Глава 26
Невзоров проходится по моей фигуре слишком говорящим взглядом. На мгновение я уже раскаиваюсь в том, что решила права качать перед бизнесменом, который медленно делает очередной глоток, при этом рассматривает меня очень внимательно.
Мужской у него взгляд. Пронизывающий, а еще… еще у меня мурашки по спине бегать начинают. К страху моему примешивается еще какое-то очень тягостное и будоражащее одновременно чувство.
Становится горячо. Меня в жар бросает. И… я слишком остро помню нашу близость, которая вспыхивает перед глазами яркими кадрами.
Поцелуи. Страстные вздохи. Мои всхлипы. Сильное тренированное тело на мне. Татуировка дракона, выбитая на широкой груди…
Под костюмом высокомерного босса, привыкшего управлять миллиардами, который привык действовать хладнокровно и жестко, скрывается по-настоящему огненный мужчина.
Самый настоящий дракон. Ящер с холодной кожей и огнем внутри…
Невзоров все же на мою тираду отвечает:
— Вам привезут рабочую одежду к утру, Валентина Юрьевна.
Холодный голос и не менее ледяные интонации.
— А можно меня просто домой отпустить?! Я не привыкла ночевать не в своей постели! — выпаливаю на эмоциях, еще и ножкой топаю, вызывая какую-то плотоядную ухмылку на волевом лице моего босса.
— Я вроде бы и не предлагал в своей постели спать, — парирует совершенно равнодушно.
Когда контекст сказанного до меня доходит, у меня буквально челюсть отваливается, и я замираю с открытым ртом, не зная, что именно ответить.
— Я… просто… отпустите меня домой! — выдыхаю в сердцах.
Невзоров допивает свой бокал и отставляет его в сторону:
— Исключено.
Одно короткое слово и уже по-настоящему хлесткий взгляд, который лишает меня возможности даже перечить мужчине.
— Но… почему?
Как-то по-детски у меня выходит, со всхлипом. Мои глаза наполняются слезами безысходности. Потому что это слишком тяжело — провести еще одну ночь в особняке мужчины, которого я всеми силами забыть пытаюсь. Сама жизнь будто бы решила сыграть со мной в самую настоящую русскую рулетку на выбивание, как говорится, и боюсь, что просто не справлюсь со всем, что на меня наваливается.
Будто бы расслышав истерические нотки в моем голосе, Невзоров делает несколько шагов в мою сторону, резко сократившееся расстояние между нами пускает ворох иголок по моей коже.
Потому что я вновь его сногсшибательный парфюм ощущаю, а еще тяжелый и пронизывающий до глубины души взгляд.
— Валентина Юрьевна, мне кажется, или вы сейчас расплачетесь? — спрашивает мой босс и буквально замирает надо мной.
А я… я в его глаза смотрю и в какой-то момент просто не выдерживаю натиска, опускаю голову и смотрю на идеальную сорочку, на безукоризненные брюки и начищенные до блеска черные кожаные туфли мужчины…
Мне нужно увольняться!
Эта работа не для меня!
С чего я решила, что смогу выдержать давление Невзорова?!
Не выдерживаю!
И сейчас, если еще и расплачусь перед мужчиной, можно смело расписываться в своей профессиональной непригодности!
Вот так!
Не успеваю закончить свое самобичевание, как ощущаю горячие пальцы мужчины на своем подбородке. По всей коже словно кто-то резким разрядом высоковольтного электричества проходится, заставляя меня вздрогнуть и пропустить весь этот ток сквозь себя, сквозь каждую клеточку, каждое сухожилие, и что самое страшное — это электричество будто бы скапливается внизу моего живота, причиняя резкую боль и… возникает ощущение какой-то пустоты…
Мгновение — и Невзоров заставляет посмотреть в свои глубокие графитовые глаза. Я дышу через раз, кажется, что в следующую секунду выпалю всю правду как на духу и впаду в истерику, но мужчина лишь разглядывает меня.
— Фиалковые глаза… какой редкий цвет радужки… это линзы?
Будто бы мысли вслух, но я все равно поясняю.
