Глава 19

Затерянный в снежной глуши городок принял нас с Альбином безмолвно и безразлично. Я сидела, вжавшись спиной в прохладное сиденье кареты, которая тяжко переваливаясь по ледяным колдобинам на дороге, катила вперёд. Прямо к воротам.

— Вы так и будете молчать, эрлэни? — смерив меня взглядом, спросил мар-Говин. — Я ожидал от вас хотя бы проклятий.

— Вам что, скучно? — я прищурилась, пряча руки под накинутым на плечи плащом. — Вы так прекрасно развлеклись, что должно хватить надолго.

— Не думайте, что убивать шан-Кагавага было приятно. Его мне даже жаль. Очень сильный, хоть и полукровка. Таких я раньше не встречал. Много благословений для его происхождения. Ему бы жить в своё удовольствие. Но он встал у меня на пути. Слишком яростно. Но мне его смерть не доставила удовольствия.

— Не лгите, — хмыкнула я. — Доставила. Я видела ваше лицо. Ваши глаза. Вам хотелось его убить. И потому будьте прокляты! Если это ещё не случилось…

Я отвернулась и бездумно уставилась в окно, за которым проплывали сонные улочки провинциального, погружённого в зимнюю дремоту городка, названия которого я даже не знала. И я старалась ни о чём не думать, иначе просто свихнусь от боли, что разрывала мне грудь от одной только мысли о Маэле. Наверное, со стороны я казалась Альбину спокойной и безразличной, но просто так оказалось лучше: даже не шевелиться лишний раз, не сказать лишнего слова, чтобы не потревожить сидящий внутри меня кол страшного сожаления. Чтобы не всколыхнуть отравляющую горечь утраты.

Я ведь только обрела Маэля. Пусть снова — через столько лет, но обрела. И понадеялась, что вместе мы всё сумеем разрешить, всё преодолеть и найти наконец правду, истоки всего, что случилось с нами порознь. Теперь я смотрела то в окно, то на свои колени и не могла зацепиться за реальность. Потому что она была слишком холодной и неприветливой, чтобы хотеть в ней остаться.

И, наверное, я уже знала, что не увижу больше Маэля. И не увижу больше сына. Не теперь, когда оказалась в руках Альбина, который решил воплотить свои планы совершенно радикальным и жестоким способом. Просто отрубить меня ото всех, кто был рядом хотя бы в этом мире. Как высокую ветку, до которой лень тянуться, чтобы сорвать плоды — и проще сломать.

Я пыталась сбежать. Пока только один раз — на нашей прошлой стоянке в какой-то таверне посреди заснеженной дороги, которую окружала только белая долина с одной стороны и чёрные, посеребрённые скалы — с другой. Конечно, в тот миг я просто поддалась панике, не слушая голос одурманенного болью и страхом разума. Потому что куда мне было бежать там? В такой глуши, где меня, наверное, быстро сожрал бы какой-нибудь заблудший низший.

Но Альбина по окрестностям я всё же немного помотала. И даже разозлила. Он даже замахнулся, чтобы ударить меня, но передумал, выдавив из себя снисходительную улыбку. Теперь демон следил за мной гораздо внимательнее, и остаться без его присмотра получалось только в тот миг, когда нужно было справить нужду. Да и то не уверена, что он за мной не подглядывал.

В дороге я пыталась отвлечься размышлениями над тем, как ещё можно освободиться самой. К тому же сейчас это возможно сделать гораздо надёжнее: всё же какой-никакой городишко вокруг. Можно спрятаться, попросить укрытия у местных, пообещав награду, ведь мой отец — один из самых богатых и могущественных демонов на обоих Плато. Оказывается, Тивадар — мой настоящий отец… Эта мысль тоже со скрипом укладывалась в голове. Хорош же у него будет видок, когда он узнает, что собирался подложить под Альбина свою настоящую дочь. Тем более когда станет известно, какой тварью тот оказался. А вот Геллен, наверное, не удивится тому, что я оказалась его сестрой на самом деле. Он как будто чувствовал нечто подобное всё это время. Может, сам не понимал, но явно подозревал что-то.

И я пыталась теперь понять, на что способна. Без благословений, ведь они остались у той пропавшей девушки-отражения. Без умений — ведь даже то, что было мне подвластно раньше, я забыла. Но всё же схватка в старом поместье шан-Кагаванов показала, что силы во мне есть — и немалые. Я же порядочно оглушила Альбина. Другое дело, что после сама едва двигаться могла. А если второй раз будет уже легче?

И я собиралась это выяснить. Убить меня он не убьёт: я ему нужна. Но вдруг получится?

Мы, не задерживаясь, проехали через городок дальше и свернули за воротами по боковой дороге, уже не столь наезженной. Карета начала качаться из стороны в сторону, то и дело застревая в наносах. Я сидела, упираясь ладонями в сиденье, и сверлила недовольным взглядом лоб Альбина, стараясь прожечь в нём дыру.

Демон тоже заметно злился от того, какой неровной стала дорога, но молчал, стараясь хранить невозмутимость.

— Знаете, кажется, я готова задать вопрос, — проговорила я, холодно цедя слова.

— Думаю, ответы не облегчат вам жизнь, — Альбин пожал плечами.

— В свою очередь, я думаю, они вас не обременят. Разве злодеи не любят делиться своими планами, чтобы вызвать у всех восторг глубиной и хитростью своей задумки?

— Вы считаете меня злодеем, — с совершенно натуральным недоумением приподнял брови Альбин. — Что если нет? Что если это всё во благо?

— Вы говорите, как типичный злодей.

Он рассмеялся, сверкнув белыми зубами.

— Тогда спрашивайте.

— Зачем я вам? Всё же.

Демон покачал головой. Ну, да, вопрос не слишком оригинальный. Но мне хотелось услышать о его планах: может, это чем-то мне поможет. Может, я узнаю, куда он собирается меня увезти и как-то сумею передать весточку хотя бы отцу Маэля.

От мысли о нём глаза сразу защипало, в горле стало жгуче и сухо. Нет, сейчас мне просто необходимо сохранить лицо. Потому я глубоко вздохнула и поморгала, сгоняя подступающие слёзы. И не сразу заметила, как вонзилась ногтями в обивку сидения. Наверное, останутся следы.

— Наш мир слишком долго был без Истинного короля. Слишком долго Исконные молчат не выбирая из юных демонов никого на роль правителя. Они не считают нас достойными. Никого из нас. Даже самых сильных.

