85

– Тебе не кажется, что мы перемудрили? – спрашиваю шепотом у Торвальда. После разговора о сотрудничестве нас с ним разместили рядом, видимо, мы стали вызывать доверие у наших похитителей. Правда, не настолько, чтобы нас развязать. – Конечно, перемудрили, я ведь не могу сказать, что я и есть Северный Лорд, да и не поверят они мне, – соглашается Торвальд, копошась позади меня. – Но твой план мне понравился, хорошо придумала, по крайней мере, нас посчитали менее опасными и стали меньше обращать на нас внимания. – Да, верно, сидеть на полу вдали от них приятнее, чем вблизи, но факт остается фактом – мы сидим связанные на полу, – не понимаю я радости своего жениха. – А завтра обман раскроется, Северный Лорд ведь не ответит им по соколиной почте. – Может, и ответит, слишком плохо ты думаешь о Лорде, – усмехается Торвальд, продолжая активно копошиться. Уже хочу спросить, что он там такое делает, как чувствую, что с меня падают веревки. – Ты все это время, – пораженно спрашиваю, но мой жених меня перебивает. – Тшш, не привлекай внимание, сиди, как сидела. И да, я развязывал тебе руки все это время. Они совершили ошибку, посадив нас спина к спине, руки ведь как раз сзади связаны. – Спасибо, но что мне делать?! – во мне поднимается паника. – Я ведь ничего им не сделаю, и тебя едва ли вслепую развяжу. Я, как ты, не умею. – Справишься, попробуй хотя бы. Я физически не смогу так выгибать пальцы и запястье, чтобы развязать себя самостоятельно. Испуганно присматриваюсь к нашим похитителям, но все трое как будто дремлют чуть в стороне. Но расслабляться нельзя, в любой момент кто–то из них может встать и подойти к нам ради проверки. Они так уже два раза делали. – Да, я попробую, – произношу обреченно и пытаюсь, не смотря назад, нащупать веревку на запястьях Торвальда. Что могу сказать, веревку нащупать несложно, а вот все остальное – очень сложно. Чувствую себя абсолютно неловкой неумехой, нам завтра не поздоровится из–за меня. – Не могу, – стону в отчаянии, – не получается. – Не время паниковать, продолжай, – отвечает напряженно Торвальд. У нас обоих эмоции на пределе, но я благодарна ему, что он не обзывает меня неумехой, какой я, по сути, и являюсь. Вот только, к сожалению, вера в меня мне мало помогает, мне кажется, мои пальцы только хуже принимаются работать. В попытке вернуть их и себя в тонус опускаю ладони на пол по обе стороны от себя и, о чудо, возле стены я нащупываю острый камень. – Они не заметили кое–что, – радостно шепчу Торвальду и принимаюсь пилить его веревку. Конечно, делаю я это тоже не сверх быстро и изящно, но все же получается гораздо лучше, чем голыми пальцами. А еще, к счастью, волшебная веревка легко поддается распилу простым острым камнем. Или не веревка волшебная, а лишь ее свойства ограничивать волшебство в руках? Не знаю деталей терминологии, да и не важна она сейчас. – Стой, – сдавленно произносит Торвальд, но поздно, я увлеклась и задела его голое запястье. – Ладно, нестрашно, главное, я свободен. Ничего себе, ты умудрилась меня поцарапать до крови. – Нужно срочно промыть рану! У тебя может быть заражение! – в ужасе шепчу. – От такого люди умирают! – Успокойся, не до этого сейчас. Но тебе я найму наставника по лекарскому ремеслу, у тебя явно талант к этому. Скорее уж память прошлой жизни, но я такого не скажу. Впрочем, учиться лекарскому делу будет интересно, я уверена, почему бы и не попробовать. Чем–то заниматься все равно надо будет. А на украшения, оставленные отцом, что до сих пор болтаются у меня на шее, можно будет открыть собственную лечебницу. Интересно, в этом мире подобные услуги можно сделать экономически востребованными? – А что это мы тут делаем, голубки? – раздается над нами голос самого молчаливого из тройки пленивших нас преступников. Он подошел неслышно, я замечталась о лекарском деле и не заметила его, а вот как пропустил этот момент Торвальд – непонятно. – Так и знал, что вам нельзя доверять, – добавляет он, неприятно ухмыляясь, – но ничего, я сам с вами разберусь, я ведь и впрямь оказываю начальству «особые услуги», мои напарники не ошиблись, – замахивается он надо мной. Испуганно ежусь под его злым, неприятным взглядом, вжимаю голову в плечи и зажмуриваюсь в ожидании удара…