— Нет. У бабушки моей такой цвет глаз. По материнской линии передается через раз, так сказать, а еще…
Кусаю язык, чтобы не признаться, что бабушку у нее в деревне ведьмой считали не только за этот цвет глаз, а еще из-за того, что яркой рыжухой была, как я…
— Что еще, Валентина? — спрашивает, будто бы цепляется за мою неосторожную фразу.
— Н-ничего…
Голос дрожит, а палец мужчины обжигает, пронизывает. Не готова я к такому! Ну не готова!
Я не игрок из лиги Невзорова. Я всего лишь Валюша, девчонка-отличница, которая попала в передрягу, угодив в постель своего босса.
Все эти игры… они не для меня, но единственное, что удерживает меня от страшного признания, — возможная реакция Невзорова.
Он же мне не простит. Не простит того, что я оказалась в его постели, пусть и случайно.
Да… и не узнает он меня, а то бы давно уже голову с плеч открутил.
Я не обманываюсь, такие как Невзоров — машины для убийств. И я это увидела в клубе.
Этот мужчина умеет решать вопросы и конкурентов своих давит. Я видела. Пусть косвенно, но почувствовала ярость, ледяную и выдержанную. И что-то мне подсказывает, что этот недоконкурент Невзорова очень скоро будет стерт в порошок.
— Я не люблю недосказанности. Учтите на будущее, — наконец отвечает Невзоров и убирает свою руку. Только вот не отходит.
Давит своим взглядом. Своей аурой и энергетикой. Заставляет мои коленки слабнуть и глупое сердце сбиваться с ритма.
Не вынесу его…
Не вынесу…
И словно в ответ на мои мысли мужчина ударяет своим следующим вопросом, подобно гранате, летящим прямо в меня:
— Вы ведь не понимаете, Валентина Юрьевна, зачем я вас привез к себе в особняк?!
Замираю в шоке, не знаю, что можно ответить Невзорову, который приподнимает бровь, явно демонстрируя, что не ожидает от меня верного ответа.
А у меня тем временем в голове калейдоскоп мыслей. Начиная от того, что олигарх привез меня, чтобы проучить, до банального секса.
Может, он решил провести весело время со своей помощницей?!
Да… наверное, это шок на меня так действует, поэтому я не решаюсь ничего ответить и просто пожимаю плечами.
— Не слышу ответа, — давит на меня своей мощью Невзоров, и я сдаюсь, отвечаю коротко:
— Не имею ни малейшего понятия.
Невзоров хмурится и вновь отвечает более спокойно:
— А если подумать?
При этом Руслан так пристально на меня смотрит, что у меня вновь ледяные мурашки бегут по коже и хочется просто закричать. Закричать и забиться в истерике.
Потому что отчего-то кажется, что Невзоров знает, кто я, и сейчас просто играет как сытый кот с мышкой.
— Все равно не знаю.
Отвечаю упрямо. Я не собираюсь сдаваться. И раскалываться, как бы сказал Мишка, соседский мальчишка, повернутый на всяких блокбастерах.
Буду стоять до конца, а там неважно уже… помирать — так с музыкой, как говорится…
— Конфликт в клубе, — поясняет Невзоров как для особо одаренной.
— И? — задаю вопрос, сжимая губы.
Отпускает внутреннее напряжение. Настолько, что я даже нормально не соображаю уже.
— У меня произошел в клубе конфликт с Ивановым. Он может посчитать, что все произошло из-за женщины. Из-за вас…
— Но… вы же сказали… что…
— Я очень хорошо помню, что именно я сказал, Валентина Юрьевна. И это действительно так. Не из-за вас у меня конфликт был. Но… Возможно, Иванов, в силу своих недалеких мозгов может подумать, что досталось ему именно из-за вас, Валентина Юрьевна… а значит…
— Он будет мстить, — продолжаю вместо Невзорова, который удовлетворенно кивает.
— Вот. Работает мозг. Хорошо. Вы отходите от шока.
— Какого шока? — спрашиваю тихонечко.
— В который угодили из-за событий в клубе. Ну так вот. Для мужчины с деньгами и связями, худо-бедными, как у Иванова, не проблема выяснить, кто вы такая, Валентина Юрьевна, и где живете, а дальше…
Вновь губы Невзорова раздвигаются в улыбке. Зловещей. Очень.
У меня сердце в пятки уходит, когда не удерживаюсь и задаю вопрос:
— Что дальше?