— Таких, как вы?

— Даже я им не подошёл в своё время, хоть на миг мне показалось, что в чаше моей готов был загореться огонь. Я долго ждал. Искал избранницу, которая дала бы мне необходимые благословения. Те, которых не хватило мне, чтобы занять место Истинного.

— Место? — я коротко рассмеялась. — Разве это не предназначение? Разве это какой-то стул, чтобы занять его?

— Можно добиться всего, — Альбин слегка наклонился ко мне. — Если сильно захотеть. Вот, взять даже сопляка Дамьена. Он очень сильно хотел знатную и богатую невесту, чтобы закрыть долги своей семьи. Чтобы продолжить играть на скачках и проигрывать. Может быть, ещё и за тем, чтобы в постели его была красивая жена. Та, которая пробуждает самые глубинные желания. И как бы то ни было, он добился… почти добился своего. Но мне ваша свадьба была не нужна.

— Значит, это вы призвали низших?

— Признаться, извержение вулкана — не моя заслуга. Но в целом… Да.

— Да уж, в целеустремлённости с вами мало кто может тягаться, — я отвернулась к зыбко светящемуся окну. Смотреть на Альбина было противно. Выше моих сил.

Но его это, кажется, ничуть не задело, потому он продолжил:

— Или шан-Кагаван. Его комплексы по поводу отца и того, что тот от него отказался… Они двигали им так сильно, что он добился от вас ответных чувств. Затащил вас обратно в свою постель. Он даже хотел разрушить жизнь своего приятеля мар-Фаала. Обвинив его в покушении.

— Мне тоже казалось, что это он подстроил. Но, видимо, и тут вы приложили руку? — пришлось взглянуть на него.

— У Дамьена кишка тонка попытаться убить кого-то. Всё, на что он способен — блистать на балах и улыбаться девицам. А! Ещё просаживать деньги. Как и его отец. Но убить… Маэля, которого он боялся?

— Похоже, вас ему стоило бояться гораздо больше.

— Ничего подобного! — Альбин махнул рукой. — Я постараюсь быть справедливым королём. А вы будете моей королевой. Разве это плохо? Вы отдадите мне свои благословения. Совершенно уникальные, потрясающие — таких я никогда не встречал. Самые редкие. И за это я вознесу вас на высоту, недостижимую большинству демониц.

— Постойте… — я подняла руку, демонстративно часто дыша. — Аж дух захватило! Боюсь, моё бедное сердце не выдержит такого счастья.

— Смейтесь, смейтесь. Я вижу, что вы пытаетесь скрыть за вашей колкостью. За этим гневным взглядом. К счастью, смерть шан-Кагавана раздавила вас достаточно для того, чтобы вы не сумели ничего изменить.

Я сжала дрожащие губы.

— Стать пустой куклой, которую вы усадите на трон рядом с собой — что может быть почётнее! Да? И вы всерьёз думаете, что меня должно это радовать?

— Вас должно радовать уже то, что вы останетесь живы, — холодно добавил Альбин. — Но, если это для вас унизительно, легко могу устроить и вашу смерть. Как только заберу ваши благословения. Так что очень рекомендую вам помолчать, если не хотите утомить меня вашей показной гордостью. Если же мы с вами придём к мирному соглашению, всё для вас закончится весьма приятно. Мне нет особого интереса до вашего юного и, без сомнения, прекрасного тела. И наследник, способный сместить меня с места Истинного, мне не нужен.

— Может, я вас расстрою, но у меня не осталось благословений. Наверное, они пропали при перемещении между мирами, может…

— Об этом можете не беспокоиться, — Альбин насмешливо скривил губы. — Ваши благословения уже давно у меня. Но вот распечатать их и передать мне, можете только вы. Только когда станете моей женой.

— Значит… — я сглотнула липкую слюну, что горечью встала в горле.

— Значит, можете радоваться: сегодня у вас всё же будет свадьба.

Я вновь откинулась на спинку, до боли сжимая пальцы в замок. Что значит, у него есть мои благословения? Неужели он говорит об Арине, которая пропала именно потому, что он приложил к тому руку? Но, значит, есть надежда на то, что она жива. Очень не хотелось бы, чтобы она умерла по моей вине.

— А если я откажусь выходить за вас замуж? — всё же спросила я после недолгого молчания.

И замерла, боясь услышать ответ.

— Значит, пострадает ваш сын. Поверьте, я найду способ до него дотянуться, — холодно ответил демон, даже не глядя на меня. — А при то том могуществе, что я ак или иначе обрету, сходить в другой мир будет не сложнее, чем в соседнюю комнату.

Скоро лесная дорога закончилась, и мы остановились у небольшого, весьма старого на вид храма. Внутри не было пусто: горели свечи, оттуда доносилось даже что-то вроде пения. Ворота были слегка приоткрыты, и через щель на заснеженное крыльцо струился яркой полосой оранжевый свет. Альбин галантно, как ни в чём не бывало, помог мне выйти из кареты. Уже темнело, и демон беспокойно озирался, прислушиваясь к шорохам, что наполняли лес вокруг нас. Тихо шелестел ветер, поскрипывали ветки, схваченные ощутимым морозом. Я пошла за Альбином, слушая скрип своих шагов и пытаясь ещё придумать, что мне делать.

— Пожалуйста, скорее, эрлэни, — раздражённо поторопил меня мар-Говин. — Нам нужно укрыться внутри, пока здесь не начали шастать низшие. Проклятое место, это Ледяное Плато. Развели тварей.

Я тихо хмыкнула, слушая его гневное ворчание. Низшие… Ну, конечно, я о них совсем забыла. Только какова вероятность, что я смогу пройти до конюшни этого храма и остаться целой после встречи с ними?

Никто меня этому не учил, никто не объяснял мои способности. И, наверное, управлять низшими могут далеко не все демоны. Мой отец — может и даже охотится на них. Кто знает, какие у него уловки, но явно без воздействия тут не обходится. А если я в некотором роде продолжение его… То можно попробовать.

Мы вошли в храм, и к нам тут же повернулся весьма зрелый на вид служитель. Лет ему было, может, даже побольше, чем Альбину. Похоже, он как раз вёл здесь некую службу. Или обращался к Исконным — кто знает. Но он явно нас ждал, потому что расплылся в сдержанной улыбке и шагнул нам навстречу.

