Глава 18
Невзоров…
Руслан Юрьевич Невзоров…
Собственной персоной.
Какова была вероятность, что я именно здесь и сейчас встречусь с Русланом?!
Одна к тысяче или к десяти тысячам?!
Что он вообще здесь делает?!
Эти мысли проскальзывают в моей голове, в то время как я не могу глаз отвести от невероятно харизматичного мужчины, который окидывает меня пристальным взглядом.
Мой пульс уходит вскачь. Бьется через раз. С ума сходит!
Мне кажется, что прямо сейчас Невзоров услышит биение моего сердца, которое, кажется, грохочет на всю округу. Пока его глаза скользят по мне, я сглатываю.
Благо глазами, спрятанными под очками в толстой оправе, рассматриваю великолепный образчик мужественности.
Невзорову очень идет темно-синий костюм, он оттеняет его невероятные глаза. Наши взгляды сталкиваются, веки мужчины прищуриваются, и мне на какой-то миг кажется, что… он меня узнает…
Вот прямо сейчас. Узнает…
— Вы… — выдает с нажимом.
Я чувствую, как вся моя кожа покрывается мурашками от властных интонаций в этом бархатистом баритоне.
Черт его дери!
Главное — не закричать и не заплакать!
Но вместо того чтобы высказать мне все, Невзоров отпускает взгляд на документы, которые я просто испортила своими каракулями.
— Вы позволите? — спрашивает вполне себе нейтрально и, не дожидаясь моего ответа, забирает документы, по которым я прошлась, не щадя алой ручки.
Невзоров погружается в чтение, а я… как последняя дура, рассматриваю мужчину, с которым провела самую яркую ночь…
Я разглядываю сильные и длинные пальцы, которые держат в руках документы, а сама… вспоминаю, как эти пальцы творили бесчинство, как заставляли меня кричать от ощущений, которые накрывали мое тело…
Прикрываю веки. Заставляю себя успокоиться. Одно только то, что Невзоров не рявкнул на меня, не предъявил за ночь… а забрал документы, говорит о том, что он не признал во мне ту красотку, которая развлекала его ночь напролет.
Естественно. Он не может увидеть в обычной офисной мышке ту самую девушку…
Потому что в нашу ночь… чего скрывать, я сама себя в зеркале едва узнала после волшебства, которое совершили стилисты, а сейчас… я… обычная, среднестатистическая сотрудница, с которой у Невзорова не может быть ничего.
Я слышала, что босс против того, чтобы мешали личное с рабочим. Поэтому крутить романы с секретаршами у нас строго запрещено, но… вот сейчас Невзоров потрошит весь руководящий состав именно из-за того, что его приказ не был исполнен.
— Интересно… — вновь проговаривает босс.
Я облизываю пересохшие губы и слегка прикусываю нижнюю, когда Невзоров заканчивает изучать бумаги и вновь возвращает взгляд ко мне.
Молчание длится и длится, а мне кажется, что я ощущаю себя подобно ужу на раскаленной сковороде, поэтому я решаюсь хоть за росчерки ручкой оправдаться.
— Вы… простите меня, пожалуйста, Руслан Юрьевич… я… не знала… я… не имела права портить документы, просто… это привычка… когда вижу несостыковки, я… не могу не поправить ошибку… это… как мания… мне сложно объяснить, но я не успокаиваюсь, пока не исправлю ошибки… а тут… я не должна была совать нос в документы, просто я занималась HR-документацией и там наткнулась на странности, а потом углубилась в эти документы… и, в общем… вот…
Руслан Невзоров даже бровью не ведет, внимательно на меня смотрит, и мне становится совсем не по себе, потому что по холодному безэмоциональному лицу мужчины ничего не понять.
— Простите…
Наконец затыкаюсь и забываю, как дышать, вновь сердце бешено бьется в груди.
Вновь эта проклятая тахикардия, как если бы я бежала бесконечно длинную дистанцию, спасаясь от огромного зверя, и угодила бы в его раззявленную пасть.
