Глава 13

Все-таки я не ошиблась насчет происхождения карты. Эрионар, узнав новую информацию, обещает, что выяснит, как связаны граф Талариан и герцог Анторийский. Но и без этого ясно, что эти двое – сообщники.

– Это может быть целая организация, – предполагает асур, потирая отбитый лоб.

Да, ему тоже досталось. Повелитель такое надругательство над своим величием выдержал с честью, даже глазом не моргнул, а вот Кир и Савьен хотели откупиться. Обещали притащить мне из дворцовой кухни горячие пирожки. Так что получили по шесть щелбанов, чтобы не торговались.

– О которой не знает король? – недоверчиво фыркаю.

– Организация, состоящая из представителей высшей аристократии, недовольной нынешним правлением. Вспомни динтар. Власть короля держится только на поддержке других фигур, но у каждой из них есть выбор: бросать очки в королевскую казну или оставлять себе и наращивать собственную военную мощь. Что будет, если одна из фигурок подчинит себе другие и наберет очков больше, чем король? Она займет его место!

– А чтобы набрать очки, надо заручиться поддержкой других сильных фигурок, – добавляю задумчиво. – Нужно сообщить Тиадару!

Эрионар устало вздыхает:

– Я уже говорил с ним об этом. Но у нас нет неопровержимых доказательств, а обвинять кого-то голословно нельзя.

– Но герцог!..

– Герцог – изгой. От него официально отреклись все эльфийские дома. И дом Талариан тоже.

Я расстроенно морщусь.

– Неужели совсем ничего нельзя сделать?

– Почему же?

Он бесшумно поднимается с кресла, обходит стол, за которым мы сидим, и останавливается у меня за спиной. Мы находимся в его комнатах. Веры, как всегда, разделились на пары, и сейчас двое спят, а двое бодрствуют за дверями, охраняя наш покой.

Асур поднимает мои волосы и отводит их в сторону. Чувствую, как его пальцы, касаясь легко и почти невесомо, расстегивают верхние пуговки у меня на спине и спускают платье вниз, обнажая ключицы и плечи.

Стараюсь дышать ровно. Внушаю себе, что это обычная процедура. Как переливание крови. И что это мой долг – сохранить жизнь Повелителя, а значит, и мир на его землях.

Он отвечает за всех, кого взял под свое крыло. А я отвечаю за то, чтобы он был в добром здравии. Но кто бы знал, чего мне все это стоит! И чего я на самом деле хочу!

Мужские пальцы гладят мою шею. Горячие ладони ложатся на плечи – кожа к коже, и я до боли закусываю губу.

– Если у герцога Кариона в Лирровельеноре остались пособники, нам нужно сделать так, чтобы они себя проявили, – раздается над ухом напряженный голос.

– И как мы это сделаем? – стараюсь не выдать эмоций.

– Предоставь это мне. Я знаю, что делать.

Я закрываю глаза и позволяю энергии Эрионара хлынуть в меня.

***

Так начинается новый этап моей жизни. Теперь мой день делится на три части: до обеда – разбор завалов в Архиве, после – пытки в кабинете Садарна, вечером – дружеские посиделки в гостиной. Через десять дней магистр Гарвейн отдает Мерильену подслушивающие артефакты, и кронпринц покидает нас вместе с посольской миссией. Мы прощаемся возле портальной арки, которая перенесла нас в Миррагдель.

Эовен не плачет, но выглядит болезненно бледной и постоянно кусает губы.

– Ты ходила к целителям? – шепчу ей сердито. – Совсем плохо выглядишь!

Она отводит глаза, но признается:

– У меня дурное предчувствие. Я не хочу его отпускать. Эта миссия…

– Успокойся, все будет хорошо, – обнимаю ее за плечи, – вот увидишь.

Но у меня на душе скребут кошки.

Рядом с нами в портальном зале стоит и Силириен. За прошедшие дни мы с ней ни разу не виделись: она не присутствовала на общих трапезах, а в других местах наши пути не пересекались. Кто-то из слуг сказал, что принцесса нехорошо себя чувствует, на что Мерильен только брови поднял, но комментировать не стал. И вот сейчас она почему-то решила порадовать нас своим появлением.

Сомневаюсь, что все дело в плохом самочувствии.

Портальная арка закрывается, поглощая посольскую миссию. Эовен поворачивается ко мне, утыкается носом в плечо, и я слышу сдавленный всхлип.

Силириен презрительно фыркает

– Слабачка! Он еще не умер, а ты уже оплакиваешь его?