— Я уже начал было волноваться. Вдруг вы не приедете, эргроф, — демон окинул меня оценивающим взглядом. — Сейчас снаружи становится очень опасно.

— Проклятый снегопад немного задержал нас в дороге. К счастью, не критично, — отмахнулся мар-Говин, снимая перчатки. — Думаю, мы можем начинать.

— Может, вы позволите мне хотя бы отдохнуть немного и выпить чего-нибудь горячего с дороги? В карете было весьма прохладно, — капризно заявила я.

Мужчины переглянулись озадаченно и слегка растерянно. Служитель развёл руками.

— Да, конечно. Думаю, так будет правильно. Главное, что вы здесь. А у меня будет ещё немного времени на подготовку ритуала.

Альбин только хмыкнул тихо, на удивление, не возражая. Как будто его хоть немного мучила совесть. Или уважение к служителю не позволяло явственно на меня давить. Но скорей всего, дело просто в том, что на дворе ночь, вокруг сейчас начнут бродить низшие, и деваться нам, в общем-то некуда.

Служитель проводил меня в другую комнату, где оказалось весьма уютно. Там он налил мне в глиняную кружку какого-то травяного отвара, похожего на чай. Горячего — к моему удовольствию.

— С вашего позволения, я пойду запру дверь, — он мягко улыбнулся. — Чтобы нам точно ничего не помешало. Он уже направился было прочь, но обернулся. — К слову, снаружи стоит стража. Так что не пытайтесь сбежать. Я приду за вами чуть позже.

Я проводила его взглядом, делая вид, что очень увлечена согреванием своего озябшего тела через горячий напиток. За дверью ещё прокатились мужские голоса, но скоро стихли. Можно оглядеться. Поначалу показалось, что деваться мне и правда некуда. Но, к счастью, в комнате, кроме двери, было ещё и окно. Узкое, наглухо запечатанное, без единой форточки. Я подошла к нему ближе и попыталась уловить энергию низших снаружи.

Они явно становились всё ближе. Я даже как будто слышала их дыхание, если это не воображение шутило со мной. Но когда мимо окна промелькнула одна гибкая и быстрая тень, то я убедилась, что чутьё меня не обмануло. Они уже сходились к храму, чувствуя, видно, жизненные силы тех, кто был внутри.

Страшно, конечно, но гораздо страшнее стать игрушкой в руках Альбина и позволить ему сотворить то, что он собрался. Несмотря на все его уверения, он не оставит меня в живых: в этом я почти была уверена. И он убьёт моего сына так или иначе. Рано или поздно. Потому что это мой ребёнок, а значит, может оказаться сильным демоном. Хоть это ещё предстояло выяснить. А чтобы выяснить, нужно выжить. Отчего-то мне жутко хотелось, чтобы Артём оказался ребёнком и Маэля тоже. Я уже почти поверила в эту мысль: так мне было легче. Знать, что рядом со мной всегда будет частичка его, если уж случится так, что больше мы с ним никогда не увидимся.

Потому я стараясь верить в свои силы, подхватила короткую, но тяжёлую скамью, что стояла у стола, и со всего размаха ударила им в оконный переплёт. Тот прогнулся, но не сломался сразу. Я размахнулась ещё раз — и следующим ударом проломила его окончательно. Так, теперь где конюшни?

Карета — я успела заметить, пока не зашла в храм — уехала на задний двор, куда как раз выходили окна храма. На снегу даже виднелись свежие следы от колёс. Подобрав подол тяжёлого шерстяного платья, я ловко проскочила в расчищенный проход. Тут же провалилась в снег едва не по колено и почти инстинктивно лёгким выбросом силы растопила его вокруг себя до самой дорожки — так было идти гораздо легче. Судя по шуму в оставленной комнате, мой громкий побег не укрылся от внимания стражи. Там что-то загрохотало, разгневанные голоса догнали меня в спину. Я так и представила, как в меня начнут стрелять. Или как крепкая рука ловит меня за шиворот и тащит назад. Но, похоже, узкий оконный проём оказался непроходимым для крупных стражников. Потому им пришлось бежать через витиеватые переходы храма.

Я понеслась к тёмному длинному строению, очень похожему на конюшню. Внутри там тоже явно кто-то был, потому что в оконца под крышей лился тёплый свет. Я едва не снесла с петель дверь, прорвавшись внутрь. Отчего-то даже не задумалась, что там может быть заперто. Но если и правда так было, то моего напора не выдержала даже щеколда, потому что хлопочущий внутри конюх явно испугался моего появления, верно, решив, что я — низший.

— Быстро! Лошадь мне!

Я пошарила взглядом вокруг, ища хоть одну оседланную. Ну, конечно! Откуда бы ей тут взяться? Да и наездница из меня та ещё. Пожалуй, свернуть шею, упав с лошади, у меня больше шансов, чем быть съеденной низшими, потому, не дожидаясь оправданий конюха, я просто понеслась через конюшню насквозь и вывалилась из неё с другой стороны.

Плохой план! Но главное добраться до города, а до него не так уж далеко. Потому я, ещё немного попетляв среди заснеженных деревьев, как заяц, двинулась вдоль дороги в сторону городской стены, которую отсюда было хорошо видно.

А ещё быстрее побежала, когда услышала звуки погони. Свет факелов бросился по снегу, окрашивая его золотом. Но гораздо страшнее стало, когда к вполне человеческим голосам преследователей примешалось и громкое дыхание низших где-то со стороны чащи. Что ж, пришло время прикрывать своё отступление.

Ставшим удивительно зорким боковым зрением я уловила движение справа, чуть приостановила шаг и взмахнула рукой, словно бы усиливая свой посыл.

— Стой! Уходи. Тронешь меня и пожалеешь.

Низший замер в тени разлапистых деревьев, похожих на пихту. Недовольно фыркнул, но преследовать меня не стал. Мужские голоса стали громче, а на моём пути снова встал низший — впереди, прямо на дороге, хорошо прочищенной днищем нашей кареты.

— Пошёл! — рявкнула я, не сбавляя шага.

Демон не двинулся с места, наблюдая за моим приближением. И в тот миг, когда я уже подумала, что сейчас угожу как раз ему в лапы, он отступил, упруго покачиваясь на мощных ногах. Повёл носом по воздуху и ринулся дальше — прямо навстречу моим преследователям. Вот это уже гораздо лучше.

