Глава 15

Миррагдель испокон веков называют столицей Тор-на-Дун, а еще городом дворцов, хрустальных башен и алмазных шпилей. Высоко над ним поднимается каменный свод гигантской пещеры. Свод теряется в темноте и тумане, но его поддерживают многочисленные столбы-колонны, сделанные из светящегося в темноте минерала. Крыши дворцов и домов тоже светятся. Вдоль улиц и переулочков идут ряды сияющих шаров. В подземный город никогда не заглядывает солнце, но здесь и без него очень светло.

– Это мирилл – солнечный камень, – Гарвейн описывает все, что мы пролетаем. – По преданию, когда боги прокляли Эл’Селверин и изгнали с лица земли, наш народ много дней блуждал в пещерах в поисках пристанища. Но пришел момент, когда последний факел погас, и дроу остались без света. В темноте они потеряли детей. Малыши заблудились. Взрослые искали их несколько дней и уже не верили, что найдут, когда вдруг увидели маленький огонек. Огонек приближался к ним из мрака подземного хода. Все схватились за оружие, но еще чуть-чуть – и из темноты вынырнул маленький мальчик, который нес в руке осколок солнечного камня. За ним шли остальные дети. Оказалось, они нашли огромную пещеру со светящимися столбами. А еще там был водопад, который стекал в озеро с рыбами. Вот оно.

Мы уже отдалились от центра города и теперь летим прямо в туман, переливающийся всеми оттенками радуги. Из тумана слышится шум. Он постепенно нарастает, становится все громче, и вот мне в лицо брызжет влажной прохладой.

– Что это?

Мой голос тонет в бурлящем гуле.

– Смотрите, Прекраснейшая, это сердце и кровь Миррагделя.

Мы влетаем в туман. Точнее, это вовсе не туман, а миллиарды крошечных капелек воды, в которых играет радуга. Откуда она здесь взялась?

Я опускаю взгляд вниз.

Под нами сияет огромное озеро, заключенное в чашу из мирилла. Светятся не только его берега, но и дно! А с одной стороны вода в озере буквально кипит от бурного потока, который беспрерывно падает откуда-то сверху.

– Откуда идет вода? – кричу, повернувшись к Гарвейну.

– Из верхней пещеры, – тот силится перекрыть шум воды. – Над нами еще несколько уровней, там живут дварфы.

– Мы можем подняться туда и посмотреть?

– Давайте попробуем.

Он дает беззвучную команду грифону, и тот устремляется вверх, вдоль несущегося потока.

Вода в водопаде стоит сплошной стеной. Причем за ней не видно края пещеры. Словно кто-то наверху выдвинул гигантскую трубу на несколько метров вперед и открыл задвижку.

Озеро внизу уже скрылось за пеленой тумана, когда я краем глаза замечаю крылатую тень, мелькнувшую за завесой воды. Это грифон с двумя всадниками.

– Вы видели? – забывшись, хватаю Гарвейна за руки.

От моего прикосновения дроу вздрагивает и шипит:

– Осторожнее!

– Что такое, в чем дело?

– Ваши руки! Меня ударило светлым разрядом.

– Ух ты! – удивленно смотрю на свои ладони. – Неужели начало действовать?

– Скорее всего, это статический заряд, – ворчит мой спутник. – Вы постоянно тренируетесь, вот он и накопился. А сработал на мне, потому что я носитель противоположной силы. Все, дальше лететь нельзя, но и отсюда видно источник.

Он указывает вперед и вверх, так что мне приходится задрать голову.

Там, метрах в двадцати над нами прямо из темноты падает поток. Свод вокруг него светится голубым и зеленым, а вода вырывается в гигантскую щель с обломанными краями.

И снова с другой стороны потока я замечаю движение. Значит, Эрионар и Силириен там?

Внутри просыпается ревность. Глупое чувство! Я же сама отправила их вдвоем, так почему же сейчас мне так неприятно думать, что они оказались наедине?

***

Видимо, наши мысли с Гарвейном совпадают, потому что он направляет грифона в сторону мелькнувшей тени. Мы облетаем завесу воды и оказываемся за водопадом.

