Глава 16

Следующие дни проходят за уроками. Их столько, что лишний раз вздохнуть некогда. Тем более что мне приходится одновременно изучать два вида магии: темную и светлую. Мои учителя как-то обмолвились, что это первый случай в их многовековой практике. А магистр Гарвейн так вообще заявил, что взялся за научную работу на эту тему.

Правда, последнее время я начала замечать, что он витает где-то в иных мирах: нет-нет, и его взгляд становится задумчивым, а на губах появляется мечтательная улыбка. Наверняка в такие моменты он думает о принцессе Силириен.

Я же стараюсь свести с ней контакты до минимума. После нашей совместной прогулки принцесса начала появляться на совместных обедах и вести себя с небывалой для нее скромностью. Сидит, глазки в пол, изображая святую невинность, хотя мне прекрасно известно, что женщины-дроу и скромность – понятия несовместимые.

Еще Айренир рассказывал, что у его расы мужчины и женщины равны во всем: в войне, в науках, в любви. Особенно в любви.

Дроу не страдают от ложной скромности. Если девушке нравится мужчина, она может прийти и заявить права на него. Разумеется, если он свободен от брачных уз.

А еще у них особое отношение к браку. Дроу венчаются только со своими эллевиан – истинными сужеными. Во всех остальных случаях – создают временные пары. Такие пары могут жить вместе веками, но имущество у каждого будет свое, или просто встречаться для любовных утех. Если такая пара захочет расстаться, все сыновья останутся в доме отца, а дочери – в доме матери.

Так повелось испокон веков, еще с тех времен, когда дроу жили на поверхности и поклонялись богине Антхарейн.

По легенде она была супругой Рилль’Аргвана. Они вместе делили Первородную Тьму, пока Антхарейн не захотела властвовать единолично и не попыталась скинуть мужа с престола. За что и поплатилась. Темный бог не из тех мужчин, с которыми можно играть безнаказанно.

Меня же замучила ревность. Умом я понимаю, как это глупо, но поделать ничего не могу. Потому что вижу: принцесса играет! Играет роль скромной девочки-ромашечки для единственного зрителя – Эрионара.

Я стараюсь скрывать свои чувства, но, видимо, недостаточно хорошо. Вот и сейчас за ужином у меня внутри все кипит.

– Она хорошо изучила его предпочтения, – шепчет мне на ухо Эовен и кивает в сторону Силь.

Та мило краснеет и улыбается Эрионару, который, по обычаю, сидит во главе стола напротив Мерильена.

Хватаюсь за слова эльфийки:

– Что ты имеешь в виду?

– Силириен. С недавних пор она сменила тактику, разве ты ничего не заметила?

Конечно, заметила! Но признаться в этом – все равно что расписаться в собственном бессилии. Поэтому я равнодушно пожимаю плечами:

– Не понимаю, о чем ты, Эви.

Она с неодобрением качает головой:

– Похоже, ты многого не понимаешь или отказываешься понимать. Извини за то, что скажу сейчас, но ты должна это услышать. У Повелителя Эрионара до тебя было много женщин, так что его предпочтения всем известны. Его привлекают тихие, скромные девушки, нежные и хрупкие, как цветы.

– Настоящие эльфийки, – усмехаюсь. – Такие, как ты.

Она поджимает губы и награждает меня укоризненным взглядом:

– Мой отец хорошо воспитал меня, но сейчас речь не об этом. Силь хотела взять Повелителя с наскока, как мужчину-дроу, и, видимо, получила отказ. Только это не остановило ее. Я пыталась приструнить принцессу, но она мне нагрубила в ответ. Сказала, чтобы я не лезла в чужие дела.

– Ты говорила с ней обо мне?

– Прости. Но я не могу смотреть, как ты мучаешься! – восклицает Эовен с отчаяньем в голосе. – Она же нарочно делает это! Заигрывает с ним, строит глазки – и все у тебя на виду!