Тёмная полоса городской стены уже потянулась слева от меня, слегка возвышаясь на пологом холме, но до ворот было ещё далеко. Наверное, первый раз я была благодарна, что во мне течёт демоническая, хоть и спящая кровь. Потому что, несмотря на долгий и быстрый бег в тяжёлой одежде, с налипшим на подол снегом, я почти не устала.

Ещё несколько раз пришлось отгонять от себя торопящихся ко мне низших — и они неизменно отступали, перенося внимание на тех, кто бежал позади меня. Погоня то становилась тише, когда увязала в схватке с чудищами, то возобновлялась. Вокруг я то и дело видела пересекающие дорогу следы низших и каждый раз ждала, что на меня прыгнут из темноты, и спастись не удастся.

Но впереди уже показались очертания перекинутого через ров моста и надвратных башен, темнеющих на фоне почти погасшего неба. Я, сглатывая ледяную сухость в горле, попыталась воззвать ко второму дыханию, которое вот-вот должно было открыться, но не успела дождаться этой милости от собственного тела. Потому что над головой вдруг затрещали ветки, что-то вспыхнуло — и в нескольких метрах от меня на дорогу опустился Красный демон.

Сложил огромные, отливающие алым крылья, и я встала на месте, потому что бежать мне стало вдруг некуда. Позади нагоняют, а дальше меня ждёт кое-что пострашнее стражи: Альбин мар-Говин, полностью обращённый и, похоже, очень злой.

— Куда же ты собралась? — оставил он последние вежливые обращения. Двинулся навстречу мне, сверля раскалённым взглядом. — Я думал, мы договорились, а ты решила поступить так нечестно и опрометчиво.

— Уйди с моей дороги, мар-Говин, — почти прорычала я.

— Иначе что? — он приподнял брови. — Я тебе не низшая сущность, дорогая. Меня так просто не отпугнёшь сильной энергией. Не напугаешь грозным видом и уверенностью в голосе. Нет.

Ну что ж, сам напросился. Я сделала ещё несколько уверенных шагов вперёд, вспоминая свои ощущения там, в старом имении шан-Кагаванов. Опустила взгляд на руки, с облегчением заметив, как от них начало исходить желтоватое свечение. Но теперь я не испытывала ни страха, ни боли. Потому что никакая боль тела не сможет перекрыть ту, которая раздирала меня при мыслях о Маэле. Ничто не могло побороть моей злости и ненависти к мар-Говину, который самоуверенно и снисходительно смотрел на меня — казалось, сейчас сложит руки на груди с видом: ну-ну, и что ты можешь, детка?

Я выбросила руки вперёд и тут же потеряла демона из вида, потому что он под ударом волны горячего воздуха просто отлетел назад метров на десять. Досталось и тем кто подбирался ко мне со спины. Они все, похоже, были Белыми демонами, а потому им пришлось гораздо хуже, чем Альбину.

Приподняв подол, я бегом приблизилась к мар-Говину и быстро придавила его коленом к земле. Он дёрнулся, пытаясь ударить крыльями, оттолкнуться, но только взметнул ими снежные вихри, которые слегка припорошили мне плечи. Он ошарашенно моргал, словно его контузило — ну и хорошо. Я оглядела его и быстро вынула из ножен на поясе тот самый кинжал, которым он убил Маэля.

Замахнулась, собираясь — твёрдо собираясь — ударить его в грудь.

— Ты не убийца, — усмехнулся демон, заставив меня замереть с поднятым оружием.

— Зато ты убийца!

Я резким движением опустила кинжал, но моё запястье вдруг застряло в крепкой хватке Альбина. Он встряхнулся, поднимаясь вместе со мной.

Под его пальцами кожа раскалялась, огненные прожилки ползли вдоль сосудов к локтю, но он как будто блокировал следующую мою вспышку. Неизвестно, каким образом. Удерживать кинжал стало совершенно невозможным — иначе он просто вывихнет мне руку. Но я ещё дёрнулась, достала его самым остриём по лицу. На щеке его мигом прочертился алый порез.

И в следующий миг Альбин опрокинул меня в примятый снег. Его глаза оказались так близко от моих, что даже в голове поплыло.

— Жизнь с тобой обещает быть интересной, маленькая кусачая мышка.

Одним рывком он швырнул меня в сторону — и я плашмя ударилась спиной в широкий ствол дерева. Охнула, лишившись воздуха, и сползла по шершавой коре вниз.

— Отведите её в храм! — приказал демон.

Меня подхватили под мышки уже пришедшие в себя стражники и почти волоком потащили обратно. И всю дорогу я жалела, что могу только приказывать низшим не трогать меня, а вот натравливать их на других не умею.

Служитель весьма удивился моему потрёпанному виду. Да и виду Альбина, обнажённого до пояса, хоть уже и подавившего истинную сущность, тоже. Мы встали перед ним молча, ничего не объясняя — а за нашим спинами замерли стражники. Я не слушала, что говорит служитель, не смотрела никуда, кроме как перед собой — в пустоту. Когда меня спросили, готова ли я стать женой эргрофа мар-Говина, я промолчала. Но мой ответ, похоже, им и не был нужен — вся эта церемония только формальность.

Затем нас проводили наверх, в одну из весьма скромных комнат, однако не похожих на кельи: обустроенных вполне уютно — и оставили одних. Без торжественности, без тепла и лишнего слова.

— Брак должен быть закреплён, — безразлично уронил Альбин, проходясь по выделенным нам покоям. — Так наша связь, необходимая для передачи благословений, будет прочнее. И ритуал пройдёт легче.

— Только подойди ко мне! — я отшатнулась, когда он двинулся на меня.

Огляделась в поисках хоть какого-то оружия — но вокруг всё было обставлено удручающе лаконично. Меня трясло под сырой от снега тканью платья. И от ужаса происходящего. Я попыталась собрать силы для ещё одного удара, но, похоже, без благословений силы мои так и оставались скромными и накапливались очень медленно. Альбин ничего не ответил и не остановился. Он поймал меня за шею твёрдыми, словно камень, пальцами, дотащил до постели и опрокинул на на неё лицом вниз. Выждав, пока стихнут мои попытки освободиться и крики, чуть заглушённые периной, в которой я задыхалась, задрав юбку, мар-Говин просто взял меня, без намёка на ласку или хотя бы какое-то терпение.

— Если бы не сопротивлялась, всё было бы гораздо приятнее, — после вздохнул демон, поправляя штаны. — Но раз ты выбрала такие правила игры, Фрагана. То пожинай плоды её. Всё просто.

