Глава 20

Мы вернулись в имение шан-Кагаван только к рассвету. Всю дорогу я сидела, не шевелясь, в объятиях Маэля, а он размеренно гладил меня по спине и молчал. Мне не нужно было даже, чтобы он что-то говорил. Ничего не нужно было сейчас, кроме осознания, что он жив и рядом со мной. Память ещё пестрела белыми пятнами, но опорные моменты, на которых восстановится всё остальное, теперь ясно сияли в голове. Хотя уже не казались важными. Что было, то прошло. Теперь мне хотелось думать, что всё будет по-новому.

Не выпуская моей руки, Маэль провёл меня внутрь замка. Мужчины тихо переговаривались за нашими спинами, но я не вслушивалась. И без того понятно, что всё, чем закончился ритуал в храме, совсем непросто. То, что Альбин пропал, может означать что угодно. Он не умер, никто не увидел его безоговорочной смерти.

Арину, совершенно вымотанную всем произошедшим, неловко придерживающую вывихнутую руку, вёл Геллен — всё же он был её братом пять лет. Пусть и ненастоящим. Он что-то тихо говорил ей, словно объяснял — а она слушала и иногда кивала, кажется, всё больше успокаиваясь.

Ни слова не говоря, все разошлись по своим комнатам. Я лишь обернулась напоследок — и встретилась с Ариной взглядами. Но теперь в её глазах не было той всепоглощающей ненависти. Словно она всё же начала что-то осознавать, оказавшись в безопасности.

— Тебя здесь ждёт сюрприз, — тихо проговорил Маэль, когда мы начали подниматься по лестнице к моим покоям.

— Надеюсь, это горячая ванна, готовая к моему приходу. И кувшин вина, потому что сейчас оно мне просто необходимо.

Я прижалась к его боку чуть сильнее, чувствуя, как саднит кожа от осевшей на ней каменной крошки и пыли.

— Ванна и вино будут устроены тебе совершенно точно, — улыбнулся демон, обнимая меня ещё крепче. — Но это не всё.

— Может быть, тогда это потрясающая ночь с тобой? — я толкнула его в бок локтем. — Хотя сейчас мне лучше бы выспаться.

— Увидишь, — загадочно протянул он, задрав глаза к потолку. — Но для начала тебе и правда стоит привести себя в порядок с дороги и хоть немного отдохнуть.

Он проводил меня до комнаты и, прижавшись губами к запястью правой руки, где ещё остался тонкий след от пореза ритуальным кинжалом, повернулся было уходить.

— Стой! — приказала я.

Он вернулся с виноватым видом. Я шагнула к нему вплотную и, обхватив лицо ладонями, поцеловала в губы так жарко, как хотела всю дорогу из храма. Нам многое ещё предстояло решить, многое обдумать. Но теперь я знала точно, что моё место и место моего сына рядом с ним. Каким бы ни был этот мир, но я вернусь в него постепенно, снова приму, как родной.

— Не провоцируй меня, — прошептал Маэль мне в приоткрытые губы. — Начать-то мы начнём, а вот закончим ли, это неизвестно. Кажется, я могу уснуть прямо в процессе.

— Тогда иди, — я ещё раз напоследок коснулась его губ и отпустила.

Признаться, задрёмывать я начала ещё в ванной, когда тепло, исходящее от воды, пронизало каждую клеточку моего тела. Наконец-то. Ранку на запястьи, которая не желала заживать быстро даже после выпитого по дороге эликсира, щипало, но это было сущей мелочью. Пока я отмокала, служанка принесла мне обильный завтрак, но к нему я только едва притронулась: дошла до постели и, рухнув в неё, забылась до самого вечера.

Когда проморгалась, не понимая ещё, сколько вообще проспала, ко мне вновь пришла служанка, с сожалением убрала безнадёжно остывший завтрак и спросила, не желаю ли я всё же что-нибудь поесть. Я только головой помотала: аппетит до сих пор не вернулся.