Здесь довольно людно: кроме нас парят еще два десятка крылатых созданий, причем на каждом сидит по всаднику или всаднице.

– Похоже, это место очень популярно у дроу, – хмыкаю удивленно.

– Вы лучше туда посмотрите, – советует маг.

Перевожу взгляд вслед за его рукой, и от открывшейся красоты у меня перехватывает дыхание.

Внизу расстилается долина, усыпанная светящимися камнями. Причем это не просто валуны, а кристаллы разных цветов, растущие целыми семьями. Синие, желтые, зеленые, фиолетовые – всех возможных и невозможных оттенков. Кажется, что мы попали в гигантскую шкатулку с драгоценностями.

– Сюда прилетают парочки, чтобы побыть вдвоем, – невесело поясняет магистр. – Это место называют Долиной Страсти. Видите вон те красные камни?

Он указывает на огромные, высотой с человеческий рост, кристаллы, над которыми мы как раз пролетаем. От них исходит яркое золотисто-алое сияние.

– Это «пламя дракона». Говорят, эти камни пробуждают страсть в самом холодном сердце.

– Тогда почему бы вам не заиметь кусочек такого камешка и не подкинуть его принцессе? – предлагаю.

– Потому что страсть – это не то чувство, о котором я мечтаю. Ну и к тому же я слишком стар, чтобы верить в сказки.

Услышав такое, я оборачиваюсь. Окидываю его недоверчивым взглядом:

– Магистр! Вы очень молодо выглядите!

– А вы видели хоть одного старого дроу, эльфа или асура?

– Кроме короля Даггерта? Нет, кажется…

– В том-то и дело. Мы все умело скрываем наш возраст с помощью магии, а его величество просто считает, что морщины и седины прибавляют ему респектабельности. Но пожелай он – и станет выглядеть моложе своих детей. Посмотрите на Повелителя Эрионара. Разве он выглядит дряхлым старцем? А между тем, у вас разница в возрасте несколько тысяч лет.

Его слова вынуждают меня задуматься. Конечно, я всегда знала, что Эрионар намного старше меня по любым меркам, просто никогда не заостряла на этом внимание.

Но Гарвейн прав. Все это время я воспринимала Эрионара едва ли не своим ровесником, инстинктивно ориентируясь на его внешний вид. А на вид ему больше двадцати семи и не дашь. К тому же он и ведет себя соответственно, не давит количеством прожитых лет. Рядом с ним я не чувствую себя неразумным дитем, хотя по годам не то что во внучки, а даже в праправнучки не гожусь! Но какой он на самом деле?

– Сколько же вам? – интересуюсь.

– Я почти прожил отпущенный мне век.

– А принцесса Силириен?

– По сравнению со мной она дитя.

И снова печальный вздох.

– Но ведь совершеннолетнее дитя? По сравнению с Айрениром я тоже была ребенком, но это не помешало мне полюбить его.

– Боюсь, у вас просто не было выбора, Прекраснейшая. Вы должны были его полюбить, чтобы сбылось пророчество.

– Нира, просто нира, – напоминаю с улыбкой.

– Хорошо, – сдается магистр, – просто нира.

– И вы всерьез думаете, что я полюбила его только из-за пророчества?

– Это все знают.

– То есть, по-вашему, если бы не игры богов, то между мной и Айрениром не возникло бы никаких чувств?

– Разумеется. Вы бы даже не встретились с ним или встретились, но как супруга Повелителя.

Вспоминаю нашу первую встречу с Айрениром. Это случилось в замке Молний, когда я чувствовала себя влюбленной в Эрионара и радовалась ответному чувству. И потом эти сны, в которых боги намеренно взращивали наше влечение друг к другу…

Неужели Гарвейн прав?

Меня охватывает раздражение.

– А раз Высшие силы так повелели, то я должна была влюбиться в него, даже если бы он оказался последним подонком?

– Да.

– Ну знаете! – подпрыгиваю, уже не сдерживая возмущения. – Мое сердце не часовой механизм! Его нельзя завести и заставить любить по приказу!

– Боюсь, что вы ошибаетесь, Прекра… нира, – быстро исправляется Гарвейн.