— Твою душу сожрут низшие, Альбин мар-Говин, — проговорила я, глядя в одну точку и бездумно одёргивая подол. — Я тебе это устрою.

Боже, как же отмыться теперь? Кажется, всех растопленных снегов Ледяного плато мне не хватит на это: уничтожить следы мар-Говина на своём теле.

— Боюсь, ты уже не сможешь, — он пожал плечами.

И ушёл, оставив меня под стражей в комнате с зарешёченными стальными прутьями окнами. На такой высоте, с которой мне было никак не спрыгнуть: я проверила. Обшарив всю комнату на возможность сбежать из неё, я села на постель, уже не зная теперь, что мне делать.

Скоро усталость ото всех событий и потрясений прошедшего дня всё же сморила меня. Я едва нашла силы умыться перед сном. Утром проснулась в ужасном настроении и состоянии: между ног саднило, голова раскалывалась. Это было похоже на откат после огромного выброса силы накануне. Выброса, который, на минуточку, хорошенько оглушил Альбина — одного из старейших и сильнейших демонов Керальсага. Как жаль, что без благословений я была лишена всего доступного мне могущества.

Скоро за мной пришёл молодой служитель и передал просьбу эргрофа мар-Говина собираться как можно скорее, оставил на моём столе весьма скудный завтрак и ушёл. Я тянула время, как могла, пока Альбин сам не наведался ко мне — весьма разгневанный.

— Сколько тебя можно ждать? — рявкнул на всю комнату.

И двинулся ко мне. Я тут же замерла в напряжённой позе, готовая ударить его всеми силами снова: за ночь успела восстановиться. Он, кажется, тоже это понял, а потому остановился в ожидании. Смерил меня изучающим взглядом.

— Я буду готова очень скоро, — процедила я так ядовито, как могла. — Будьте любезны…

Я замолчала, подбирая наименее нейтральнные слова, хотя так и просились самые бранные, какие я только знала. Но Альбин не стал дожидаться окончания фразы и вышел.

Внизу нас уже ждала карета. Проигнорировав руку ненавистного супруга, я сама забралась в неё и, когда мы тронулись, тоскливо проводила взглядом отдаляющуюся от нас городскую стену с широкими башнями, которые виднелись над верхушками растущих в низине деревьев.

— Куда мы едем теперь? — после недолгого молчания снова поинтересовалась я, уже не зная, чем это мне поможет.

Я его жена, он взял меня сегодня ночью, как какую-то прислугу, он собирается забрать то, что я уже однажды потеряла, но так и не успела обрести вновь. Я не знаю, куда идти к кому обратиться. Я даже не представляю себе, как далеко отсюда до имения шан-Кагаванов. И знает ли Лорант, что случилось с его сыном. Я и сама не знала точно. Наверное, потому во мне ещё упрямо жила какая-то надежда.

— В храм, конечно, — не глядя на меня, отозвался Альбин.

— В главный храм Разлома? — я приподняла брови. — Разве там тебе позволят совершить то, что ты собираешься совершить? Неужели тем служителям всё равно? Я не верю в это. Или ты хочешь и там всех убить? С тебя станется.

Демон покосился на меня с любопытством.

— Ты рассуждаешь верно, дорогая. Потому мы едем не туда. К тому же храм Разлома немного в другой стороне. Мы же наведаемся в тот, о котором все уже давно забыли.

Я, признаться, не сразу поняла, о чём он. Но в следующий миг вспомнила рассказ Маэля о полуразрушенном древнем храме, который оставили после войны. Там не проводили служб и ритуалов. Там не жили служители и никто не ездил туда давным-давно. Но… получается, это было не совсем так?

— Ты и тут нашёл лазейку.

— Знаешь, я решил провести все необходимые ритуалы там, не потому что нельзя сделать это в действующем храме. Я искренне считаю, что именно в старом связь моя и твоя с Исконными будет гораздо острее. И услышат они меня лучше.

— А меня они услышат, если я попрошу размозжить тебе голову булыжником? Как считаешь? — я криво усмехнулась. — Судя по всему, я тоже не последняя демоница в королевстве по силе. М?

Альбин, на удивление, не стал насмехаться над моими словами, только прищурился чуть и отвернулся.

— Без своих благословений ты почти человечка. Не можешь обернуться, не можешь воспользоваться своими силами. Исконные глухи к тебе. Хоть кричи, хоть рыдай.

И я не стала делать ни то, ни другое.

Мы добрались до храма к вечеру. Я поняла это, когда из леса карета выехала сначала на заснеженную равнину, а затем потонула в тумане, который поднимался из утробы Разлома. Чёрный обрыв полосой потянулся слева от повозки, и даже дух захватывало от одной только мысли, какая там глубина. Край его здесь был более неровным и осыпающимся, как будто Разлом продолжал расти. Так и было — Феликс рассказывал мне.

Молчаливый кучер остановил карету на безопасном расстоянии от края, и дальше мы пошли пешком. Альбин тащил меня за руку, а я инстинктивно сопротивлялась и подумывала, надо признать, как бы скрыться в этом тумане. Но решила, что так только заблужусь сама — и тем сделаю себе хуже.

Я едва не покатилась кубарем, когда под ногами вниз ушли каменные ступени. Если та лестница, что вела в действующий храм Разлома, показалась мне опасной, то от состояния этой просто волосы вставали дыбом. Лучше не смотреть. Однако мои страхи вовсе не волновали Альбина. Он торопился всё больше, тянул меня следом, едва позволя удобнее ставить ноги на ступени. В нутре старого храма было ожидаемо темно. Но как только мы вошли под каменный навес, все натыканные в нишах и расставленные на уступах свечи тут же зажглись.

Одна покосившаяся на петлях створка двери была приоткрыта. Изнутри веяло сыростью и плесенью, прелой травой и откисшим деревом. Я осторожно переставляла ноги, стараясь не споткнуться и не ободрать кожу о камни, что валялись повсюду. Черепки, стеклянные осколки, обломки мебели — всё это было рассыпано кругом в изобилии. Сломанные растоптанные свечи, какие-то тряпки. Это место, похоже, в своё время покидали в большой спешке.

— Ты и правда считаешь, что здесь ещё есть хоть частица Исконных? — я дёрнула Альбина за руку. — Ты в своём уме? Здесь уже давно всё мёртво.

— Ты ошибаешься, моя милая жёнушка. Очень ошибаешься.