Она высокомерно вскидывает голову и поджимает губы.

– Силь… – предупредительно начинает Эрионар.

– Не надо, Повелитель, пусть говорит, – хлюпает носом Эовен и переводит взгляд на золовку. – Ты права, Силириен, я слабачка. Тебе от этого легче?

Та передергивает плечами:

– Не понимаю, о чем ты!

Развернувшись, быстрым шагом направляется прочь, и больше всего это похоже на бегство.

– Что это с ней? – Брейн недоуменно смотрит вслед темноэльфийской принцессе.

Предполагаю:

– Встала не с той ноги?

– Проводи меня, пожалуйста, – просит Эовен, – мне нужно с кем-то поговорить.

Оглядываюсь на парней.

Савьен и Брейн обмениваются быстрыми взглядами, и первый тут же встает у меня за спиной. Эрионар только хмыкает:

– Ладно, здесь больше нечего делать. Пойду прогуляюсь.

Мы с Эовен в сопровождении Савьена уходим в ее апартаменты.

– Хочешь что-нибудь выпить? – предлагает она, едва мы устроились на диване в ее в гостиной, а Савьен вытянулся у двери.

– Было бы неплохо.

Ждем, пока служанки-дварфки внесут серебряный поднос с чайным сервизом и вазу со сладостями.

Первую чашку душистого травяного чая мы выпиваем в полном молчании. Эльфийка нервничает, но я не могу понять почему. Неужели все дело в беспокойстве за мужа? Или здесь что-то еще…

– О чем ты хотела поговорить? – напоминаю, когда она снова наполнила чашки.

Эовен убирает руки под стол и поднимает на меня виноватый взгляд:

– Эль… ты мне почти как сестра… ты спасла меня и нашего Сианэля, благословила нас с Мерильеном… Можно я буду с тобой откровенна?

– Эм… – чувствую растерянность, – ну конечно, о чем речь.

– Скажи, у вас с Повелителем все хорошо?

Мои брови лезут на лоб.

– Гхм… странный вопрос. Ну… не жалуюсь. А в чем дело?

– Силириен.

– Что – Силириен?

– Мне кажется, она хочет соблазнить Повелителя…

От неожиданности я давлюсь чаем. Кашляю так, что перепуганная Эовен вскакивает, едва не перевернув свою чашку, а всполошившийся Савьен подбегает ко мне и замирает, не решаясь постучать по спине мое хрупкое тельце.

С трудом откашлявшись, падаю в кресло и, обмахиваясь салфеткой, хриплю:

– Что ты сказала? Он же ее племянник!

Эльфийка качает головой:

– Близкое родство не имеет значения, у них разные расы, разная кровь. Я видела, как она смотрит на него. Как на желанный трофей.

Я не верю своим ушам.

– Эви, ты что-то путаешь. Где она могла видеть Эрионара? Она ведь даже не обедает с нами!

Эовен снова опускает глаза. Руки эльфийки нервно мнут салфетку, по лицу разливается румянец.

– Эль, ты не знаешь, но… после обеда, когда ты на занятиях с ниром Садарном, Повелитель ходит в фехтовальный зал. Несколько раз он тренировался с Мерильеном, и мы с Силириен тоже там были. Так вот, она с него глаз не спускала! А однажды попросила, чтобы он провел с ней тренировочный бой. Повелитель согласился…

Она замолкает, закусив губу, и смотрит на меня таким взглядом, словно я должна сама все додумать.

– Ну? – подталкиваю ее.

– Силириен одна из лучших фехтовальщиц дроу. Она несколько раз выигрывала золотой седжак на ежегодном турнире, а тут поддалась. Притворилась, что подвернула ногу, и упала, причем так, что Повелитель оказался сверху. Их поза была… весьма… вызывающей…

Не знаю, что ей ответить, как реагировать и вообще уже не рада, что мы заговорили об этом. Как бы я ни относилась к Эрионару, он всегда ведет себя со мной как образец добродетели. Но теперь в голову лезут воспоминания о его бурном прошлом. А еще о том, что он мужчина. Молодой и в полном расцвете сил.

Асуры горячи и любвеобильны. Это известно всем. Они могут веками ждать свою виалле и не дождаться, но это не делает их монахами, наоборот. Подарить асуру ребенка может только истинная суженая, поэтому, в ожидании этой суженой, они ни в чем не ограничивают себя. Случайные связи для них обыденность, а в прошлом Эрионара уже есть парочка громких скандалов.

