62

Это, кхм, несколько обескураживающе, если честно. В первый момент я теряюсь, а во второй уже совсем не хочу сопротивляться. Да и зачем, я словно наконец–то занимаюсь тем, чем надо. «Надеюсь, Торвальд не решит пожениться на мне прямо сейчас по древним варварским обычаям?» – где–то на задворках моего подсознания разум еще пытается генерировать правильные мысли. Что–то такое всплывает в глубинах моего подсознания, где викинг–варвар возжелал заморскую принцессу, обесчестил ее в поле, заявив, что теперь она его жена. В общем–то все логично, знатной девушке после столь веселого времяпровождения возвращение домой под заботливое крыло папеньки было заказано. Он бы в лучшем случае тоже признал ее супругой варвара, в худшем же обозвал как–то значительно похуже. «Так вот, как бы сладостен не был поцелуй и этот миг в целом, нужно прекращать», – говорю сама себе, но тем не менее не отталкиваю Торвальда. Рассуждать правильно у меня выходит, а вот действовать правильно никак не выходит. Это очень плохо. – Прости, – Торвальд сам проявляет чудеса разумности, что не может не радовать, и отрывается от меня. Вернее, он только свои губы отрывает от моих губ, а вот сам не отстраняется, и я по–прежнему нахожусь у него в руках. – Давно хотел это сделать, а тут разлука и прочие неприятности. – Вот уж точно неприятности, – ухмыляюсь я, отчего–то совсем не торопясь начать скандал, хотя вроде как я должна возмущаться. Папенька Бритту воспитывал на зарубежный «нежный» манер, отчего та ни отпор физический дать не могла, ни хладнокровие сохранять в опасных ситуациях. И уж точно Бритта никак не могла бы посчитать нормальным столь активный напор со стороны фиктивного жениха. Я–то как раз могу попробовать дать отпор, это в моем характере, правда, силенок маловато, тело тщедушное, ручки слабые, мышечного корсета толком нет, но я не хочу давать отпор! Отчего–то меня не тянет возмущаться и отталкивать заигравшегося Торвальда, а ведь надо бы по–хорошему. Да хотя бы за то, что он меня бросил, а теперь пытается все выставить так, словно он молодец, а я нарушаю наш договор. – Хотел, сделал, поздравляю. Теперь на землю меня ставь, я в состоянии самостоятельно передвигаться, – говорю холодно. У любой девушки есть это оружие, главное, побольше напускной строгости в голосе, и все – рано или поздно виновник должен начать испытывать муки совести. Конечно, лучше рано, но хоть когда–нибудь было бы уже неплохо. – И куда же ты пойдешь? Уйдешь от меня в никуда? – не понимает Торвальд и не спешит ставить меня на землю. – За пределами этой долины полно опасностей, Бритта, я думал, ты поняла эту истину уже давно. – Не нужно меня делать дурочкой, – хмурюсь, Торвальд решил сыграть на совести и воззвать к моему разуму, словно это я веду себя неправильно. – Ты, кажется, не услышал, что твоя тетя жаждала меня выпороть розгами и не кормила. А я сидела несколько дней взаперти комнаты и ждала тебя! Я только сегодня решила, что ждать больше нечего, иначе ты бы дал о себе знать или не позволил бы тетке так ко мне относиться.