— Я не знаю. Но мыслить категориями Иванова несложно. Думаю, как минимум он пошлет своих мордоворотов к вам в квартиру, чтобы вас скрутили и привезли к нему на виллу… А как максимум может и сам пожаловать к вам домой, чтобы лично поквитаться…
Сглатываю ком. Мне дышать нечем становится. А воображение слишком хорошо рисует все, что может со мной произойти…
— То есть? — вновь вопросительно и как-то жалко уточняю.
— То есть. Вы под ударом. И возвращаться в свою квартиру опасно. Вас там ждать будут, Валентина Юрьевна, и я не хочу рассказывать молодой девушке про то, что с ней может случиться, если она подпадет под власть отбитого на башку морального урода…
Невзоров заканчивает свою тираду хлестко. Резко. Будто бы ударяет меня наотмашь.
А меня уже трясти начинает, и я обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то эту дрожь унять. Слабость прогнать, от которой у меня уже и коленки слабнут.
— А что… что же мне делать? — вновь задаю вопрос и смотрю на Невзорова широко распахнутыми глазами, наверное, влажными сейчас от слез, которые уже готовы скатиться по щекам.
— Я сказал Иванову, что вы, Валентина Юрьевна, подо мной.
Слышу лаконичный ответ и прикусываю дрожащую нижнюю губу. Всматриваюсь в суровые черты мужчины.
— Я… не понимаю смысла этого словосочетания, господин Невзоров.
Довожу свою мысль до мужчины, и он ухмыляется, делает еще один шаг ко мне, и неожиданно крупная горячая рука ложится мне на шею, а Невзоров держит так крепко, что я даже дернуться не могу, не то что отдалиться от мужчины.
Сердце колотится в груди надрывно и больно, готово проломить грудную клетку.
Руслан же изучает мое лицо. Скользит своим темным взглядом по моим чертам, опускает непроницаемый взгляд на губы, которые сейчас горят и пульсируют, будто помнит те остервенелые поцелуи, которые у меня остервенело отнимал Невзоров.
— В мире бандита Иванова это обозначает тот факт, что женщина под мужчиной. В прямом смысле этого слова.
— Я… я…
Заикаться начинаю, дрожь по всему телу идет, когда Руслан заканчивает резко:
— Да. Валентина. Это означает, что для Иванова ты — моя любовница. А моя любовница не может после клуба вернуться в затхлую каморку, которую снимает. Любовница Невзорова как минимум должна жить в моем пентхаусе, а в идеале…
Делает паузу и внимательно смотрит на меня… Я облизываю сухие и пульсирующие губы.
— Что «в идеале»? — задаю вопрос я.
Мужчина ухмыляется.
Я же ощущаю, как его большой палец скользит по моей яремной венке, которая сейчас сходит с ума от бешеного пульса крови.
Что-то тягучее и темное рождается в графитовых глазах мужчины, который смотрит на меня так, что я забываю, как дышать, когда он ударяет меня словами наотмашь:
— В идеале моя любовница должна жить в моем доме. Всегда готовая и доступная для своего хозяина…
Чуть не икаю от шока. Услышанное просто обескураживает, и я открываю рот как рыба, а сделать вдох не могу. У меня буквально дыхание перекрывает.
И при этом внимательные серые глаза следят за каждым моим движением, за любым жестом, а у меня слезы наворачиваются. Потому что не просто заплакать хочется, а закричать!
Потому что я провела незабываемую ночь с этим мужчиной, а ему, оказывается, просто глубоко наплевать, с кем спать!
Вот так вот!
Да еще и… невеста рыжая у него. Договорная, но не суть! Невеста же!
— Вы побледнели, Валентина Юрьевна, — проговаривает он совершенно холодно.
А я… я просто понимаю, что меня ноги не держат. Перед глазами буквально мушки прыгать начинают.
Всему виной, разумеется, стресс. Шок, который перенесла в этом чертовом клубе, но… я даже не успеваю ответить. Меня просто накрывает черной пеленой, и ноги слабнут, я, как в замедленной съемке, ощущаю, как меня подкашивает и… я жду болезненного столкновения с полом, но… этого не происходит, вместо этого я буквально взмываю в воздух и меня прибивает к сильной и литой грудной клетке мужчины, для которого я никогда не буду значить хоть что-то.