К тому же внутри засело жгучее предвкушение. Какой-такой сюрприз обещал мне Маэль? Наверное, он будет приятным, раз он предупредил меня о нём с такой торжественной загадочностью? Потому я наспех привела себя в порядок, немного поражаясь отражению в зеркале. После обретения благословений кожа, казалось, немного светилась изнутри, глаза сияли огненными кольцами радужек, волосы даже укладывать особо было не нужно — они и так лежали мягкими локонами — только щёткой немного пройтись. И вновь посетила мысль: я демоница. Чистокровная, одна из самых знатных во всём Керальсаге. С ума сойти! Даже к восстановившимся воспоминаниям я ещё не до конца привыкла. Словно пробудилась после долгого сна.

Слегка задумавшись, я вздрогнула, когда в дверь постучали. После разрешения войти внутрь заглянул Маэль, окинул меня неспешным взглядом так, что захотелось запахнуть накидку поверх лёгкого домашнего платья сильнее, либо снять всё это совсем.

— Ты отдохнула? Думал, до завтра тебя уже не добудишься.

Он подошёл и мягко проведя ладонями по талии, обнял меня со спины.

— Да. Отдохнула. Хоть всё случившееся… Оно пока не отпускает меня, Маэль.

Я взяла его руку в свою и легонько коснулась его ладони губами ощутив пряный запах морозного аниса. Боже, как сладко ведёт в голове… От его близости, от понимания, что между нами больше ничего не стоит.

— Отпустит. Альбина больше нет. Так или иначе, его нет. А то, что будет дальше… Думаю, будущее готовит для нас другие испытания, но чуть более приятные. Ты готова увидеть свой сюрприз? — он поцеловал моё плечо.

— Ещё немного, и я начну бояться.

— Бояться нечего.

Демон повёл меня за собой. Мы прошли до мужской части замка, поднялись на один ярус и на миг задержались перед дверью комнаты. Маэль дёрнул створку на себя и едва ступив внутрь, услышав лёгкий шум и голоса, доносящиеся оттуда, я просто замерла на месте, ошарашенно моргая. Демону пришлось потянуть меня дальше лёгким усилием.

Там, на огромном мохнатом ковре у камина, сидели Йерне — необычайно расслабленная, улыбающаяся, одетая слишком просто для обычной себя: в лёгкое льняное платье и приталенную накидку с вишивкой поверх него. А рядом с ней возился со здешними игрушками: весьма натуральными на вид мечом, деревянным щитом и выполенным очень точно маленьким сзарвазом — мой Артёмка. Он не был напуган ни капли. Демоница о чём-то с ним говорила, тихо воркуя, а он — удивительное дело! — её понимал!

Я вцепилась в руку Маэля так, что удивительно, как ему не стало больно. А может, стало, но он смолчал, давая мне время осознать.

— Как? — только и спросила я.

— Отец посчитал, что ему здесь будет безопаснее. Пока Альбин не добрался до него в человеческом мире. Это непросто. Но если бы он получил нужное ему могущество, то сумел бы. Потому мы поручили Йерне перенести Артеса сюда.

— Артеса?! — я посмотрела на него, приподняв брови. — Ты знаешь о сыне пару дней, а уже дал ему своё имя? Маэль!

Он совершенно обезоруживающе пожал плечами и улыбнулся.

— Нужно привыкать. Потому что ему жить здесь. Смотри… Он истинный сын этого мира. Йерне не пришлось обращаться к Исконным, чтобы он начал понимать наш язык. Он просто понимает.

Я прижала ладонь к губам, стараясь хотя бы сейчас не пустить на глаза слёзы.

— Мама! — вдруг звонко крикнул Артёмка, заметив наконец нас с Маэлем, так и стоящих у двери.

Подскочил и бросился ко мне. Я только присела на корточки, чтобы обнять его.

— Здравствуй, мой золотой! — прижалась губами к тёплой мягкой щёчке. — Я так скучала! Так скучала…

— Это сюда ты уехала в ком…андировку? — чуть запнулся сын на сложном слове.