Я уже и сама догадалась об этом, но одно дело догадываться, а другое – услышать подтверждение со стороны.

– Ты знаешь, зачем ей это?

Эовен вздыхает:

– Боюсь, она винит тебя в смерти брата. Как-то я случайно услышала ее разговор с Мерильеном. Силь сказала, что если бы ты не появилась в нашем мире, то Айренир был бы жив.

– Бред, – шепчу, опуская глаза, – пусть обвиняет богов. К тому же пророчество…

Не успеваю договорить. Эовен под столом с силой сжимает мою ладонь. И произносит одними губами:

– Не все дроу хотят, чтобы пророчество Рахвен исполнилось! Разве ты сама еще не поняла? Они живут здесь веками, это их дом. Только старики, подобные Даггерту, еще помнят, как хорошо на поверхности, и мечтают вернуться. А молодежь ничего не хочет менять.

– Ты сейчас говоришь о Силириен? – уточняю также беззвучно.

– Да. Она очень любила брата. Берегись, Эль, боюсь, ее цель не Эрионар, а именно ты. Она хочет разбить твое сердце.

Мне удается выдавить из себя слабую улыбку, а еще хватает сил заверить, что мое сердце в надежной броне, и что похождения Эрионара меня не касаются. На самом деле я вру. Прежде всего – себе.

И убеждаюсь в этом на следующий же день.

***

С утра все идет как обычно. Я даже не догадываюсь, что это последний спокойный день перед тем адом, в который меня бросит судьба. Сначала Архив, потом занятия по магии, сегодня как раз очередь Гарвейна издеваться над моими многострадальными пальцами.

Мы с Эрионаром молча копаемся в бумагах. На столе высится небольшая стопка из тех, что я отложила. Там есть и тот трактат, из-за которого я свалилась с кресла. Асур об этом ничего не сказал, значит, Гарвейн держит слово и хранит в тайне этот маленький инцидент.

Непроверенных записей становится все меньше и меньше. Мы обнаружили несколько документов, в которых мелькают слова «феникс» и «магия жизни», а еще книгу с гравюрами, на которых в подробностях изображено рождение феникса. Но я молчу, что нашла ритуал воскрешения мертвых.

У меня было время подумать над тем, что в нем написано. Особенно поразмыслить над пунктом про жертву. И прийти к неутешительному выводу.

Со стыдом я призналась себе, что не готова стать этой жертвой. Не хочу умирать ради того, чтобы Айрэ вернулся к жизни и жил без меня! Я хочу жить вместе с ним! Хочу вернуть его для себя.

Если бы для его воскрешения нужно было кого-то убить, я бы убила. Но все гораздо сложнее. Кто-то любящий должен сам, добровольно отдать свою жизнь. И это точно должна быть не я!

Несколько дней я мучилась сомнениями, почти не спала, отвечала невпопад на уроках и даже начала огрызаться на невинные шутки веров. Пока не созналась самой себе: я не смогу его воскресить. Даже когда я верну силы феникса, этот факт не изменится. У меня нет нужной жертвы.

Нужно найти другой ритуал! Но как бы лихорадочно я ни искала, везде писалось одно и то же: кто-то должен добровольно отдать свою жизнь, чтобы Айрэ вернулся из мира мертвых.

Мне страшно от того, что я начала его забывать. Отчаянно цепляюсь за образ, оставшийся в памяти, но с каждым днем он становится все туманнее и туманнее.

Конечно, у меня есть медальон с его портретом, который я бережно храню и даже взяла с собой в Миррагдель. Да и в портретной галерее дворца висят огромные, в человеческий рост полотна, изображающие не только погибшего кронпринца, но и других членов его семьи: Мерильена, Силириен, Даггерта, даже Джанну. На месте портрета Дартовера зияет черный прямоугольник в тяжелой бронзовой раме, который я окрестила «квадратом Малевича». Есть портреты и других предков, не представляющих для меня ни малейшего интереса.