И вдруг из глубины погружённого в серый мрак зала нам выплыл свет, который разделился на три огонька свечей, закреплённых в канделябре. Свет слабо озарил подбородок мужчины в глубоком, нависающем на глаза капюшоне. Только самый край — остальное лицо осталось в непроглядной тени. Он смотрел себе под ноги и молчал. Но этого Альбину, похоже, было достаточно. Незнакомец проводил нас наверх, во второй зал, который был разрушен ещё больше первого. Кто-то шевелился и часто дышал где-то в затемнённой глубине его. Я пригляделась, когда туда начал дотягиваться более яркий свет — и вздрогнула, отшатнувшись.

Там, на низкой, сколоченной кое-как лежанке, сидела я. Вернее, моё отражение: совершенно такое же, только чуть измождённое лицо, те же волосы, только сплетённые в растрёпанную косу. Девушка посмотрела на меня затравленными, совершенно безумными глазами, и отползла по лежанке ближе к стене, мотая головой.

— Это ты виновата… — забормотала. — Из-за тебя я оказалась здесь! Из-за твоей матери!

Альбин обернулся на меня и шагнул к девушке.

— Помолчи. Я устал слушать одно и то же. Так сложилось. Но тебе, к счастью, выпала большая честь стать жертвой Исконным. Не всем уготована столь почётная участь: превратиться в один из камней в основании власти нового Истинного короля.

— Да мне плевать на ваш мир и ваших королей, — Арина покачала головой. — Верните меня домой! Я провела здесь пять лет. В чужой жизни, пока она, — девушка качнула головой на меня, — пользовалась моей. Жила спокойно, ни о чём не знала, ничего не помнила. А я оказалась в пекле. В самом пекле из-за неё.

— Я ничего не знала, — вырвалось само по себе. — Вернее, когда-то, наверное, знала. Но не помнила.

— Хватит пререканий, милые лэни! — громко оборвал нас мар-Говин. — К сожалению, время не терпит. Чем раньше мы начнём, тем быстрее закончатся наши страдания, верно?

Ещё несколько таких же безмолвных и безликих стражей выплыли из глубоких теней зала. Арину освободили от кандалов, которыми она за ногу была прикована к вбитому в стену железному кольцу, и подвели ближе к нам. Она с презрением и без капли удивления оглядела меня с головы до ног. Получается, здесь она находится уже два месяца или чуть меньше. И за это время не слишком отощала, даже не выглядела грязной. Похоже, Альбин как-то заботился о той, кто была ему нужна до сегодняшнего дня. И я с сожалением осознавала, что не могу ничем ей помочь. Моё положение было немногим лучше её. Я могла остаться в живых. Впрочем, вовсе не была в том уверена.

Теперь под большой охраной нас с Ариной повели обратно вниз. Альбин не смотрел на нас, был необычайно сосредоточен и всё размышлял о чём-то. Как будто готовился. Наверное, сейчас, перед самым важным для него ритуалом, ему было о чём подумать.

Как и мне. Ещё никогда в жизни я не оказывалась в такой безвыходной ситуации. Бежать мне и правда просто некуда. Улететь, не имея крыльев, тоже не могу. Теперь ещё и Арина повисла на моей душе грузом, потому что если спасаться, то с ней вместе. А это при всей безнадёжности ситуации ещё более безнадёжно.

В большом зале кто-то из прислужников Альбина уже всё подготовил. Вокруг слегка покосившегося алтаря разожгли огонь в железных чашах. Теперь в храме было светло — и в глаза бросалась нетронутая разруха. Та, которая осталась здесь многие сотни лет назад. Но, удивительно — на стенах ещё сохранились обрывки тканей с некими смутными символами и изображениями: видимо, Исконных. Здесь не было статуй, как в нынешнем храме, или они все превратились в обломки булыжников на полу. Пол был просто завален ими, и через них постоянно приходилось переступать.

Арину отвели в сторону от меня, двое приспешников мар-Говина подхватили её легко и уложили, как бьющуюся рыбину, на алтарь. Запястья и лодыжки закрепили вбитыми в камень кандалами — чтобы и дёрнуться не смогла лишний раз. Как в дурном сне. Это всё было, как в бредовом видении — и я даже забылась на миг, наблюдая за этим диким действом.

— Подойди, — велел Альбин, неспешно снимая рубашку.

Он отдал её одному из служителей. Я переглянулась с извивающейся на алтаре Ариной и осталась на месте. Время, хоть лишняя минута, две — это всё, что у меня сейчас оставалось. И я не торопилась исполнять веление муженька. У него впереди почти вечность. В человеческом понимании. И хотелось дать себе ещё хоть миг на раздумье. Ведь наступит тот момент, когда мои благословения вернутся, вновь соприкоснутся с моим телом. Возможно ли успеть вырваться, что-то сделать, убить, в конце концов или хотя бы оглушить всех эти стражей? Альбина? К большой досаде, я просто не осознавала своих сил, ничего не помнила из прошлого, чтобы понять, как действовать в случае их обретения.

Оставалось только ждать и полагаться на собственные ощущения.

Храм теперь показался слишком маленьким, и до Альбина мне оставалось не так и много — всего несколько шагов. Он взял меня за руку и нетерпеливо подтащил ближе к чаше перед алтарём. Арина беспомощно и уже совсем не зло смотрела на меня, хлопая мокрыми ресницами. Наверное, весь этот месяц с лишним она жила в какой-то надежде, а с моим появлением та умерла. Потому что я не принесла спасение, и никто не пришёл на помощь.

Из мрака каких-то боковых помещений или ходов появились ещё прислужники демона. Ни одного лица нельзя было разглядеть во мраке капюшонов. Они молчали и, кажется, вовсе не издавали никаких звуков — словно тени. Они вообще живые? Я сомневалась в этом всё больше.

Мар-Говин снял с пояса ритуальный кинжал, торжественно вытянул его перед собой, чуть приподняв подбородок, и что-то проговорил на непонятном, но уже знакомом мне языке. Древнем языке Исконных. Я бездумно дёрнулась из его хватки, когда блестящее лезвие приблизилось к моей руке. Альбин пророкотал ещё что-то и хорошенько полоснул меня по запястью. Я вздрогнула в первый миг просто от неожиданности, а после вскрикнула, когда кожу обожгло страшной пекущей болью. Феликс предупреждал, что в особых ритуалах нельзя обойтись без более значительных жертв. И густо падающая на дно каменной чаши кровь, ясно дала мне понять, что сегодня её из меня выпустят прилично, совсем не пару капель.

