Глава 12

Я не скрываю случившееся и свои подозрения от Эрионара. Но предупреждаю, что хочу сама поговорить с Вейрахом. Он последний оставшийся в живых из клана Лесных кошек, и он единственный, кто долгое время томился в плену у эльфов.

История Вейраха очень печальна. Эльфы уничтожили всех его родичей, а он сам чудом спасся. Я помню, как мы встретились в первый раз: он пришел на помощь нам с Айрениром. Помню железный ошейник на его шее и обрывок цепи. Его исхудавшее, исполосованное шрамами тело. То отчаяние и надежду во взгляде. А потому ни минуты не сомневаюсь: Вейрах не предатель. Кто бы ни передал карту герцогу, это точно не он! Но он может знать того, кто это сделал.

За обедом поговорить с ним не удается. Не хочу, чтобы в курсе нашей беседы были еще Мерильен и его супруга. Эовен и так нервничает, потому что кронпринц планирует отбыть с посольской миссией на земли орков и лично встретиться с верховным вождем – Будгаром Сломанным Клыком.

Эта новость меня удивляет:

– Можно узнать цель миссии?

Мерильен флегматично кивает в сторону Эрионара:

– Его спроси.

Асур бросает на кронпринца строгий взгляд:

– Нужно выяснить, откуда у Будгара деньги. Сам я явиться к нему не могу: территории орков не входят в мои владения. А посвящать в это кого-то еще – плохая идея. Ты же, как кронпринц дроу, прибудешь с предложением мира и сотрудничества.

– Так почему не отправить нира Эрдайна? – интересуется Эовен. – Он же главный королевский посол!

Ее ладонь, лежащая на столе, слегка дрожит, и Мерильен накрывает ее своею – поверх светлой ручки жены кладет свою серую. Это простой жест защиты и любви, но он заставляет мое сердце сжаться от нахлынувшей печали.

– Не выйдет, – мрачно замечает Эрионар. – Посла не допустят в шатер верховного вождя, а нам нужно именно туда. Если же в качестве гаранта мира прибудет сам кронпринц, то не принять его лично Будгар не сможет, это ведь оскорбление, равносильное объявлению войны.

– Но разве орки уже не напали на Рох?! – возмущенно смотрю на него.

– Как сказали официальные представители вождя, это была досадная оплошность, и виновники уже наказаны по всей строгости закона, – ухмыляется Мерильен, демонстрируя клыки. – Исключая успевших сбежать с герцогом Анторийским.

Я с досадой утыкаюсь в тарелку. Похоже, эти двое уже все решили между собой, только когда? Когда они спеться успели? И почему мне так неприятно при мысли об этом?

– И когда ты отбудешь? – слышу тихий голос Эовен.

– Как только магистр Гарвейн передаст подслушивающие артефакты.

– Ты хочешь подкинуть их в шатер вождя? – вскидываю ошарашенный взгляд. – Если тебя поймают!..

– Не поймают, – отрезает кронпринц. – Эти артефакты особенные. Их невозможно отследить даже магической сетью. К тому же у меня будет с собой кое-что, чтобы заговорить оркам зубы.

Позже, собираясь в Архив, я спрашиваю Эрионара:

– Почему ты ничего мне не сказал?

Асур не понимает или делает вид, что не понимает меня:

– Что именно?

– О том, что вы придумали с Мерильеном.

Он удивленно выгибает бровь:

– А должен был?

Увидев, как изменилось мое лицо, терпеливо добавляет:

– Эль, у тебя своих проблем полно, зачем тебе еще и эти? Мы сами все выясним, а ты просто учись. Тебе нужно думать о детях и о том, как вернуть свои силы. Все остальное предоставь мне.

В его словах есть доля истины.

– А Даггерт знает? – ворчу по инерции, не желая признавать его правоту.

– Да. Это как раз его идея отправить Мерильена. Никого ниже рангом к Будгару не пустят. Орки помешаны на своем вожде. Они считают его сыном самого Рилль’Аргвана.

– А если с ним что-то случится? Эовен скоро рожать! Как она будет без Мерильена?

– Он успеет вернуться. До однолуния еще три недели, а до орочьих земель порталом рукой подать.

– И все равно мне это не нравится, – заявляю и отворачиваюсь.

Эрионар кладет руку мне на плечо. Кладет – и тут же отдергивает, но после его прикосновения остается теплый след.

Когда он прикасается ко мне вот так, через одежду, я не ощущаю того болезненного возбуждения, но все равно каждый раз по моему телу прокатывается волна тепла.

– Не переживай за него, – произносит асур внезапно охрипшим голосом. – Идем, тебя ждет Садарн.

