ответил ему взаимной приязнью: протянул руку через калитку, придвинувшись ко мне опасно близко, и потрепал сзарваза по голове между рогами.

— Что ж, — пожал плечами мар-Говин. — Для него в любом случае это будет полезный опыт. А вы оделись бы, эмбер шан-Кагаван.

Его голос прозвучал слишком ворчливо, словно у матушки, которая просит сына надеть шапку весной. Маэль — это видела, кажется, только я — усмехнулся едко, но не поспешил последовать совету. Похоже, ему и сейчас нравилось меня смущать. А я очень явственно ощущала, как у меня полыхают щёки. Как будто полуголых мужчин не видела никогда, ей богу!

Немного напряжённая возня позади нас, где конюх пытался совладать с норовистым сзарвазом Маэля, отвлекла нас всех на миг. Но Геллен вновь повернулся к бывшему другу.

— Что же, ты собираешься участвовать? Или так, разминался для удовольствия? — кажется, его это и правда волновало.

В конце концов, их раньше связывало много общих интересов.

— Я буду участвовать, — кивнул шан-Кагаван. — Но для собственного удовольствия. Иначе это будет нечестно по отношению к другим.

— Звучит самоуверенно, — я всё же чуть отошла от него, так и не решившись притронуться к Этузу, который едва не котёнком ластился к руке Маэля.

— Возможно, — пожал плечами тот. — Но за эти пять лет я всё же кое-чему научился сверх того, что уже умел. Может, это обосновано? Мне самому любопытно узнать. Но я не встану на пути тех, кому победа и правда нужна. И уж тем более на пути Фраганы и её прекрасного сзарваза. Он, кстати, выращен на моей ферме.

Альбин насмешливо фыркнул, но продолжить дискуссию мужчинам не позволила накрывшая нас яростная брань конюха из дальнего денника и громкий грохот копыт. Что-то затрещало, зазвенело. Маэль резко развернулся в ту сторону.

— Басвад! — рявкнул он и кинулся туда, где сейчас происходила яростная борьба демона с отчего-то взволновавшейся зверюгой. Он только обернулся коротко. — Оставайтесь здесь. Басвад! Тихо!

Быстрыми шагами он поспешил по проходу. Его сзарваз уже вырвался из открытого денника, таща за собой упирающегося конюха, а тот висел у него на узде и пытался остановить. Но жеребец трепал его, словно приставший к шерсти листик. Его драконий хвост качался из стороны в сторону, мощные копыта поднимали пыль. Маэль побежал, когда из пасти Басвада вырвался короткий сполох огня.

— Уходим, Фрагана, — Геллен потащил меня прочь, к другому выходу. — Может рвануть.

— Рвануть?! — сдавленно переспросила я. Что значит, рвануть?

Орбен тоже попятился к воротам.

— Я позову работников. На всякий случай. Пойдёмте, господа. Хозяин справится с жеребцом лучше всего.

Альбин с Тивадаром переглянулись многозначительно и пошли за ним.

— Дочь, не отставай. Это не представление, — резковато подогнал меня “отец”. — Выйдем наружу.

Но едва я успела сделать шаг, как сильный удар копыт сотряс калитку денника за моей спиной. В поясницу мне влетели развороченные вместе с оковкой доски. Задохнувшись от боли, я качнулась вперёд, пытаясь уцепиться за Геллена. Тот подхватил меня, но не слишком надёжно: уже успел отойти. Этуз густо всхрапнул и другим сокрушительным ударом пробил преграду окончательно. Мужчины все, как один, кинулись останавливать разъярённую чем-то зверюгу. Альбин, явственно наливаясь демоническим жаром, ухватил его за гриву и потащил в сторону. Тивадар зашёл с другой стороны.

— Держи его! — рявкнул утробно. У меня даже содрогнулось что-то внутри. — Гел! Уводи Фрагану!

Но, как оказалось, удержать Этуза под силу не всякому. Едва только братец оттащил ковыляющую меня дальше по проходу, сзарваз стряхнул с себя Альбина и вновь ринулся за нами. Геллен отшвырнул меня к противоположному ряду загонов и встал на пути скакуна. Я хватаясь за свои явно раскалившиеся руки, прижалась спиной к калитке денника, в котором, к счастью, было пусто. Другие сзарвазы в загонах тоже волновались, но не буйствовали. Вдалеке шла борьба с жеребцом Маэля. Он обернулся к нам, и глаза его стали почти белыми от ужаса — даже я увидела.

— Геллен! — проорал он. — Не лезь! Не…

Но тот его не слушал. Он отвлёк на себя внимание Этуза и в тот миг, когда тот уже должен был сбить его грудью, шагнул в сторону, вцепился в длинные жёсткие пряди его гривы, дёрнул, опуская голову животины, и попытался схватить за рога. Но вёрткая зверюга только встряхнулась, развернулась и саданула его широким копытом в грудь.