Но я не могу поверить, что он снова взялся за старое. Ведь у него есть я! Асур, нашедший свою виалле, будет ей верен до самой смерти. И уж если брать так глубоко, то теряя ее, он и сам умирает.

А с другой стороны… Мы ведь так и не стали супругами по-настоящему. Может, в этом все дело?

– Почему ты решила, что она притворилась? – бормочу в полной растерянности.

– Она попросила, чтобы он отнес ее к целителям. Хотя могла сама вправить вывих, да и Мерильен мог. Самый слабый дроу может вправить вывих! Тебе этого мало?

Представляю эту сцену: вот Силириен делает вид, что подвернула ногу и со стоном падает на пол, увлекая за собой Эрионара. Прекрасная дроу с бледным лицом и разметавшимися серебристыми волосами оказывается под асуром. Они смотрят друг другу в глаза, их губы так близко, что они ощущают прерывистое дыхание друг друга. Ее грудь бурно вздымается, полупрозрачная туника съехала с одного плеча, открывая нежную кожу…

А потом он несет ее на руках, и она прижимается к нему как ребенок, пряча довольную улыбку…

Трясу головой, отгоняя эти картины. Меня охватывает странное чувство. Неприятное, горькое.

Неужели я ревную Эрионара к Силириен? Да, повод есть, но есть ли у меня право на ревность?

Для всех мы с Эрионаром супруги, и Силириен знает, что я его виалле. На что она рассчитывает, так глупо соблазняя его? Или знает, что наш брак все еще не консуммирован?

Как бы там ни было, у меня нет никакого морального права ревновать Повелителя.

Но почему же тогда мне так неприятна сама мысль о том, что Эрионар и Силириен…

– Прости, – Эовен привлекает мое внимание, – я тебя расстроила…

– Нет-нет, – натянуто улыбаюсь, – все в порядке. Думаю, это была просто случайность. Лучше расскажи, как у тебя дела, как малыш? Да и тебе до родов осталось не так уж и много…

– Ох, – она всплескивает руками, – ты же еще не видела нашего Сианэля! Идем!

***

Первенец Эовен и Мерильена – довольно бойкий мальчуган. Серокожий и среброволосый, как все дроу. Он важно вышагивает по детской, цепляясь за юбки нянек, но увидев мать, тут же бросается к ней. Разумеется, на четвереньках.

– Ваше Высочество! Ваше Высочество! – причитают няньки-дварфки в четыре голоса. – Вы ушиблись? Вам больно? Давайте, мы подуем!

– Он ведь даже не плачет! – замечаю резонно.

– Сианэль очень стойкий, – улыбается Эовен, целуя малыша, – он никогда не плачет.

А мое сердце сжимается от тоски по собственным детям. Как они там, без меня?

Каждый вечер я активирую зеркало связи и прошу кормилицу Гуэнну показать моих малышей. Но видеть их, без возможности прикоснуться, потискать, поцеловать – это совсем не то! С каждым днем я скучаю все больше. И все больше хочу быть рядом с ними, хотя бы для того, чтобы снова почувствовать их младенческий запах. Они – последняя ниточка, которая связывает меня с Айрениром и нашим общим прошлым. Не желаю ее обрывать…

Отвожу взгляд, чтобы спрятать эмоции. На толстом ковре валяется куча игрушек: грифоны, фигурки дроу в доспехах, оружие. С удивлением понимаю, что оружие из металла, хоть и затупленное. Вспоминаю: дроу с рождения учатся владеть мечом. Новорожденному в колыбель кладут не погремушку, а ритуальный седжак, причем, он-то как раз остро заточен!

– Ма-а! – Сианэль дергает мать за юбку и требовательно тычет пальцем в мою сторону.

Склоняю голову набок и с интересом смотрю на него:

– Чего он хочет?

– Хочет, чтобы я представила тебя ему, – поясняет Эовен, изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо.

Но смех так и рвется сквозь ее поджатые губы. Да я и сама смеюсь. Уж слишком важный вид напустил на себя маленький принц. Ростом мне едва по колено, с трудом держится на нетвердых ногах, зато щеки надул, нос задрал и глазами поблескивает так, будто уже на троне сидит.

– Ма! – топает ножкой.

– Ну все, все, – соглашается Эовен. – Какой ты нетерпеливый, весь в отца. Нэль, это твоя тетка, Эльсамин Тильнаминуэр.

– Можно просто Эль, – милостиво разрешаю.

Малыш хмурит серебристые бровки. Смотрит на меня снизу вверх и пыхтит. Похоже, ему не нравится, что я выше него.