— Да… Нам нужно будет побыть здесь ещё. Тебе здесь нравится?

Он покивал и поднял взгляд на склонившегося над нами Маэля, словно увидел в нём нечто, что не видела даже я. В глазах его совсем не было страха — будто он и правда принял этот мир так легко, как родной, настоящий. Удивительно! Как трудно это далось мне — видимо, из-за стёртых воспоминаний. Меня мучило это, раздирало на части неправильностью. А Артём не был перегружен ничем лишним, его никто не ломал — то в одну, то в другую сторону — и потому всё это улеглось у него в душе так легко.

— Йерне сказала мне, — неуверенно заговорил сын, — что ты мой папа.

Я с укором глянула на демоницу: об этом должна была рассказать ему я. Но, судя по спокойствию Артёма, она всё же объяснила ему всё так доходчиво и правильно, как умела. Этого у неё не отнимешь.

Маэль обескураженно улыбнулся и тоже присел на корточки, взял сына за плечи, с явным удовольствием разглядывая его.

— Да, малыш. Я очень долго был далеко от вас, — проговорил серьёзно. — И должен попросить за это прощения. Но теперь… Очень скоро мы будем вместе. И познакомимся поближе. Ты согласен?

Артём покосился на меня вопросительно, будто на согласие ему нужно было моё разрешение. Я только прижалась щекой к плечу Маэля, давая понять, насколько он мне близок — и сын тихонько вздохнул.

— Согласен, — пискнул тихо, смущённо потупившись.

Зато радости, что отразилась на лице Маэля, кажется, не было предела.

— Договорились, приятель!

Дав нам объясниться, Йерне тоже встала, поправила чуть помятый подол и подошла — всё так же степенно. В глазах её ещё не погасли тёплые огоньки, плавящие вечный лёд. Но она быстро придала своему лицу невозмутимое выражение.

— Нам многое нужно будет обсудить насчёт твоего… — она посмотрела на Маэля. — Вашего сына. Всё не так просто, как кажется.

— Да, я понимаю, что всё непросто, — я погладила Артёмку по мягкой макушке. — Думаю, разговор не терпит?

Йерне покачала головой.

— Тивадар и Лорант ждут вас с Маэлем. Я пока побуду с Артесом, — ну вот, и она туда же! — Мы с ним, кажется, подружились? Да?

Демоница опустила взгляд на моего сына, и тот легко улыбнулся ей в ответ. Отклик ребёнка не подделаешь. Сразу видно, как принял он новую знакомую — они и правда сошлись. И в душе Йерне это, кажется, вызывало небывалое тепло.

— Хорошо, — я протянула руку и легонько пожала её запястье с благодарностью.

Она кивнула и повела Артёмку обратно к камину, где было светло и тепло.

По дороге до кабинета Лоранта я ни о чём не спрашивала Маэля, стараясь не накручивать себя. И он молчал, хоть нам предстояло ещё многое обсудить с глазу на глаз. Наши личные заботы, касающиеся только нас вопросы. Но сейчас, кажется, это отступило в тень неразрешённых проблем.

Мужчины ждали нас внутри, сидя у камина в высоких, искусно вырезанных креслах — таких, что они казались удивительно удобными — и о чём-то тихо беседовали. Рядом с ними на столике стояла початая бутыль вина. Они тоже пережили многое, и их желание отдохнуть можно было понять.

Тивадар повернулся ко мне первым — и в этот миг как раз я увидела на его лице особое выражение. Лёгкого неверия и растерянности. Растерянности! — это у Тивадара шан-Вара, у которого всегда находился ответ на самый заковыристый вопрос. Он встал — и Маэль сразу отошёл в сторону, давая нам хотя бы обменяться парой фраз почти наедине.

— Прости, — неожиданно выдал Тивадар.