Из-за отчаяния я пытаюсь слабо отбиться, но в руках сил даже нет на то, чтобы пошевелиться…
Меня окутывает знакомый парфюм и терпкий запах мужчины, который я забыть не могу, а мое проклятое тело реагирует! Сразу же становится нечем дышать, и меня накрывает каким-то чувственным экстазом, негой, между ног даже горячо становится и внизу живота тянет.
Я готова биться головой об стенку из-за проклятой реакции моего тела, взвыть готова, но… у меня все равно сил нет.
В следующий момент я ощущаю, как меня укладывают на что-то мягкое, под головой оказывается подушка, а еще через мгновение к моим губам подносят холодную кромку бокала. Затем хватка — и мне разжимают челюсти. Я начинаю пить живительную влагу, которая приносит облегчение, и только допив все, мне удается разлепить глаза, чтобы над собой увидеть возвышающегося хмурого мужчину.
Невзоров рассматривает меня. Молча. Зло как-то, а я… я просто практически скулить начинаю из-за страха, из-за того лютого огня, который на дне мужских глаз вижу…
Мне страшно становится. Очень и очень страшно, потому что с такими, как Невзоров, не шутят, а я… я под его жернова попала и не знаю, как выбраться!
— Что это было?! — спрашивает совершенно безучастным голосом, но в это время у него в глазах какие-то яростные всполохи поднимаются.
— Обморок, — отвечаю честно.
— Это я понял. Из-за чего в обморок упала?
Вновь хмурится и окидывает меня внимательным взглядом, а я… я отслеживаю и понимаю, что лежу перед мужчиной в весьма провокационной позе, и юбка задралась, и кромка чулок и белья видна…
Опять! Ужас какой!
Краснею и одергиваю подол. Поздно, конечно. Невзоров уже увидел все, что можно…
Вновь страх опутывает меня незримыми нитями, сковывает ледяными щупальцами.
— Я хочу получить ответ, Валентина Юрьевна, — вновь с расстановкой произносит мужчина и при этом с меня взгляда не сводит.
Мне в какой-то момент даже кажется, что я привлекаю Невзорова в плане провести с пользой время, так сказать. Я уже знаю, что у этого мужчины очень горячий темперамент и в сексе он ненасытен…
Может, ему разрядка нужна после тяжелого трудового дня, но я… я на эту роль не подхожу, поэтому и смело озвучиваю свою мысль:
— Из-за перспективы стать вашей любовницей…
Заламывает бровь и губы раздвигает в чувственной улыбке:
— Обычно претендентки в мои любовницы сознание от радостной перспективы теряют, а не наоборот.
Не знаю, шутит он или действительно правду говорит. Очень может быть, что правда, потому что… Невзоров хорош. Харизматичен. Брутален. От него сексом несет и такой животной харизмой, что даже я… неопытная дурочка, реагирую на него, не могу выбросить из головы все, что было между нами, хоть и понимаю, что мне… не светит…
— Меня не прельщает вообще перспектива быть любовницей… — отвечаю с нажимом, в голосе даже обида звучит, которую мне никак не удается завуалировать.
— Надо же… То есть в эскорт, Валентина Юрьевна, вы бы не пошли?
Вроде и вскользь вопрос задает, а у меня просто грудь ошпаривает от боли, и я проговариваю зло:
— Что вы такое несете?! Нет конечно!
— И перспектива стать любовницей олигарха не прельщает?!
Опять продолжает нависать надо мной и буквально вспарывать своим взглядом, от которого у меня просто мурашки по спине бегут.
Очень странные мурашки. Ледяные просто. Которые заставляют меня задрожать.
— Нет. Никогда. Я не стану вашей любовницей.
— Я вроде уже сказал, что вы вляпались сегодня в клубе, Валентина Юрьевна. И очень серьезно…
— Пускай! Разберусь! Справлюсь!
— И как собираетесь решать проблемы с опасными мужиками?
Насмехается он надо мной! Вот я прямо чувствую, как рассматривает, будто бы я бабочка, которую вот-вот поймают.
— Я… не знаю…
— Вот именно, Валентина Юрьевна. Вы. Не. Знаете!