Себя Альбин тоже не пожалел: разрезал и своё запястье, после протянул руку и соединил свою кровь с моей.

— Вот это самое большое единение, Фрагана, — он повернулся ко мне.

Я слабо видела его лицо через пелену застилающих глаза слёз. Колени подрагивали, от рези в руке хотелось приплясывать на месте и изгибаться в желании хоть немного ослабить мучения. Я теряла силы — так явственно и страшно. Губы похолодели, от кончиков пальцев отлила кровь.

— Зачем тогда было нужно всё, что ты устроил в той часовне? — проговорила я, едва выжав звуки из пересохшего горла. — И зачем изнасиловал меня?

— Сейчас я чувствую тебя гораздо лучше. Потому что познал тебя всю. И скоро всё закончится.

Сбоку к нам подошёл один из прислужников и протянул ему свиток. Другой связал наши с Альбином руки так, чтобы порезы на запястьях соприкасались, прижимались друг к другу. Мне становилось дурно — не только от лёгкой потери крови, но и от осознания, что пока я не могу ничего сделать. И не чувствую никаких особых сил, чтобы что-то изменить.

Альбин развернул свиток, исчерченный непонятными, словно бы совсем хаотичными знаками, вгляделся в него внимательно и поднял над огнём в ближайшей жаровне. Письмена на желтоватой бумаге вдруг вспыхнули огненными чертами, хоть сам свиток даже не начал тлеть. Запахло какими-то благовониями — и вдруг я почувствовала наконец. Как стало горячо внутри. Опустила взгляд — на открытой части груди и плеч, под кожей на руках проступили светящимися отметинами те же знаки, что и на бумаге в руке Альбина. Это было похоже на тот миг, когда Маэль передавал мне свои благословения. Только там свечение было холодным, голубоватым. Наверное, они исчезли с его смертью. Или нет? Если он всё же жив…

В этот самый миг осознания я поняла, что надо действовать. Сейчас. Иначе будет поздно. Ещё пара ударов сердца — и Альбин начнёт забирать мои благословения себе. И кажется, что нужный момент настал, поняла не только я.

Потому что неожиданно стражи мар-Говина все шагнули к центру зала. То, что это не нормально, стало ясно, когда Альбин заозирался, недоуменно хмурясь. И в короткий миг его замешательства я просто собрала всю ненависть к нему в один горячий сгусток внутри, где-то под сердцем и плеснула раскалённой волной в его тело. Не стала распыляться наружу — а устремилась лавовым потоком по его венам, так явственно ощущая его изнутри, словно летела в гулком тёмном туннеле, шаря ладонями по шершавым стенам.

— Фрагана, стой! — крикнул знакомый голос. — Не нужно!

Сердце подпрыгнуло. Кровь ударила в голову — и меня отшвырнуло прочь от Альбина ответным его ударом. Связывающая нас верёвка больно впилась в запястье — всего на миг, а после истлела от жара моей и его кожи. Я налетела на кого-то спиной. Крепкие руки подхватили меня, не давая упасть — и надо мной склонилось вдруг перевёрнутое лицо Геллена.

— Что, сестрёнка. Не терпится кого-то поджарить?

Он ловко завёл меня себе за спину и, скинув широченный плащ, развернул в стороны восхитительные огненно-красные крылья, исчерченные тёмными дорожками сосудов. Это выглядело страшно и потрясающе одновременно.

Другие служители Альбина тоже сжали кольцо, но двое остались сторожить замершую в ужасе и непонимании Арину.

— Вы все Красные демоны, — прорычал Альбин гулко, и голос его пронёсся под местами обрушенным сводом храма так, что показалось, будто сейчас он снова начнёт осыпаться. — Вы не сумеете меня остановить.

Я обвела взглядом выступивших против него демонов — и следующим увидела Тивадара. Он даже не стал обращаться. Похоже, ему это не было нужно: настолько сильным отец был даже в таком обличье.

— Они Красные демоны. А я — нет, — низкий раскат эха заметался между стен, когда на свет вышел Лорант шан-Кагаван. — И лучше бы тебе отпустить девушек. Королём тебе не быть. Исконные не могут одобрить такой способ взойти на престол. Они не слепые.

— Они благоволили мне всё это время, — усмехнулся Альбин. — И у меня благословения Фраганы.

Он поднял руку, демонстрируя перетекающие под его кожей письмена. Как? Когда он успел? Я подалась вперёд, но Геллен остановил меня, ухватив за руку.

— Зря ты напала на него. Сама же передала их, — буркнул он недовольно, едва повернув ко мне голову.

Да, я сглупила. Но кто же знал? А может, это тоже было спланировано Альбином. Разозлить меня за все эти дни, что мы были один на один. Может, он знал, что, едва ощутив силу, я попытаюсь на него напасть, но, плохо контролируя её, так и не смогу забрать свои благословения.

Но, пока демоны пререкались, из мрака, куда свет почти не дотягивался, вышел ещё один. Он метнулся к алтарю, пользуясь замешательством прислужников мар-Говина — огонь осветил его лицо и гибкое сильное тело, сложенные за спиной крылья с ледяным отливом, окутанные заметным морозным туманом. Я схватилась за локоть Геллена, когда колени подкосились от осознания: Маэль! Кажется, совсем невредимый. Такой же быстрый и уверенный в своих силах, что бы ни происходило. Он сшиб с ног одного прислужника, схватился за первую цепь кандалов, и она вмиг покрылась белёсым инеем. Пока оглушённый нападением приспешник поднимался с пола, а второй спешил ему на подмогу, Маэль одним рывком оборвал путы. А вот следующие разрушить не успел, потому что Альбин тоже его заметил.

— Не отдавать девчонку! — рявкнул он, срываясь с места.

Его помощники бесстрашно кинулись на демонов, а тот, что был у алтаря, встал на пути Маэля, но его силы были слишком малы против его. Потому демон расправился с ним быстро, добил где-то у пола отобранным кинжалом. И новым всплеском силы разрушил ещё две оковы Арины, прежде чем на него напал Альбин.

Я не знала, что мар-Говин может мгновенно стать таким огромным. Его тень заполнила собой почти весь храм. Мощным ударом раскалённого воздуха, пронизанного огненными завихрениями, он отбросил Маэля прочь. Взмахнул чудовищного вида крыльями и через мгновение уже оказался рядом с Ариной. В то время, как остальные демоны, прорываясь через преграду заступников мар-Говина, только кинулись туда, где его уже не было.