— Просто скажи мне, зачем? Что двигало тобой, когда ты готов был бросить чужую тебе девушку в любое пекло? Какие-такие цели? Теперь-то ты можешь мне сказать.

— Я хотел вернуть твою мать, — он слегка развёл руками. — Думал, при поддержке Альбина и его соратников стану Верховным Советником. И смогу стать ближе к Исконным. Хоть немного. Смогу обратиться к ним с другой ступени — и они услышат меня, поймут. Возможно, захотят помочь.

— А как же Йерне? — я вцепилась в спинку кресла пальцами — до ломоты. — Ведь вы прожили с ней немало…

— Мы с ней партнёры. Я уважаю Йерне. Она была мне опорой во многом… Но что-то в нас порой остаётся неизменным. И не даёт покоя, сколько бы времени ни прошло. Думаю, ты меня понимаешь.

Я невольно посмотрела на Маэля, который о чём-то сейчас разговаривал с Лорантом и Гелленом — тоже расслабленно сидящим в кресле. Братец чуть покачивал закинутой на ногу ногой и то и дело поглядывал в нашу с отцом сторону. Волновался, кажется. И отчего-то на него я не хранила обид. Да, он подставил меня, сделав невестой Дамьена. Но, кажется, тем самым вольно или невольно уберёг от Альбина — хотя бы на некоторое время. Благодаря ему выжил Маэль. И он спасал меня от посягательств мар-Говина наравне с более сильными демонами.

— Понимаю, — всё же ответила я отцу. — Ты прав, иногда случается в жизни что-то, что невозможно забыть. Даже потеряв память. Но… мне нужно время, чтобы всё это обдумать. И решить, как быть дальше… с нашей семьёй. И я постараюсь понять даже то, что пока ещё не понимаю.

— Я рад, что ты готова попытаться, — Тивадар мягко провёл ладонью по моей щеке. — И, что бы ты ни решила насчёт Маэля, как бы высокомерно это ни звучало, а сейчас я готов принять его. Потому что, наверное, только сейчас понял, насколько он достоин тебя. Он сделал всё, чтобы быть с тобой — и это дорогого стоит.

— Я подумала, дело во внуке, — улыбнулась я невольно.

— И в нём тоже, — усмехнулся отец, и его глаза озарились теплом. — Кажется… Он большая наша надежда, Фрагана. Очень большая. И потому нам надо кое-что обсудить.

Он взмахнул рукой приглашая меня пройти к камину, где нас ждали. Маэль тут же поймал мою руку в свою, стоило только сесть рядом с ним. И, несмотря на то, что он Белый демон, под кожей у меня тут же разлилось тепло. Лорант отметил коротким взглядом наше стремление всегда соприкасаться — и, кажется, слегка улыбнулся. В памяти тут же вспыхнули подходящие моменту обрывки прошлого. Кажется, глава рода шан-Кагаван раньше улыбался гораздо чаще, чем теперь. Может, что-то вернётся и для него?

— К сожалению, — начал он, — тебе, Фрагана, нельзя оставаться в Керальсаге, пока мы не выясним, что стало с Альбином мар-Говином точно. Он пропал, но появится ли снова и где — этого пока мы не можем знать.

— Я думала, его поглотила Бездна Исконных.

— Возможно, — вступил Тивадар. — Но это слишком тонкие материи, чтобы всё было так однозначно. И мы не можем рисковать тобой и Артесом. Вам нужно вернуться в человеческий мир. На время. Пока мы не разберёмся. И не убедимся, что Альбин больше ничем вам не угрожает. Затем вы сможете вновь перейти сюда.

— Но вы же наоборот, забрали оттуда Артёма! — упрямо назвала я его привычным именем. — Потому что там опасно. А теперь…

— Мы так поступили, потому что Альбин прознал о вашем с Маэлем сыне и нацелился на человеческий мир. К тому же у него были твои благословения, а потому он мог найти его по связи с тобой гораздо легче чем теперь. Ты не вернёшься на прежнее место — его займёт по праву Арина Мельникова. Настоящая. Тебе же придётся стать другой женщиной. И мы знаем, кто тебе поможет в этом.