***

Магистр Садарн встречает меня многообещающей усмешкой и до самого ужина заставляет отрабатывать какие-то дурацкие заклинания на призыв светлой магии. Слишком простые для того, кто еще недавно владел небывалым могуществом, но слишком сложные для того, кто утратил все силы.

Я мучаюсь несколько часов, прежде чем наконец-то могу ощутить слабый отклик. К этому времени с меня уже пот градом льет, раскалывается голова, а пальцы ноют от того, что приходится складывать их в немыслимые фигуры. И вообще, я несколько раз порываюсь вскочить и сбежать, но каждый раз пронзительный взгляд Садарна приковывает меня к месту, а тихий насмешливый голос вещает:

– Неужели сдаетесь, нира?

И я, стиснув зубы, падаю обратно в кресло и до изнеможения выворачиваю пальцы, повторяя за ним:

– Руна «удх» – мой разум открыт, руна «садх» – мое тело расслаблено, руна «нутхар» – я призываю светлую силу Эретуса…

Вроде ничего сложного, только вот пальцы никак не желают складываться нужным образом. Ну не гнутся так пальцы у нормальных людей! А еще произношение. Названия рун нужно произносить на древнеэльфийском – языке, который давно уже не используется в быту, только руны на нем и читают. С характерным придыханием, двойным звучанием и фрикативными согласными. А я очень быстро понимаю, что мой язык категорически против подобного издевательства.

В общем, учение дается несладко. Вне себя от усталости и злости я выкрикиваю:

– Удх-садх-нутхар!

В скрюченных пальцах отзывается слабый разряд.

Но я осознаю это лишь минуту спустя.

– Еще раз! – цедит Садарн, подаваясь ко мне и впиваясь в фигуру из пальцев пристальным взглядом. – С той же интонацией. Ну!

– Удх-садх-нутхар!

В кончиках пальцев колет уже ощутимее, и я с трепетом поднимаю ладони к глазам.

– Еще! Быстрее!

Повторяю слова заклинания одно за другим. Чувствую, как покалывание усиливается с каждым звуком, слетающим с моих губ, с каждой фигурой, в которую я выворачиваю ноющие пальцы, а сердце начинает биться быстрее.

Наконец минуту спустя между сомкнутыми пальцами проскакивает разряд. Крошечная искорка света. Но я ее вижу! И, сбившись на последней руне, визжу от восторга. Вскочив с кресла, бросаюсь к Садарну и на радостях едва не прыгаю ему на шею.

– Вы видели?! – меня переполняют эмоции. – Вы это видели? У меня получилось!!!

– Успокойтесь, нира, – магистр отвечает легкой улыбкой. – Я разделяю ваш восторг, но будет лучше, если вы с меня слезете.

И он красноречиво опускает взгляд вниз.

Я прослеживаю за ним и краснею.

– Прошу прощения, – бормочу, снимая ногу с начищенной щегольской туфли нира ректора.

– На сегодня достаточно, – произносит Садарн, не меняя тона, и подает мне баночку из нефрита. – Помассируйте пальцы с этим кремом, он снимет судороги. А на ночь обильно намажьте и наденьте нитяные перчатки.

– Судороги? – я таращусь на свои бедные пальцы. Они зудят и ноют от боли.

– Да, обычно на первом курсе это проблема всех студентов. Потом станет легче.

– Вы меня обнадежили, – с благодарностью забираю баночку.

– Завтра в это же время. Отработаем руну «йорль». А в качестве домашнего задания поработайте над ее правильным произношением.

Хочется выть от досады, но спорить не смею. Садарн и так возится со мной больше, чем я заслуживаю. К тому же в первую очередь я это делаю для себя!

***

После ужина мы, как и вчера, решаем занять себя игрой в динтар. Кажется, это уже начинает превращаться в традицию. На этот раз Эрионар тоже присоединяется к нам.

Я машинально бросаю кубики, думая лишь о том, как расспросить Вейраха. И как вообще оказаться с ним наедине. Не могу же я спросить его в лоб при всех. Он хоть и принял главенство Брейна, но все равно ощущает себя отдельной автономной единицей – последним представителем исчезнувшего племени. Совсем как я.

Даже если отзову парня в сторонку, остальные, конечно, не станут его допрашивать, но это может посеять ненужные мне подозрения. Я не хочу, чтобы Вейраха в чем-то подозревали.

Первая партия заканчивается моей безоговорочной победой. Но, судя по подозрительному перемигиванию парней, они мне поддавались. И Эрионар, похоже, был с ними в сговоре. Вон как задумчиво крутит фигурку эльфийского мага, которым мог запросто съесть моего короля дроу, но почему-то не съел, а поставил на соседнюю клетку. Сейчас его ход, но ходить больше некуда, на доске остались только мои фигурки.

– Ну что ж, – смотрю на притихшее братство, – жульничать вздумали?