— Хотите сказать, что вы сами обнаружили все это?
Руслан заламывает бровь и вновь кладет документ передо мной, указывая пальцем на особо яркую мою каракулю.
— Вот здесь. Откуда уверенность, что данные подтасованы?
Задает вопрос и смотрит на меня так, что я чувствую, что прямо сейчас сдаю экзамен, только на кону совсем не хорошая отметка, а как минимум моя жизнь.
Есть что-то в Невзорове пугающее и опасное. И это не образно выражаясь. У меня от напряжения даже волоски на теле дыбом становятся, и я отслеживаю движение крепкого пальца мужчины, понимая, что именно его интересует, и киваю.
— Да. Эти данные подтасованы, — отвечаю спокойно и уверенно, выдерживая взгляд графитовых глаз, — я только что, как сказала, работала с документацией, и вот здесь, — нахожу еще один документ и поворачиваю его к боссу, — вот прямо тут есть заказчик, оплата, вот здесь, обратите внимание, приход одним днем на определенную сумму, оплата вот здесь, а уже следующей датой видно: цифры меняются на большие, а значит, определенная сумма ушла…
— Ушла в офшоры, — заканчивает за меня Невзоров.
Я икаю, потому что в глазах Руслана Юрьевича загорается недобрый огонек.
Да чего уж там недобрый!
Пугающий до икоты.
Вот он, дракон во всей своей ослепительно страшной красе! Раззявил пасть, и из ноздрей сейчас дым повалит!
Главное, чтобы меня не спалил!
Чертовы виденья! Валя, очнись!
— Надо же… — наконец выдает Невзоров и упирает в меня свои графитовые глаза, а затем интересуется уверенно: — Ты откуда такая взялась?!
Так и хочется ответить: с дуба рухнула прямиком на вашу голову, но, разумеется, я подобного не говорю, отвечаю корректно и чинно:
— Меня Ольга Никифоровна взяла, на подхвате, так сказать, рук не хватает… вот… и я… помогаю…
Вновь говорю и замолкаю под конец фразы, так как Невзоров брови к переносице сводит.
— Помогаешь, значит, — каким-то глухим его голос становится, и я прикусываю губу.
От него веет вновь этой самой опасностью, и взгляд порхает по моему лицу, и я надеюсь, что он не узнает…
Ну кто будет в мышке искать роковую красотку?!
Небось уже забыл!
У него вон уже замена по телевизору отыгрывала…
Так, а это чувство, которое змеей на груди будто сворачивается, очень сильно напоминает ревность, на которую у меня просто нет права!
Было и было! Подумаешь. Разок мужик с девственницей покувыркался всю ночь, это для меня, дуры, все это значение имеет, а вот Руслану в принципе наплевать.
Даю себе мысленный пинок, чтобы уже заканчивала в облаках витать и восхищаться мужчиной, который мне не по зубам.
— Да, помогаю. Я там еще нашла в ваших документах погрешности, кстати.
Переключаюсь на деловой лад и даже спину выпрямляю. Не собираюсь пасовать перед зверем. В конце концов, я себя тоже не на помойке нашла.
Пусть не красавица и папа у меня не олигарх, но я человек! И у меня всегда стремления были! Поэтому и учусь как проклятая, чтобы заветный красный диплом получить, и тут на подхвате согласилась бегать, за всех все выполнять, чтобы это самое будущее свое отвоевать!
А секс… В одном умном фильме слышала, что это не повод для знакомства! Раньше думала, что за бредовая фраза вообще, а вот сейчас понимаю. Не бред. Меня не узнают вообще. Ну сменила цвет волос, ну без косметики, да и глаза за очками, но если бы было у Невзорова что-то серьезное ко мне, узнал бы, а так…
— Погрешности.
Повторяет мое слово и кивает. Вновь окидывает меня пристальным взглядом. Так странно, будто прямо сейчас готов меня просто за шкирку из-за стола моего вытащить и за то, что нос засунула не туда, встряхнуть или вовсе своим сотрудникам безопасности отдать.