Я, кажется, вскрикнула, почти ослепнув от ужаса, когда Геллен отлетел прочь на добрые пять метров и рухнул на спину. Тивадар тут же бросился к нему, а Альбин в полнейшем шоке остановился, словно забыл, что хотел сделать. Вот тебе и подарочек!

Сзарваз приостановился на миг, его шкура пошла огненными разводами. Я бочком двинулась вдоль денников, торопясь убраться с его пути. В спине нещадно ломило: странно, что я вообще могла двигаться. Внутренний огонь плавил меня, делая ноги ватными. Этуз фыркнул, исторгая густой дым из ноздрей, и тут же пропал, загороженный от меня широкой мужской грудью. Маэль вдавил меня своим телом в твёрдые доски, в спину мне вонзились круглые заклёпки оковки на них. Всё остальное заслонили собой огромные развёрнутые в стороны крылья.

— Не дыши! — прохрипел демон, хватаясь руками за край ограждения.

И я ткнулась лицом в его шею, когда он накрыл меня собой, словно щитом. Он был холодным, таким холодным, словно меня засыпало снегом. Его кожа побледнела, а в воздух от неё поднялся явственно различимый ледяной поток силы. И в следующий миг перепонки крыльев Маэля подсветились рыжим сполохом взметнувшегося вверх пламени. Жаркая волна ударила его в спину. Он навалился на меня сильнее, резко выдохнув. А я обхватила его за пояс руками. Зажмурилась и ощутила вдруг как скопившееся напряжение хлынуло из меня мощным выбросом. Накрывшая нас с Маэлем стена огня завихрилась в тугом потоке разогретого мной и сразу охлаждённого шан-Кагаваном воздуха, запуталась, расплескалась и начала опадать.

Я будто вплавилась в Маэля, ощущая, как он становится теплее. Его сухие губы касались изгиба шеи, а дыхание чуть охлаждало кожу. Он дышал глубоко: я ощущала, как поднимается и опадает его грудь.

— Проклятая бешеная тварь, — пророкотал он тихо. — Мар-Говину голову надо оторвать за такой подарок.

Я была с ним чертовски согласна. Опасность, кажется, миновала, но мы так и стояли с демоном, сцепившись. И отчего-то в таком двусмысленном положении мне было удивительно спокойно. Маэль опустил крылья медленно, осторожно. И я наконец увидела, что творится за его спиной. Этуза уже уводил прочь какой-то незнакомый конюх: видно, подоспел только что. Сзарваз брыкался и вертел головой, но уже не пытался никого спалить. Геллен стоял чуть дальше, оперевшись на плечо Тивадара, а тот что-то тихо и строго выговаривал ему. Братец только бледные губы кривил — но главное, он был жив и даже держался на ногах. Отец и сын были такими помятыми, словно по ним табун прошёлся. Альбин, на ходу сдирая с себя ещё недавно сливочно-белый, а теперь закопчённый камзол, шёл к нам с Маэлем.

— Я же Красная демоница, — прошептала я, не сводя взгляда с мар-Говина, стараясь загипнотизировать его, чтобы не приближался. — Огонь не навредил бы мне. Зачем?

И плевать, что это ложь. От меня кучка пепла осталась бы, наверное. Но я же должна играть роль. Маэль пожал плечами и наконец отлепился от меня, толкнувшись руками.

— Инстинкт. Защитить тебя, — он глянул на меня исподлобья и вдруг улыбнулся. — Но я не уверен, что огонь сзарваза совсем уж не навредил бы тебе.

— Тебе он навредил бы вернее, — я поёжилась, почувствовав странную зябь по всему телу.

Мои ладони ещё лежали на боках Маэля, и весь он такой огромный, надёжный по-прежнему оставался волнующе близко.

— Тебе нужно показаться лекарю и выпить эликсир, — Маэль склонился к моему лицу. Кончиками пальцев убрал прилипшие к виску пряди.

— Как вы, эрлэни? — Альбин приблизился к нам.

— Целы, — коротко и зло ответила я, сжав пальцы в кулаки, когда шан-Кагаван выскользнул из моих рук окончательно.

Я попыталась выпрямиться и отойти наконец от этой калитки, но едва только шагнула, и у меня из глаз слёзы вышибло болью, что пронеслась вдоль спины. Сквозь расплывающуюся перед глазами пелену я увидела, как качнулся ко мне Альбин, но Маэль оказался проворнее: поймал меня и мигом поднял на руки.

— Орбен! — окликнул он хозяина. — Показывай, куда отнести. Ей нужно побыть в покое. И Геллену тоже не помешало бы.

Варес молча поманил нас за собой, а конюхи, которые, кажется, сбежались со всей округи, остались справляться с притихшими уже сзарвазами. Так вот, что имел в виду братец, когда сказал “рванёт”. Теперь я знала, как “взрываются” сзарвазы. И увидеть это ещё раз не хотела бы. Пока же мне стало чуть лучше в руках Маэля, хоть я и испытывала по этому поводу некоторую неловкость. Но, на удивление, Тивадар не потребовал у Маэля отпустить меня. Не стал возмущаться даже Альбин: похоже, сейчас ему было немного совестно за то, что его подарок повёл себя так непредсказуемо опасно.