Перевожу укоризненный взгляд на асура:

– И ты туда же! А еще старший! Чему подданных учишь?

Он выгибает бровь.

– Ага, значит, признаваться не хотим, – озвучиваю его жест и мстительно ухмыляюсь. – Ну, раз выиграла я, то каждый из вас получит по пять щелбанов!

С минуту наслаждаюсь произведенным эффектом и добавляю, делая страшный голос:

– Да-да, по пять щелбанов! И вам, Повелитель, тоже достанется!

А сама в предвкушении уже потираю руки.

– С кого бы начать?

Веры смущенно переглядываются. Видимо, не ожидали, что я выкину такое коленце. Но мне только это и нужно.

– Гхм… – осторожно начинает Брейн. – Может, мы хоть глаза закроем, а то неудобно как-то. Перед Повелителем-то…

– Не-е-е, – тяну многообещающе, – каждая жертва выйдет со мной в коридор. Там свое и получит. А начну я… – обвожу взглядом их растерянные мордахи и тыкаю пальцем в Вейраха, – с тебя!

Парень невозмутимо пожимает плечами:

– Как пожелаете, Прекраснейшая, – и встает.

Я цепляю его под локоток и тащу в сторону дверей, сопровождаемая растерянным гулом.

Убедившись, что дверь в апартаменты плотно закрыта, а в коридоре никого нет, разворачиваюсь к Вейраху. Бедняга уже плечи сгорбил и голову нагнул, чтобы мне было удобнее отвешивать ему щелбаны. Заботливый!

Упираю руки в бока.

Со стороны мы представляем забавную картину: здоровый мускулистый мужик и метр с кепкой – я. Да я ему еле до груди достаю! Не нагнись он, пришлось бы прыгать.

– Вейрах, – начинаю тихонько, – мне нужно кое-что у тебя спросить, но так, чтобы никто не узнал про наш разговор.

Он смотрит на меня одним глазом. Второй на всякий случай зажмурен.

– Значит, бить не будете? – хмуро интересуется.

– Буду! – заверяю. – Но позже. Скажи, ты знаешь, что у альфы Лесных кошек была карта Первородного леса?

Вейрах задумчиво чешет нос.

– Ну, была… – выдает через минуту. – У каждого альфы была.

– А куда она делась?

– Не знаю, мне ее не давали.

– Тогда скажи, как погиб твой альфа?

Вер отводит взгляд.

– Земли нашего клана граничили с землями графа Талариана. Молодняк иногда тайком пробирался через границу, поживиться в его лесах…

– Браконьерствовали, значит.

– Ну, вроде того. Взрослые ругали, наказывали, но разве мальчишки послушают старших? – его лицо искажается, будто воспоминания доставляют физические мучения. – Когда в тебе кипит дух охоты, а горячая кровь бьет в голову, не думаешь о последствиях. Но однажды молодняк напоролся на эльфийскую стражу. Граф угрожал, что повесит всех, чтоб остальным неповадно было. Альфа сам сдался в плен в обмен на то, что эльфы отпустят детенышей.

– И граф отпустил?

Вейрах кивает, но добавляет:

– Только потребовал наши земли вдобавок, и чтобы весь клан присягнул ему.

– И вы согласились, – понимающе усмехаюсь. – Но ты не сказал, как погиб твой альфа.

– Никто не знает. Мы его больше не видели, он просто вошел в замок графа и больше не вышел.

Значит, альфа Лесных кошек пожертвовал собой, чтобы спасти безмозглый молодняк. И что-то во взгляде Вейраха подсказывает: он тоже там был. Может, не заводилой, но одним из тех, кто нарушил чужие границы. Одним из тех, кто по глупости подставил свой клан и своего альфу. Чувство вины мучает его до сих пор.

– Сколько тебе тогда было?

– Шестнадцать, – бурчит вер, наклоняя голову еще ниже. – Вы презираете меня за это, Прекраснейшая?

Издаю тяжкий вздох и разминаю пальцы:

– Вот сейчас отвешу пять щелбанов – и считай, что ты прощен. И не нужно корить себя. Ты был ребенком.

Он возмущенно вскидывает голову:

– Я был мужчиной!

– Если бы ты был мужчиной, – заявляю, хватая его за ухо и заставляя нагнуться, – то вел бы себя как мужчина. А вы все вели себя как избалованные дети. Разве вас не учили, что брать чужое нельзя?

Отвешиваю щелбаны, не жалея. У Вейраха лоб краснеет, у меня гудит рука. Но он стойко выдерживает всю экзекуцию.

– Теперь иди, мужчина, зови остальных, – фыркаю, потирая пальцы, которые еще не пришли в норму после издевательств Садарна. – Желательно по одному!