Ну что ж…

Присаживаюсь на корточки перед его высочеством. Наклоняюсь так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. И морщинка на переносице Сианэля медленно разглаживается, а взгляд светлеет.

– Ма, – говорит он уже другим тоном и довольно жмурится.

Малыш улыбается, демонстрируя первые зубки, и протягивает ручонку. Касается моего носа. Детские пальчики исследуют мое лицо. Я не мешаю.

– Интересно, он чувствует, что я не такая как все?

– Его магический дар все еще в зачаточном состоянии, – вздыхает Эовен. – Магистр Гарвейн сказал, что Нэль слишком быстро развивается физически. Скорее всего, он будет прекрасным воином, но не магом, как и все из рода Эл’Селверин.

– А мои малыши – наоборот, – вспоминаю с улыбкой. – Они родились с яркой магической аурой и до сих пор продолжают ее наращивать.

– Я помню, Эрионар тогда сильно нервничал.

Я тоже все помню…

Особенно то, как он отказался признать их своими вассалами. Тогда он сказал, что Первородный лес не входит в перечень его земель, а значит, сиды не могут быть его вассалами. С одной стороны, это так, и лунные эльфы – свободный народ. А с другой… Они беззащитны.

Эовен продолжает что-то говорить, но я уже не могу вникнуть в смысл ее слов, как ни стараюсь. Перед глазами разворачиваются картины из прошлого, которое я мечтаю забыть. Того самого прошлого, которое пробудилось во мне после признания Джанны.

Я будто заново переживаю все, что случилось тогда. Безумное бегство из Королевских холмов, нападение дроу, звон кандалов, подземелье, панику, чувство потери… И то, как капля за каплей из тела уходит жизнь…

Не хочу, чтобы моим детям пришлось пережить этот ужас. Но не знаю, как их защитить. Пока я без магии, я сама слабее ребенка и завишу от прихоти Эрионара.

– Ты меня совсем не слушаешь, Эль.

– Что? – вскидываю голову.

Эовен смотрит на меня с легкой обидой:

– Говорю уже третий раз: еще чаю хочешь?

– А? Нет, спасибо… Прости, но я лучше пойду, что-то устала.

– Хорошо, только будь с Силириен осторожнее. Я не хочу говорить про нее ничего плохого, но ведет она себя вызывающе.

Ах да, Силириен. Я почти забыла о ней…

Быстро прощаюсь. Не хочу развивать эту тему.

Бреду по коридорам, не замечая Савьена и раздумывая, как теперь быть. Если принцесса и вправду неравнодушна к Повелителю, то как я должна поступить?

Смолчать? Вести себя как ни в чем не бывало? Или попытаться выяснить правду?

Только хочу ли я знать эту правду?

***

Не могу избавиться от этой мысли. Она преследует меня несколько дней. Все вокруг замечают, что я стала сама не своя.

– Ты случайно не заболела? – беспокоится Брейн.

Качаю головой.

На уроке магистр Садарн недовольно ворчит:

– Вы стали рассеяны, нира, не можете повторить простейшее плетение. Сконцентрируйтесь на том, что делаете! Иначе мы никогда не перейдем к изучению устойчивых связок.

Он прав. Извиняюсь и усилием воли заставляю себя выбросить лишние мысли из головы. Но стоит мне оказаться рядом с Эрионаром – и все начинается заново.

Измучившись от подозрений, решаю: выберу удобный момент, подойду к нему и спрошу. Пусть скажет все как есть.

Если ему нравится Силириен… мы придумаем выход. Я вернусь с детьми в Заррагбан как вдова Айренира. Даггерт не откажется принять меня, наоборот, будет рад. А Эрионар пусть забирает принцессу в замок Молний. Так будет лучше для всех…

Только почему при мысли об этом мое сердце тоскливо сжимается?

За завтраком слишком много лишних ушей. Я жду удобного момента, пока мы останемся в Архиве наедине. Но внезапно Эрионар сам начинает:

– Эль, ты сможешь сегодня обойтись без меня?

Замираю посреди коридора и удивленно смотрю на него.

– Могу, но…

Он поясняет:

– Я должен отлучиться. Постараюсь вернуться к обеду.

И, судя по виду, он очень торопится.

Растерянно отпускаю его. Смотрю ему вслед и вдруг вспоминаю: Эрионар уже несколько дней странно себя ведет. Будто скрывает что-то.

Ревность и подозрения захлестывают меня с новой силой.