Вновь страх в животе просыпается. Утробный. Потому что я вижу откровенную угрозу в личности босса. И это не просто чутье, это данность. Недаром сейчас у Невзорова все здание ходуном ходит!
— Да. Вот в этих документах также есть ошибки. Намеренные или нет, разберутся профессионалы, но я… просто вот заметила и не могла не отметить. Бзик у меня такой, уж простите… пожалуйста… это особенность такая…
— Я понял.
Пресекает мой лепет и наклоняется, упирает огромные ручищи в мой стол, а я… я, наоборот, утопаю в рабочем кресле, если бы могла, под стол бы от страха хлопнулась, так как Невзоров вклинивается в мое личное пространство и буквально ударяет разрядом тока.
Пауза между нами все длится, и кажется, что где-то вдали разряд грома слышен и молнии небеса разверзают…
— Так, Валя!
Хлопок двери и голос Ольги Никифоровны действуют как хлыст, и я вздрагиваю, спустя мгновение до меня доносится лепет:
— З-здравствуйте, Р-руслан Юрьевич!
Невзоров бросает на меня взгляд, словно не хочет выпускать меня из-под тяжести, которую приложил, но вот голос Ольги Никифоровны заставляет босса выпрямиться.
Я не знаю, что именно проскальзывает в эту секунду в серых глазах босса, только вот ощущение того, что опасность не миновала, не покидает меня.
Наконец Невзоров поворачивается к женщине, которая замерла изваянием, и я понимаю, что здесь все его панически боятся. Не только на меня так действует босс. Вон Ольга Никифоровна вообще заикается.
— Эта девушка, — начинает Невзоров и кивком указывает на меня.
Я вижу, как на меня бросает взгляд моя непосредственная начальница и как поджимаются ее и без того узкие губы, в глазах что-то недоброе проскальзывает, как будто я ее сейчас подвела и подставила.
Мне из-за всей этой ситуации взвыть хочется. Я вообще не понимаю, как Невзоров оказался в этом кабинете и… объяснить ничего не смогу, если меня начнут расспрашивать… но… кажется, Ольга Никифоровна понимает Невзорова по-своему, и вот она уже раздувает ноздри и бросает на меня испепеляющий взгляд.
— Простите меня, пожалуйста, господин Невзоров! Валентина у нас новенькая, Руслан Юрьевич. На подхвате. Простите, пожалуйста, если не смогла ответить на вопросы… она у нас вообще на испытательном сроке… и если не справляется с обязанностями, будет уволена немедленно!
У меня чуть челюсть не отваливается!
Сглатываю ком. Обида поднимается в душе. Я, вообще-то, здесь работу Ольги Никифоровны выполняю, которая скинула на меня всю бумажную волокиту, а теперь, даже не разобравшись в том, что здесь происходит, меня собираются вышвырнуть за дверь.
Только открываю рот, чтобы хоть что-то возразить, как вместо меня это делает Невзоров:
— Как раз наоборот, Ольга Никифоровна, — спокойно отвечает босс, но от одного звука его голоса в пространстве холоднее становится, — я как раз вижу подходящий кадр.
— Д-да?! — вновь блеет моя начальница и бледнеет.
Минус ей как сотруднице. Она не способна уловить настрой собственного босса и прямо сейчас совершила ошибку, спихнув всю вину незнамо за что на меня!
— Да. Более того. Место моего референта сегодня освободилось.
— Д-да-а-а… — вновь выдыхает женщина, и ее лицо уже пятнами идет.
— Ольга Никифоровна, введи в курс дел Валентину.
— Зачем? — проявляет полный непрофессионализм моя руководительница, хотя… это, наверное, на нее стресс так влияет, как, впрочем, и решительный настрой Невзорова, который спуску не дает никому.
Невзоров бросает на меня еще один долгий взгляд. Пугающий и не предвещающий ничего хорошего.
А дальше следует предложение, которое я с трудом понимаю:
— Потому что с завтрашнего дня Валентина станет моей личной помощницей.