— Оставайся здесь, — лишь бросил мне напоследок Геллен.

Он отшвырнул в сторону противника одним ударом кулака куда-то в тёмную глубину его капюшона. Другого — тугим выбросом огненной силы, сметая его и обращая пеплом. Тивадар и Лорант, кажется, едва пальцами пошевелили — и противники их разлетелись в стороны, словно листья под порывом ветра.

Я отступила чуть дальше, чтобы не попасть в самое пекло. Потому что мне было никак не тягаться с сильными мужчинами. Но всего этого замешательства, малейшей задержки хватило Альбину, чтобы занести кинжал над сжавшейся в комок Ариной. Древние слова какого-то заклинания сорвались с его губ. Грохнули под сводом храма.

— Твоя жертва будет во благо, человечка.

Но девушка, уже почти освобождённая, удивительно проворно увернулась от удара — и остриё кинжала вбилось в камень. Арина скатилась с алтаря, едва не вывихнув себе ещё прикованную руку. Альбин подался за ней. Но перед ним выросла светлая фигура Маэля — и вихрем демон смёл мар-Говина с ног.

Я не видела уже почти ничего за спинами и крыльями окруживших Альбина заступников. Купол ледяной силы разросся вокруг держащего его Маэля. В руке Лоранта коротко мелькнул отобранный у мар-Говина кинжал. Огненные и ледяные вихри метались повсюду, грохот низких голосов, совершенно потерявшие смысл слова, будто камни, ударяли меня по всему телу. Показалось в какой-то миг, что Альбину всё же удастся вырваться, но оказавшийся невероятно выносливым Маэль продолжал крепко удерживать его на месте, пока более опытные демоны давили его силой.

Пока он совсем не перестал вырываться.

Тихий шелест опадающего на пол снега перемешался с всхлипами Арины где-то за алтарём. Я поспешила туда и помогла ей сесть удобнее.

— Отойди от меня! — зло буркнула она, вырываясь.

И тут же зашипела от боли в неудобно вывернутом плече.

— Фрагана! — позвал меня Маэль.

И я едва только подумать успела, как уже сорвалась с места и бросилась к нему. Мужчины стояли над скованным ледяными путами Альбином. Он больше напоминал снежную статую, чем живого: его синеватая кожа была словно бы инеем схвачена, только слабые огненные потоки проносились где-то в глубине мышц, но тут же гасли под напором мощи ледяных демонов.

— Тебе нужно забрать свои благословения, — пробасил Тивадар, приближаясь ко мне, оглядывая меня с ног до головы, словно ещё не верил до конца, что я это я.

В моей руке тут же оказался нагретый теплом ладони Лоранта кинжал. Тяжёлый — показалось в первый миг. На клинке ещё горели древние знаки, и его рукоять явственно вибрировала, словно просила крови.

Я села верхом на Альбина и, ничуть не сомневаясь, провела лезвием по его груди — щедро, наискось. Затем разрезала себе залитую уже подсохшей кровью ладонь и прижала к ране. Альбин дёрнулся, словно его прошило молнией.

— Пришло время отдать то, что не может быть твоим, — почти прорычала я, наклонившись к его лицу.

Теперь утерянные мной когда-то цепи силы, что заключались в знаках благословений, ощущались гораздо острее. Альбин был прав. Я слышала их голоса — смешанные в один устрашающий гул. И чувствовала прикосновения огромных рук по всему телу, будто каждый из Исконных, одобривших моё рождение, прошёл мимо и передал мне свою поддержку.

Я всё делаю правильно.

И в миг, когда силы начали перетекать в моё тело, я начала вспоминать всё. Меня закружило в горячем водовороте образов. Слов. Взглядов. Обещаний. И я первый раз за всё это время увидела лицо матери. Настоящей матери, которая отдала все свои силы и добровольно ушла в Бездну к Исконным. Именно здесь, на этом месте, она принесла себя в жертву, чтобы перенести беременную дочь в другой мир и всё сделать, чтобы никто не догадался, что её теперь заменяет другая девушка. А я не знала, что всё для неё обернётся так — безвременьем. Только хотела уйти, чтобы спокойно родить и вырастить ребёнка от любимого — ребёнка, которого у меня отняли бы, останься я в Керальсаге.

— Придётся пожертвовать многим, — звучали слова матери в ушах.

— Я просто хочу уйти. И не возвращаться, пока мой ребёнок не окрепнет.

Отчаяние, что сковывало моё сердце, когда я потеряла Маэля первый раз — как жениха, как избранника — так остро резало сердце. Будто впервые. Но уверенность матери, которая спрятала меня ото всех, кто разрушил нашу с любимым жизнь, придавала мне силы всё время. Даже когда я не помнила ничего.

Страшно эгоистичное желание — избавиться ото всех. Избавиться от боли — тогда оно казалось мне важнее всего. А теперь я понимала всю его излишнюю категоричность. Но уже ничего не исправишь. Нужно жить дальше. Наверное, мать хотела бы этого.

Я не увидела ничего чёткого, но когда отняла руку от остывшей груди Альбина, ощутила себя наполненной — не только вернувшимися благословениями, но и памятью, грузом свершившегося, который теперь готова была нести.

— Что ты сделала? — озадаченный возглас Геллена выдернул меня обратно в храм.

Я отшатнулась, когда почувствовала, как тело Альбина подо мной опадает, словно сдувающийся мяч. Отползла в сторону — и тут же оказалась в руках Маэля.

— Исконные, — тихо произнёс Тивадар, глядя, как мар-Говин растворяется, обращаясь чернильным туманом.

Как очертания его фигуры размываются, скручиваются в неровную спираль и утекают куда-то в глубины растресканного основания храма.

— Они что, забирают его? — я обвела мужчин взглядом.

— Кто их знает, — мрачно отозвался Лорант. — Но нам нужно уходить отсюда.

И едва только он смолк, под ногами задрожали камни. Что-то грохнуло, затрещало — и на головы нам посыпалась мелкая крошка. Маэль подхватил меня за талию, подгоняя, Геллен бросился освобождать замершую у алтаря Арину — и после недолгого замешательства, все в каменной пыли, мы вывалились наружу, а там бросились вверх по ступеням, пока и они не начали разрушаться.