– Ошибаюсь? – презрительно фыркаю. – Так почему же ваши боги не заставят меня влюбиться в Эрионара? Почему в моем сердце до сих пор живет Айренир? Это же так просто: щелкнуть пальцами – и я перестану страдать. Почему же никто не щелкнет?

– Может быть, в вашем сердце все это время живет любовь к Повелителю, просто вы предпочитаете ее не замечать.

– Это чушь! – бросаю с презрением.

И, задрав голову к пещерному своду, дерзко кричу:

– Эй вы! Боги! Слышите меня? Давайте, сделайте так, чтобы я забыла про одного и полюбила другого! Вам же это раз плюнуть!

Я хочу еще что-то крикнуть, но мои губы закрывает мужская ладонь. Магистр Гарвейн шипит мне на ухо:

– Тише, на нас все смотрят!

И в самом деле, парящие рядом всадники кидают в нашу сторону удивленные взгляды.

– Какое мне дело до всех, – взбрыкиваю, сбрасывая его руку, – когда речь идет о моем счастье? Почему я должна думать о других? Мне всего двадцать пять по человеческим меркам, я еще жизни не видела, а уже успела овдоветь. Но мало этого, оказывается, моя судьба – навеки быть связанной с нелюбимым мужчиной! Жить с одним, а думать о другом. Разве это справедливо? Вот вы, магистр, сколько лет уже сохнете по принцессе? И боитесь ей в этом признаться? А я не боюсь!

Слова рвутся у меня с языка. Обидные, злые. Хочется еще много чего сказать, вывалить все, что накипело за последние месяцы. Но я понимаю, что Гарвейн не виноват в том, что со мной происходит, и поэтому обрываю себя.

Дроу не спешит отвечать. Между нами повисает молчание.

Мы облетаем Долину и все так же молча возвращаемся к водопаду. К нам приближается грифон принцессы.

– Эй, – кричит она и машет рукой, – мы спускаемся!

Силириен направляет своего зверя вниз.

Я отмечаю ее довольное раскрасневшееся лицо и сталкиваюсь с хмурым взглядом Эрионара. А он-то чем недоволен?

– Вы правы, – раздается за моей спиной тихий голос Гарвейна. – Я просто трус. Я боюсь признаться в своих чувствах, потому что боюсь получить отказ от юной девчонки и стать посмешищем на старости лет. А чего боитесь вы, нира? Снова стать счастливой?

На этот раз молчу я. Мне нечего сказать.

Наш грифон понемногу спускается, держась на расстоянии от грифона принцессы. Еще несколько минут – и мы достигаем земли. Грифон подгибает колени, позволяя нам спешиться. Я с удовольствием покидаю седло, но перед тем, как это сделать, все-таки оборачиваюсь к магистру и тихо сознаюсь:

– Я не боюсь стать счастливой. Я боюсь снова утратить счастье.

***

Прогулка не задалась. Настроение конкретно испорчено. После разговора с Гарвейном я чувствую себя подавленной, да еще, судя по взглядам, которые бросает на меня Эрионар, асур услышал мою последнюю фразу и принял на свой счет.

Мы с полчаса бродим среди разноцветных кристаллов, а потом решаем вернуться во дворец. Причем мужчины большей частью молчат, а у принцессы, наоборот, рот практически не закрывается. Она воодушевленно прыгает от камня к камню, рассказывая их историю, причем обращается исключительно к Эрионару. «Повелитель, взгляните сюда! Повелитель, взгляните туда!»

Меня это злит. Такое ощущение, что Силириен демонстративно игнорирует нас с Гарвейном. Хочется подскочить и хорошенько надрать ей уши. Останавливает только то, что мы с ней не на базаре. Поэтому я по-королевски делаю вид, что мне все равно. С напускным равнодушием поглядываю по сторонам и молчу.

Пока рядом не останавливается Эрионар. Я не слышу его шагов, просто чувствую, что за спиной потеплело.

– Ты довольна? – интересуется он глухим тоном.

Не оборачиваясь, пожимаю плечами:

– Чем именно?

– Ты мне скажи. Ты же не просто так задумала этот полет на грифонах? Знала, что мы с тобой не сможем лететь на одном, и нарочно пригласила принцессу с магистром. Я хочу знать: зачем? И почему именно их?