— Отражение матери Маэля? — неведомо как догадалась я. — Она сейчас там, живёт своей жизнью…

— Да, — ответил Лорант мрачно. — Я наблюдал за ней все эти годы, — он покосился на сына, а тот сжал челюсть так, что желваки вздулись. — Всё же она мать моего сына. Я не вмешивался в её жизнь, но пытался помочь, где была необходимость. Потому она устроена весьма неплохо. И примет вас. Как родственников. Ведь это и правда так. Артес её внук.

— И как надолго нам придётся туда вернуться? Разве для ребёнка это будет полезно — скакать из мира в мир? Или ему вы тоже память сотрёте?

— Обмен памятью с твоим отражением было вашей с Ливией идеей, — вступился за шан-Кагавана Тивадар. — Это она всё провернула, когда узнала, что ты беременна. Сейчас я понимаю. Сейчас все её слова, что она говорила мне перед уходом, обрели смысл. А тогда казались бредом гаснущего с Бездне сознания. Проделывать такое снова, особенно над ребёнком, мы не будем.

— У детей более гибкий разум, — заговорил Маэль. — С ним всё будет хорошо. Я уверен.

Он мягко сжал мою руку — и я сразу поверила ему. Только ему мне хотелось верить. Отцу моего ребёнка.

— Хорошо, — я кивнула. — Я хочу довериться вам и вашей мудрости. Но, если с моим сыном что-то случится, я каждого из вас достану.

Мужчины заулыбались обескураженно и осторожно, потому что мои слова, кажется, прозвучали весьма серьёзно. Как бы то ни было, что бы я ни обрела здесь вновь, а мой сын — это то единственное, что связывало сейчас моё прошлое, почти забытое, и будущее. Как бы мне ни был дорог Маэль, а он только начинает осознавать, что Артём — и его сын тоже. И мне хотелось бы, чтобы он стал заботливым отцом. Настоящим — тем, кто связан с ним кровью и благословениями.

— Я рад, что ты поняла всё, Фрагана, — одобрительно кивнул Тивадар. — Мы постараемся не затягивать с выяснением всего, что ещё связано с Альбином. Обратимся к Исконным. Я обращусь. И получу ответы.

— Спасибо. Что беспокоитесь. И что не бросаете всё в неведении, — я на миг только прикрыла глаза, почувствовав, что всё же очень устала.

Перепады силы измотали меня. И сон дал только временное облегчение.

— Тогда ты отдохнёшь ещё немного, восстановишься, сколько нужно, — вновь заговорил Лорант. — Для Артеса это будет новым впечатлением. Как выходные у бабушки. Но дальше, надеюсь, он войдёт в наш мир прочнее.

— Вы представите его Исконным? — я выпрямила спину, ощущая лёгкое волнение при одной только мысли об этом.

— Да. В нём кровь демонов. Сильных демонов. И мы должны явить его взору Исконных, чтобы они сказали нам, что видят в нём.

Я помолчала немного под строгими взорами мужчин. Маэль смотрел на меня, повернув ко мне голову, и ждал как будто некоего выражения на лице, которое сказало бы, что я приняла всё сказанное и услышанное.

— У меня есть ещё одно условие, — громко нарушил он всеобщее задумчивое молчание. — Я не отпущу Фрагану и моего сына в человеческий мир, пока она не станет моей женой. Думаю, то, что собирался сотворить Альбин, и его исчезновение дают право считать её вдовой. Свободной от супружеских обязательств перед этой тварью. Совет со мной согласится.

— Весьма смелое заявление, — первый раз откликнулся Геллен, покручивая в пальцах ножку серебряного бокала. Он многозначительно посмотрел на слегка побледневшего отца.