Поднимает голос и буквально каждое слово в меня впечатывает, а у меня на глазах уже слезы выступают, потому что Невзоров на меня сейчас давит. Очень сильно давит. Морально.
— Я никогда не стану любовницей человека, у которого невеста есть! — выпаливаю свой ответ хлестко, и… не успеваю даже язык прикусить, когда Руслан склоняется надо мной и убирает прядку с моего лица, а сам в глаза мои вглядывается.
Мне кажется, что я на дне этих графитов бездну вижу, всполохи молнии, когда Невзоров произносит:
— Надо же… какая у вас информированность относительно моей личной жизни, Валентина Юрьевна…
«Дура!» — зажигается в голове баннер с огнями, которые переливаются всей палитрой!
Но я загоняю свой страх подальше и улыбаюсь боссу.
— Сложно не знать, ведь об этом событии все новости трубили.
Я отчаянно надеюсь, что мой голос не дрожит и… в глазах нет паники, потому что мне… мне просто до скрежета зубов страшно.
Я не отошла от всего того, что в клубе случилось! Меня чуть не принудили! Вообще-то! Да и… не забыла все, что произошло в этом доме, с этим мужчиной. И теперь я ощущаю себя косулей, которую загоняют в силки.
Смотрю в графитовые глаза мужчины и понимаю, что мне не переиграть Невзорова.
Не переиграть!
Я просто не справлюсь. Не по зубам мне этот мужчина, и находиться рядом с ним — выше моих сил.
Мой босс вновь окидывает меня внимательным взглядом, в уголках губ словно улыбка змеится, а потом этот жесткий мужчина просто отстраняется.
Поворачивается ко мне спиной и бросает в полуобороте.
— Спите, Валентина Юрьевна. Утром вам доставят одежду. Сейчас отдыхайте.
Невзоров выходит, хлопнув дверью так, что у меня сердце в пятки уходит, и только спустя один вдох я понимаю, что… он меня не на диван в гостиной уложил, а в спальне я.
Благо не в той, где девственности лишилась, но… похоже, я в гостевой!
— Это все шок. У меня чертов стресс! Непроходящий! — выговариваю с трудом.
Я знаю, что в состояния аффекта многое может произойти, и вот ловлю себя на том, что сама же в это состояние и вляпалась.
Делаю глубокий вдох и тихонечко ставлю ноги на пол, снимаю ботфорты и в одних чулках юркаю к двери, замираю у нее и прислушиваюсь.
Чего я жду?!
Не знаю. Вряд ли мой босс под дверью стоит.
Но…
Тем не менее я замираю…
— Дура ты, Валька… — выговариваю в сердцах, когда понимаю, что, разумеется, Невзоров ушел.
А сама окидываю взглядом спальню, которая очень похожа на гостиную олигарха. Все такое же, вернее, дизайнер, что называется, выдержал единый стиль, разве что кровать…
— Так, ладно…
Выдыхаю и прикусываю губы, понимаю, что мне в уборную нужно, куда и топаю.
Смотрю в зеркало и понимаю, что из глаз слезы текут и страх в моих глазах застыл. Страх из-за пережитого.
Ведь если бы не Невзоров… меня бы изнасиловали…
Это осознание ударяет наотмашь и вызывает приступ слез, истерики, мне вдруг невыносимо хочется смыть с себя все то, что сегодня случилось, поэтому я скидываю платье, избавляюсь от одежды и становлюсь под тугие струи.
Я намыливаю волосы, тело. При этом усиленно мою волосы. Раз за разом втирая шампунь. Наверное, полбанки уходит. Но… мне хочется отмыться от чужого запаха, от взглядов, от липких рук…
Если бы не Невзоров…
Если бы не он…
Что бы ждало меня сегодня?!
Даже думать об этом всем не хочу. У меня, как говорят спортсмены, «отходняк», и я это понимаю, но поделать ничего с собой не могу.
Мою тело. Наверное, шампунь и гель для душа я полностью опорожняю. Но мне просто плевать.
Тру себя, пока кожа зудеть не начинает, а потом выбираюсь из душа. Оборачиваюсь в халат и осознаю, что очень хочу пить.