Я стою к нему спиной и кусаю губы. Сказать правду не могу, а врать не хочу, так что мне остается только молчать.

– Не хочешь говорить? – он понимающе хмыкает. – Что ж, твое право.

Эрионар отходит так же бесшумно, как и приблизился, а вместе с ним исчезает тепло. На миг мне сдается, что у меня за спиной образовалась дыра, из которой веет потусторонним холодом. Вздрогнув, оглядываюсь.

Конечно же, никакой дыры нет и в помине. Зато шагах в двадцати, у соцветия невзрачных серых кристаллов стоят Гарвейн и Силириен. Они что-то доказывают друг другу, размахивая руками.

– Думаю, нам стоит вернуться, – говорит асур, приближаясь к ним.

– Повелитель, рассудите наш спор, – тут же подскакивает Силириен, едва не хватая его за рукав.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не одернуть ее, а она щебечет как ни в чем не бывало:

– Магистр Гарвейн утверждает, что осколком алмазанита можно разрезать драконью чешую. Как такое возможно, если алмаз намного крепче алмазанита, но даже он не способен на такое?

– Вы спрашиваете из любопытства, принцесса? – уточняет Эрионар. – Или вас интересует способ добычи драконьей шкуры?

Я напрягаю слух.

– Чисто научный интерес! – спешит заверить Силириен.

Асур подходит к кристаллам и кладет на них руку.

– Алмазы действительно не могут нам навредить, – говорит он с легкой улыбкой. – Обычные алмазы. Но если их зарядить магией, причем смесью темной и светлой – тогда они станут для нас опасным оружием.

– Но алмаз может вместить только один вид магии! – возражает принцесса. – Каким бы крепким он ни был, а просто развалится на куски, если попытаться впихнуть в него оба вида.

– Вот именно. Алмазанит – единственный минерал в природе, способный вместить в себя одновременно светлую и темную магию без риска быть уничтоженным.

Я застываю с открытым ртом. Алмазанит! Вот из чего сделана тюрьма моего феникса! Я никогда не спрашивала об этом, а Эрионар не рассказывал.

– Этот минерал растет только здесь, в этой долине, всего с десяток соцветий, – продолжает Гарвейн таким тоном, словно читает лекцию по минералогии нерадивым студентами. – Его добыча запрещена законом, но иногда бывают исключения.

– Арисмилинкль, – хмыкаю я.

Мужчины оборачиваются ко мне.

– Вы угадали, нира, – улыбается магистр.

Силириен поджимает губы, недовольная тем, что теперь все внимание направлено на меня.

– Глупо, что я сама не догадалась.

– На самом деле ничего глупого нет, – поясняет Эрионар. – Алмаз и алмазанит отличаются только способностью впитывать магию. На глаз их не отличит даже опытный ювелир.

– Значит, кристалл для Арисмилинкля взят именно отсюда?

Смотрю на Гарвейна. Тот согласно кивает:

– Да, я лично его выбирал.

– Давайте вернемся, – капризничает принцесса. – Здесь становится людно! Повелитель, – она поднимает на Эрионара кокетливый взгляд, – вы обещали мне бой-реванш!

Не в силах смотреть на это, я молча направляюсь к нашим грифонам. В спину доносится голос асура, что-то объясняющий Силириен, но я приказываю себе не подслушивать. И так все понятно: она без стеснения вешается на него! У меня на глазах!

Меня догоняет Гарвейн.

– Не обижайтесь на нее, нира, – бормочет вполголоса, помогая забраться в седло. – Она ребенок, и сама не ведает, что творит.

– Ребенок? – смотрю на него сверху вниз. – Боюсь, что вы ошибаетесь.

Силириен кто угодно, только не ребенок! Сегодня я убедилась в этом собственными глазами. Неизвестно, что она задумала, но Эовен права: Силь смотрит на Эрионара как на желанный трофей. Больше того, она открыто демонстрирует это, совершенно не смущаясь случайных свидетелей!

Меня охватывает подозрение, что она таким образом мстит. Только кому и за что?

Мне?

А что я ей сделала?