В Тивадаре словно бы до сих пор шла некая борьба. Но он, кажется, весьма чётко понимал, что теперь связывает нас с Маэлем. И связывало всё это время, несмотря на неведение остальных. Я не стала ничего говорить, ожидая его ответа. Мне было даже интересно, что он скажет теперь и как. Главное — как.

— Думаю, для этого нет никаких препятствий, — чуть хрипло проговорил Тивадар. — Совет должен одобрить. Ты согласен, Лорант? Наверное, мы и так долго ждали того, что так или иначе должно было случиться.

— Это время было нужно нам всем, — тот усмехнулся. — Но я с тобой согласен. Эти двое будут вместе всё равно. И мы не в праве мешать, оглядываясь на старые обиды.8c847c

Маэль улыбнулся с лёгкой горечью в изгибе губ. Словно понимал, что не всё ещё отгорело между нашими семьями. Но уже то, что главы решили попытаться преодолеть это, было большим шагом вперёд.

Обсудив последние нюансы, я встала с софы — и Маэль поднялся вслед за мной. Распрощавшись с остальными, мы пошли обратно — сначала в комнату Артёмки, чтобы проверить, спит ли он: разговор затянулся, и по небу уже разлилась глубокая ночная чернота. Оказалось, сын и правда в постели — сопит спокойно, с совершенно умиротворённым выражением на лице. Как будто у него в жизни всё так, как должно. Под внимательным взором приглядывающей за ним служанки, мы с Маэлем, постояли немного у его кровати и направились в мою комнату. Я могла дойти и сама, но Маэль как будто никак не хотел меня отпускать. И я тоже не хотела…

Мы ввалились в тёмные покои, соприкасаясь ещё только руками. Захлопнулась дверь — и Маэль сразу вжал меня в неё спиной. Нашарил во мраке мои губы своими и прильнул жадным поцелуем так, что я слегка ударилась затылком. Но в следующий миг обняла его за шею, отвечая с тем же пылом, с той же неиссякаемой жаждой. Найдя в себе силы оторваться от Маэля только на миг, я рывком подняла юбку до пояса, слушая тихую его возню с завязками штанов и наше быстрое дыхание. Он подхватил меня под бёдра, поднял легко — и вновь впечатал спиной в тёплое дерево. Я лишь схватилась за его плечи, чувствуя, как жадно и тесно соединяются наши тела. Выдыхая медленно, поглощая острые ощущения, словно впервые. Тяжёлая створка тихо постукивала в такт нашим движениям навстречу друг другу. Горячими губами Маэль блуждал по моей шее, пальцами впивался в раскалённую кожу, крепко удерживая меня на весу.

Как же хорошо, просто умопомрачительно!

Только когда мы остановились, крепко прижимаясь разгорячёнными телами, меня накрыло что-то вроде запоздалого смущения. Ведь можно было хотя бы дойти до постели. Но нет… Мы как будто забыли о её существовании. О том, что несколько метров — это не так уж и много. Однако в какой-то миг они показались просто непреодолимой пропастью между нашим общим желанием и необходимостью его немедленного воплощения.

Только утолив его хоть немного, можно было пройти дальше… Чтобы продолжить уже под светом огоньков свечей и камина, на пахнущих травами простынях. Не торопясь и наслаждаясь каждым мигом, что мы ещё вместе. Ведь мне скоро придётся уходить. Неизвестно, на сколько… Даже думать об этом не хотелось.

Совершенно измотанные, мы заснули только в середине ночи.

А с утра на меня неожиданно навалилась подготовка к свадьбе. Словно, пока мы спали, даже самый последний слуга в доме узнал о ней. А Совет, способный принять решение, будет ли наш с Маэлем брак действительным, обо всём узнавал уже по факту. Настолько были уверены старшие демоны, что ни у кого сомнений в том даже не появится. Наверное, им было виднее: а я, признаться, была вовсе не против стать женой мужчины, без которого уже не мыслила своей жизни.