Мы прошли по двору под любопытными взглядами работников и скрылись в прохладных недрах постоялого двора. Каждый шаг Маэля отдавался в спине нарастающей болью. Я размышляла над тем, что буду делать, ведь эликсира при мне нет. Да и вряд ли мне можно пить его слишком часто. Но боль в спине становилась всё невыносимее. И когда шан-Кагаван донёс меня до указанной Орбеном комнаты, у меня по вискам тёк пот от усилий сдержать рвущиеся из груди стоны.

Меня уложили на довольно твёрдую софу, и тут же вокруг сгрудились сочувствующие.

— У тебя здесь есть лекарь? — Геллен покосился на Орбена, присаживаясь рядом со мной.

Он выглядел уже гораздо лучше, хоть в какой-то миг мне показалось, что Этуз просто размозжил ему грудь. Но в руке его был зажат опустошённый флакон — похоже, по дороге он уже успел выпить эликсир и теперь восстанавливался с огромной скоростью.

— Уехал в город по делам, — развёл руками хозяин. — Вам нужно в Тюзевар. Пусть эрлэни пока примет эликсир.

— У меня нет, — прохрипела я, стараясь найти такое положение, в котором не ломило бы спину.

— Что значит, нет? — хмуро осведомился Маэль, склоняясь над моей головой.

— Не взяла, — глупо и скучно оправдалась я. — Забыла.

А что ещё можно сказать? Что мне заветный флакон не положен, как человечке? Что меня, возможно, просто разорвёт или расплавит, если я превышу разрешённую мне дозу? К сожалению, обо всём этом мне надлежало молчать.

— В таком состоянии везти её в Тюзевар опасно, — тут же проворчал шан-Кагаван.

— Значит, надо отправить за лекарем, — угрожающе ответил Тивадар, которому то, что Маэль вмешивается в его семейные дела, кажется, вовсе не нравилось. Каким только чудом он ещё терпел — не понятно.

— Орбен, — тот его, кажется, и не послушал. — Позови слугу, пусть принесёт из моих покоев сумку с вензелем.

Хозяин тут же послушался и вышел. Тивадар же толкнул Маэля в плечо, безмолвно приказывая отойти дальше от софы, на которой я лежала неподвижно, боясь даже дышать слишком глубоко.

— Что ты задумал? — прошипел “отец” довольно громко.

— Если вам нравится смотреть, как она страдает, то мне — нет, — твёрдо огрызнулся Маэль. — И я намерен что-то с этим делать.

— За твои выходки тебя давно уже пора отправить обратно на острова, — продолжил гневиться Тивадар. — Но нет. Ты крутишься и крутишься рядом, как сраный дараз? Лучше бы тебе исчезнуть с моих глаз поскорее.

И так хотелось повернуть голову, чтобы посмотреть на них, но я не могла, явственно ощущая, как понемногу немеет тело. Скоро прибежал встревоженный слуга и отдал Маэлю ту самую сумку. Тот пошарил в ней и достал флакон на длинной цепочке. Проигноировав явно угрожающие взгляды Тивадара и Альбина, он оттеснил Геллена в сторону и сел рядом со мной.

— Вот, выпей. Вряд ли его хватит, чтобы помочь тебе полностью. Но хотя бы поможет добраться до лекаря.

— Что это? — грянул над его головой мар-Говин.

— Это эликсир на её крови.

— Думаю, нет смысла спрашивать, откуда он у тебя и зачем? — ехидно процедил братец с другого конца дивана.

— Ты прав, смысла нет.

— И без этого всё понятно, — ответил тот. — Я догадывался.

— Твоя догадливость ничего не меняет, — Маэль пожал плечами.

Принимать из его рук проклятый флакон было страшнее, чем тянуть руку к сзарвазу в конюшне. Но все в ожидании смотрели на меня и никто, кажется, не пытался как-то помешать тому, что должно было случиться. Потому я просто проглотила солоновато-горькую жидкость и мысленно приготовилась умереть, жалея, что домой вернуться так и не успела.

Но, на удивление, ничего особенного не произошло. Я нашла взглядом Тивадара: тот был напряжён, кажется, не меньше меня. Выдать подлог перед Альбином и Маэлем одновременно — что могло быть хуже? Но сердце отстукивало мгновения, под кожей тёк лишь лёгкий жар, но на смерть это вовсе не было похоже. Напротив — боль стихала, тело расслабилось так приятно, что меня мгновенно начало тянуть в сон.

— Ну и хорошо, — сказал кто-то рядом. — Пусть отдохнёт.

— У меня к тебе разговор, шан-Кагаван, — всё же успела я узнать голос “отца”.

А дальше всё стихло.