Глава 11

Позже, лежа в кровати, тоскливо смотрю в темноту.

Этот день был слишком длинным и слишком утомительным. Только на рассвете мы покинули замок Молний, а уже столько всего случилось! Знакомство с шелки, пугающее пророчество, долгожданная встреча с Брейном, обморок Эрионара и, на закуску, мое видение.

Сердце тоскливо сжимается, а глаза наполняются влагой.

Рассерженно вытираю ее.

Нет, хватит плакать. На завтра у меня назначен первый урок, а в Архиве ждут стопки древних рукописей, которые кроме меня никто не сможет прочесть. Если я хочу чего-то добиться, если я хочу стать кем-то большим, чем просто виалле Повелителя, и вернуть своим детям то, что им принадлежит по праву, я больше не буду плакать.

Закрываю глаза.

Комнату наполняет непривычная тишина. В замке Молний всегда слышится журчание фонтанов, а по ночам раздаются трели соловьев, садовых камышовок и зорянок, которые во владениях Эрионара поют круглый год.

Здесь же, в подземной столице дроу, тишина кажется почти осязаемой. Стоит протянуть руку – и коснешься ее.

Это угнетает. Но ведь я решила быть сильной, если не ради себя, то ради Айренира и наших детей. Представляю их спящие личики.

– Пусть мама вас не слышит, но вы ведь слышите меня, правда? – шепчу, отчаянно желая, чтобы это было правдой. – Мама сделает все, чтобы вы были счастливы.

Меня наполняет невыносимое щемящее чувство, от которого перехватывает дыхание.

Я уже скучаю по ним. Уже хочу к ним вернуться и жалею, что покинула замок Молний. Здесь, в Миррагделе, тяжелее, чем я представляла. Все вокруг напоминает об Айренире и тех недолгих счастливых мгновениях, которые были у нас.

Смогу ли я справиться с ношей, которую взвалила на себя? Ведь мне даже не с кем ее разделить…

Как бы там ни было, я должна победить. Главное – безопасность моих малышей!

***

На следующий день сразу после завтрака мы с Эрионаром возвращаемся в Архив. Занятия с ниром Садарном назначены на послеобеденное время, потому что с утра он занимается своими прямыми обязанностями – преподает искусство светлой магии в академии Лирровельенора.

Магистра Гарвейна в Архиве нет. Я бы не обратила на это внимания, ведь мне и так есть чем заняться, но мысль, что мы с Эрионаром остались наедине в замкнутом пространстве, тревожит меня и не дает сосредоточиться.

– Он вернется после обеда, – асур машет листком, оставленным на столе.

– Отлично, – бурчу, пряча недовольство.

Эрионар ведет себя так, будто вчера ничего не случилось. И это меня напрягает. Я-то ждала, что он захочет объясниться, но нет, Повелитель даже не вспомнил об этом. Вот и пойми его!

Надо признать, я ощущаю вину. Брейн прав, не стоило петь ту дурацкую песню. Но что сделано – то сделано, нужно жить дальше.

Вчера Гарвейн показал нам стеллажи с рукописями сидов. Бумаги находятся в дальнем углу Архива и свалены кучей без всякой систематизации. Да и как иначе? Никто из дроу не может даже названия прочитать! А куча весьма впечатляющая. Здесь есть и пергаментные свитки, запечатанные в серебряные и медные тубусы, и пухлые фолианты в берестяном переплете, и облаченные в кожу гримуары с гравюрами.

До сих пор на Эретусе магические книги переписывают от руки, причем писарь вкладывает в каждую строчку часть своей магии. Без этого книги станут всего лишь набором букв и страниц. Но маги-теоретики, все как один, обладают ужасным почерком. Попробуй еще разбери их каракули.

– С чего начнем? – интересуется асур, задумчиво глядя на гору свитков и постукивая хвостом по бедру.

– Давай с самого конца и будем продвигаться к выходу? – предлагаю, пряча тяжелый вздох.

Если нам не повезет, то мы застрянем здесь на месяц, а то и больше. Ведь мало прочесть название, мне придется просматривать весь текст, пытаясь вычленить ключевые слова. Одна надежда, что моя кровь отзовется – и свитки отреагируют на нее.

Спустя полчаса работа кипит во всю: Эрионар, стоя на передвижной платформе, подает мне тубусы, я осторожно раскрываю их, разворачиваю свитки и пробегаю глазами, ожидая увидеть всего две руны: «йон синруадх» – вечная птица, или «надхе суар» – воскрешение. Не найдя желаемого, издаю тяжкий вздох, упаковываю бесполезный пергамент обратно в тубус и откладываю в сторону.