Правда, бутылки не нахожу в комнате, возвращаюсь и смотрю на кран. Перспектива слечь с кишечной инфекцией отговаривает открыть кран и просто выпить холодной воды, поэтому я замираю у двери и гипнотизирую ее взглядом, а потом… потом принимаю решение все же выйти…
На цыпочках выскальзываю в коридор. Так странно, но этот дом мне кажется знакомым. Вернее… он как бы в подкорку мне вошел, когда я отсюда убегала, поэтому, когда оказываюсь в холле, я по наитию нахожу кухню, а когда в нее захожу, чуть не кричу, вздрагиваю и останавливаюсь, когда Невзорова вижу.
Мужчина после душа. Его волосы влажные и блестят, но… меня его торс привлекает… вернее, спина… с грозной татуировкой дракона, который на меня свои кровожадные глаза направил…
Невзоров сидит на высоком стуле в мягких штанах, и стоит мне только появиться на пороге кухни, как он поворачивает голову, бросая взгляд на меня через плечо.
При этом я вцепляюсь в ворот халата и облизываю пересохшие губы.
— П-простите… я… за водой… извините… — выговариваю слабым голосом.
Руслан поворачивается ко мне, и я… я удержаться не могу… рассматриваю сильное полуобнаженное тело моего первого мужчины и ощущаю, как у меня в животе огонь будто бы вспыхивает… и безумные мурашки бегут по коже…
— Вода там…
Указывает в нужную сторону и окидывает меня внимательным взглядом. При этом что-то в глазах Невзорова появляется. Будто бы пламя и… мои инстинкты кричат, что прямо сейчас я должна убежать…
Но я с отчаянием смертника делаю шаг вперед. Быстро беру бутылку и хочу убежать с кухни, прижав добычу к груди, но Невзоров меня останавливает.
— Сделай мне кофе.
Вновь переходит на неформальное общение, а я сглатываю ком. Хочется прокричать, что сейчас ночь… убежать… но… вместо этого я киваю.
— Кофемашина, — поясняет Невзоров и взглядом мне указывает на противоположную сторону кухни, где стоит махина, к которой я подхожу и зависаю.
Благо я однажды подрабатывала в кафе и работала бариста, только поэтому разбираюсь, как с этой штукой найти общий язык.
— Мне черный. Без сливок и сахара.
Вновь этот голос, который заставляет вздрогнуть, но я лишь киваю.
— Значит, Валентина Юрьевна, о невесте моей узнали из телевизора… — будто бы невзначай проговаривает мужчина.
У меня в руках ложка звякает о чашку, прикрываю веки и сглатываю ком.
— Да, — отвечаю едва слышно.
— Значит, вы не знаете, что у меня беда случилась… — продолжает босс.
Кофемашина заканчивает приготовление, и я забираю чашку.
— Какая беда?
Разворачиваюсь к Невзорову, напарываясь на его такой пронзительный взгляд.
— Невеста сбежала… — отвечает будто между прочим мужчина.
Я чуть не спотыкаюсь о длинные полы халата.
— Сбежала? — переспрашиваю сухими губами.
Мне кажется, что я сейчас в какой-то капкан угодила, не иначе.
— Да. Представляете, — вновь тянет в улыбке босс.
А я… мне тяжко подумать, что это именно я стала невестой босса. Его сбежавшей невестой.
И сейчас, когда ставлю чашку с кофе перед своим боссом, я отвожу взгляд, боясь… что Руслан Невзоров узнает, что его сбежавшая невеста на замену — это я…
Хотя… бред же…
— Я… сожалею… — отвечаю горько, ощущая, как слезы вновь подкатывают к горлу. — Надеюсь, вы… ее найдете…
Я же не про себя говорю. Не знаю, что за игру ведет босс. Уже ничего не понимаю, но стоит попытаться отойти, как цепкие пальцы ловят мое запястье и тянут. Я теряю равновесие, путаюсь в халате и буквально падаю в руки Невзорова, который склоняет ко мне лицо и ошпаривает своим горячим взглядом.
И в этот момент у меня сердце спотыкается. Я дышать забываю, а потом… потом где-то взрывается ядерная бомба, которая сносит меня и расщепляет, когда Руслан склоняется еще ближе и выдыхает мне почти в губы:
— Уже. Нашел. Тина.