На сей раз свадебная церемония была обставлена без какого-либо блеска и помпезности. В короткий срок уладив все формальности с моим скорым вдовством после обручения с Альбином, нас с Маэлем обвенчали — по всем необходимым традициям — в небольшом храме недалеко от имения шан-Кагаван. И всё в ней было так, как мне хотелось теперь. После всего, что случилось с нами. Только близкие вокруг — даже Арина, уже неплохо восстановившаяся после всех потрясений, не отказалась прийти. Здесь был мой сын, который смотрел на нас с Маэлем с восхищением и лёгким недоумением. Ему ещё сложно понять, отчего получилось так. Почему мама выходит замуж за того, кого он знает только несколько дней и кого все называют его отцом. Но он обязательно поймёт.

— Мы должны друг другу медовый месяц, — напомнила я Маэлю после того, как камерный ужин в честь свадьбы был окончен.

Мужчины ещё сидели за столом, приканчивая неведомо какую бутылку вина, а я собралась уже укладывать Артёмку спать.

— Он обязательно будет, — ответил муж, мягко сжимая мои ладони в своих. — Мы поедем на острова. Вместе. Рут уже отбыла туда. Ей пока придётся поддерживать дела одной, но мне нужно съездить на ферму тоже. Хотя бы на несколько дней. И всё подготовить к твоему визиту.

— Надеюсь, там, кроме дел, ты найдёшь время на меня…

— И на сына, — он наморщил лоб, слегка растерянно улыбаясь. — Пока ещё никак не привыкну… Но. Это случится очень скоро. Потому что я этого хочу.

Мне невыносимо не хотелось расставаться. Но воспоминания о том, что произошло недавно, о том, каким сильным и опасным был Альбин, убеждали меня, что это и правда необходимо.

Главам двух родов пришлось знатно попотеть, чтобы перенести двух женщин и ребёнка в человеческий мир. Это требовало больших усилий и энергии, согласия Исконных, которые, кажется, теперь неохотно приоткрывали грань, отпуская тех, кто стал частью Керальсага. Когда ткань границы миров расползалась, закручиваясь в мутный вихрь, я взглянула на Арину, которая стояла напротив меня и молчала, думая о чём-то. Мы почти не разговаривали с ней все эти дни, проведённые в имении шан-Кагаван. Она избегала меня явно, да и мне было тяжело смотреть на неё. На ту, у которой я однажды решила отобрать её жизнь и заменить своей— заранее зная, что после придётся отобрать и её тоже. Я смутно помнила этот момент, хоть и вспоминала яснее с каждым днём.

И мне теперь было перед ней совестно.

— Прости, что всё так вышло, — проговорила я тихо, прижимая Артёмку к себе.

Он уже спросил однажды, почему с этой тётей мы так похожи. И у меня не нашлось другого ответа, кроме как: “Так порой бывает. Что находятся те, кто очень на нас похож. Но чаще всего мы проживаем жизнь, так этого и не узнав”. Наверное, сын осознает это гораздо позже. И мне отчего-то не хотелось, чтобы в человеческом мире у него появилось своё отражение. Так мне было бы спокойнее.

— Думаю, мы обе преодолели это не зря, — неохотно отозвалась Арина. — Теперь я многое знаю. Но и рада, что забуду об этом, вернувшись домой.

Она сама попросила сделать так, чтобы не помнить. Узнала, возможно ли это — просто убрать лишние воспоминания при перемещении в человеческий мир. Тивадар пообещал, что постарается обратиться к Исконным за освобождением от лишнего груза для неё.

— Твоя жизнь ещё ждёт тебя, — я улыбнулась. — Я старалась проживать её достойно.

— Надеюсь, я твою тоже, — она усмехнулась мрачновато. — Нас обоих заставили. И хорошо, что это прекратилось.

Я кивнула, не зная, что ещё к этому можно добавить. Портал раскрылся шире. Я вдохнула, готовясь переместиться. Артёмка вцепился в мои руки, и вместе мы шагнули в него.

— Я скоро заберу вас, — последнее, что я услышала перед тем, как на миг всё погасло.