Перебирание древних бумажек угрожает затянуться надолго…

От напряжения у меня начинают болеть глаза, затем к ним присоединяется и голова. Я уже собираюсь сказать, что все, не могу больше, но меня прерывает характерное гудение зеркала связи.

Мы с Эрионаром обмениваемся удивленными взглядами. Интересно, кто это там?

– Пойду, гляну, – говорит он, опуская платформу.

Я устало пожимаю плечами: кто бы там ни был, он в любом случае не знает языка сидов и ничем не сможет помочь.

Через пару минут раздается сухой голос асура:

– Приветствую, Ваше Величество.

Мои уши встают торчком.

Величество? Какое из них?!

– Это зависит только от Эль, – продолжает Эрионар, отвечая, видимо, на вопрос собеседника. – Как она скажет… Хорошо, я ее позову.

Слышатся приближающиеся шаги. Я быстро утыкаю нос в очередной свиток и придаю лицу мученическое выражение. Пусть думает, что я страдаю над текстом, а не подслушиваю разговор.

– Эль, – асур останавливается у меня за спиной.

Я вопросительно оглядываюсь.

Он стоит, привалившись к одному из стеллажей, и смотрит на меня очень странно.

– Это Даггерт, – отвечает на мой немой вопрос. – Он хочет поговорить с тобой. Наедине.

– И о чем? – бормочу, поднимаясь.

Нервы где-то в районе желудка превращаются в тугой узел.

– Он мне не сказал. Я оставлю вас на десять минут.

Эрионар касается своего кольца-амулета. Хочу остановить его, даже рот открываю, но замираю, так и не произнеся ни слова. Губы асура изгибает понимающая улыбка. Он поворачивает кольцо и исчезает.

Я направляюсь к злополучному зеркалу.

***

Даггерт ждет, угрюмо постукивая пальцами по столу. В зеркале виднеется его хмурое лицо и кряжистая фигура до пояса.

Меня и раньше удивляло, почему король дроу так отличается от своих высоких и стройных соплеменников. Он хоть и не выглядит таким низкорослым, как дварфы, но сложение у него более мощное, чем у того же Айренира. И всегда при взгляде на него у меня возникает крамольная мысль: а не согрешила ли мать Даггерта или бабка с каким-нибудь дварфом?

Разумеется, высказывать вслух свои подозрения я остерегаюсь. Но в какой-то книге мне попались гравюры молодого Даггерта и его брата Дартовера – того самого короля, который уничтожил сидов, а сам сошел с ума. Так вот, у Дартовера внешность идеального дроу: высокий, стройный, с острыми, хищными чертами и колючим взглядом. Даггерт ниже его на полголовы и в два раза шире в плечах. Да и лицо у него отличается: широкие скулы, крупный нос, тяжелый квадратный подбородок.

А может, это не мать согрешила? Может, как раз отец Даггерта прижил его от любовницы-дварфки?

– Не узнаешь? – хмыкает он, выводя меня из задумчивости. – Вроде недавно виделись.

Я понимаю, что уже минуту стою, положив руку на спинку кресла, и невежливо таращусь на короля.

– И вам здравствовать, – изображаю приличествующий случаю кивок и опускаюсь в кресло. – Зачем вы хотели меня видеть? И почему наедине?

Он прекращает постукивать по столу и подается вперед.

– Есть новости. Разведчики доложили, что в Первородном лесу повысился магический фон. И его эпицентр находится как раз в районе Королевских холмов. Похоже, герцог пытается пробиться к подземному храму.

Я замираю, стараясь не выдать эмоций. Только чувствую, как сжимаются пальцы, впиваясь в подлокотники кресла.

– Карион?! – выдыхаю, не веря своим ушам. – Но… это невозможно!

Даггерт морщится:

– Похоже, ему помогают одни из сильнейших эльфийских магов. Мои разведчики следят за ними, но ты сама понимаешь: мы можем только наблюдать сверху, да и то ночью или в пасмурную погоду. Наши маги создали амулеты-щиты, закрывающие от солнечного света, но их резерв не бесконечен, хватает на пару часов – не больше. К тому же герцог понял, что за ним следят, и стал осторожнее. Мы на несколько дней потеряли его из виду, а потом вдруг этот резкий всплеск. Он был настолько силен, что повредил следящие амулеты. Но это не все.

Король делает красноречивую паузу, чтобы добавить:

– Переизбыток магии пробудил всякую нечисть, причем ее стало гораздо больше, чем раньше. Как думаешь, с чем это связано?

Тру виски:

– Дайте сообразить…

Первородный лес испокон веков принадлежал сидам. Он был их домом. Но что случается с домом, у которого нет хозяев? Он зарастает бурьяном и пылью, начинает ветшать и в конце концов разрушается.

Первородный лес зарос бурьяном. Я сама видела то, во что превратились деревья: они стали вместилищем зла, у которого нет названия. Когда мы с Савьеном и Арлет попали туда, мне казалось, что ветви – это корявые руки чудовищ, узловатые корни – их ноги. И что из каждой кроны за нами наблюдают маленькие злобные глазки.

Сиды ушли, забрав с собой свет, и лес заполнила тьма. Теперь в этой тьме обитают биншит, завораживающие путников смертельными песнями, и оборотни. Не веры, именно оборотни – злобные, кровожадные и безмозглые существа. С ними мне тоже пришлось столкнуться, и память об этом еще свежа.

– Вы знаете, что за маги ему помогают?

Даггерт усмехается:

– Подозреваю, это дети одного из высших эльфийских домов, только им под силу такое. Но никаких доказательств у меня нет.

– Но мы можем сделать хоть что-то? Сообщить Тиадару, к примеру.

– Этому сопляку? Боюсь, он ничем не сможет помочь.

– Эрионар ему доверяет, – качаю головой. – К тому же вы говорили, что с эльфами сбежали и несколько оркских шаманов. Может, пробуждение нечисти это их рук дело?

– Сомневаюсь, что у них хватило бы сил, – ворчит король.

– Вы сомневались и в том, что эльфы с орками смогут объединиться против дроу.

– Спасибо, что напомнила, – бросает он недовольно. – Эльфы всегда хотели получить власть над миром, их до сих пор гнетет, что они вынуждены подчиняться асурам, а нынешний король слишком молод, чтобы держать в узде распоясавшихся аристократов. И вот еще что…

Он наклоняется к зеркалу и, глядя мне в глаза, цедит сквозь зубы:

– Есть кое-что, что меня беспокоит больше всего остального.

Я напряженно смотрю на него:

– И что же?

– Герцог не просто так сбежал именно в Лес, и не просто так скрывался там целый год, а теперь вдруг возник рядом с Королевскими холмами и пытается проникнуть внутрь. У него наверняка есть карта!

– Карта? – замираю с открытым ртом. И тут же хватаюсь за голову: – Карта! Я сегодня уже штук пять нашла. Правда, они написаны рунами сидов, но что если вы правы, и герцог сумел достать карту Первородного леса на эльфийском или еще каком-то известном языке?

Даггерт удовлетворенно хмыкает:

– Такие карты есть, точнее, были, но их все изъяли и уничтожили, когда после ухода сидов в Лесу начали целыми обозами погибать путники. Прямой тракт через Лес всегда был самой короткой дорогой между Лирровельенором и Драконьими горами, я сам пользовался им не раз. Но после гибели сидов этот путь стал смертельно опасным.

Пытаюсь осознать его слова. Если он прав, то тогда понятно, почему герцогу Кариону удавалось скрываться в Лесу целый год.

– А у кого были карты?

– У всех. У эльфов, веров, урнвагов. У нас тоже были.

– Вы уверены, что все уничтожены?

– Если бы был уверен, то не выдвинул бы эту теорию. Карты делались именные и магически привязывались к владельцу, а впоследствии должны были перейти по наследству первому в роду. Когда объявили приказ Владыки Леоверена, все владельцы карт собрались в Зале Суда и прилюдно уничтожили свои артефакты. Того, кто не сделал бы этого, ждало наказание.

– Значит, это Леоверен приказал уничтожить карты…

– Да, слишком многие хотели поживиться сокровищами покинутых Королевских Холмов, но никто из этих любителей острых ощущений не вернулся оттуда.

Вздрагиваю, припомнив свои приключения в Первородном лесу. Если бы не Айренир и Вейрах…

Вейрах!

Меня накрывает внезапное понимание.

– Ваше Величество! – подаюсь к королю. – А у веров ведь тоже были карты? Как их раздавали?

– Каждому альфе в руки. Но могу поклясться, что предшественник твоего дружка Брейна сжег свой экземпляр. Потому что видел это собственными глазами.

– А если альфа погиб, не оставив наследника?

– Тогда карта перешла бы тому, кто занял его место.

– А если некому занимать? Если официально весь клан погиб, а его название стерто из книги кланов без возможности восстановления?

Даггерт хмурится, обдумывая мои слова.

– Тогда… – произносит медленно, – тогда карту признали бы утерянной. Но от такой карты и пользы нет, если только последний владелец не отдал ее добровольно кому-то еще…

– В обмен на что-то жизненно важное? – подсказываю, уже понимая, что головоломка разгадана. И, не сдерживая эмоций, бью по столу. – Спасибо, Ваше Величество. У герцога точно есть карта, и я даже знаю, где он ее взял!