Но дело не в этом. Я поймала себя на том, что когда закрываю глаза и вспоминаю темного принца, то перед внутренним взором возникает его портрет.

В своих воспоминаниях я все чаще вижу Айренира таким, каким его запечатлел придворный художник. В той самой одежде, с тем самым выражением на лице, с тем самым застывшим в пространство взглядом. А еще таким, какой он лежит в хрустальном гробу.

Но я уже с трудом представляю его живым. Почти не помню его улыбку, обращенную ко мне, завораживающий блеск его глаз, звук его голоса…

Я начала его забывать…

– Время вышло, – произносит Эрионар, заставляя очнуться от грустных мыслей. – Сегодня у тебя урок с магистром Гарвейном?

– Да.

Откладываю книгу и поднимаюсь. С Гарвейном мы занимаемся уровнем выше, в его рабочем кабинете, который одной стороной примыкает к анфиладе библиотечных залов, а другой – к алхимической лаборатории.

– Эль…

В голосе асура проскальзывают несвойственные ему нотки.

Бросаю на него вопросительный взгляд.

– Нет… ничего, – он внезапно обрывает себя. – Идем, я провожу.

В полном молчании мы активируем кольца-ключи и переносимся в центральный зал королевской библиотеки. Эрионар открывает передо мной дверь, пропускает вперед, а сам задерживается на пороге, будто хочет что-то сказать. Но в последний момент решает молчать.

Занятая своими переживаниями, не придаю значения этой заминке. А зря.

***

В полном раздрае толкаю дверь в кабинет Гарвейна и не сразу осознаю, что осталась одна. Эрионар ушел, ничего не сказав.

Кабинет встречает меня тишиной. Стол магистра завален кучей бумаг и фигурками из черного оникса. Эти фигурки – амулеты, каждый из которых содержит в себе концентрированную темную магию. На прошлом уроке я даже попыталась зарядить самый маленький, и надо сказать, у меня это вышло. Темная магия дается мне куда легче, чем светлая. Мои учителя считают, что это из-за влияния Рилль’Аргвана. Зачем-то же он отметил меня!

Гарвейна в кабинете нет, хотя по времени у нас уже должен начаться урок. Зато из-за стены, смежной с лабораторией, доносятся странные звуки. Там что-то падает, грохочет, звенит, стонет и даже ругается.

Подождав несколько минут, подхожу к двери и стучу:

– Магистр Гарвейн, можно?

В ответ доносится очередной грохот. Похоже, в лаборатории что-то взорвалось.

Встревоженная, хватаюсь за ручку и дергаю. Но дверь распахивается сама, едва не влепив мне по лбу, а на пороге в облаке сизого дыма возникает Гарвейн.

Шейный платок магистра сдвинут набок, всегда безупречная белая рубашка наполовину расстегнута и заляпана копотью. Следы копоти видны и на блаженно улыбающемся лице дроу, а его волосы торчат в разные стороны. В руках он держит пузатую колбу, из которой и лезет весь этот дым.

Увидев меня, Гарвейн растерянно моргает:

– Нира Эльсамин? Простите, я забыл, что у нас с вами занятие… Нам придется его отложить, мой эксперимент, – он виновато крутит колбу в своих руках и ревниво прижимает ее к животу, – мой эксперимент, к сожалению, невозможно прервать.

– А я не могу помочь? – предлагаю, вставая на цыпочки и с любопытством заглядывая магистру через плечо.

Но лабораторию наполняет все тот же густой туман с едким запахом карбида.

– Нет-нет, – дроу кашляет, разгоняя дым свободной рукой, – вы будете только мешать. Лучше возьмите у меня на столе один из амулетов и потренируйтесь его заряжать, а встретимся завтра.

– Завтра у меня урок с магистром Садарном, – напоминаю.

– Да? – он хмурится. – Тогда послезавтра. А сейчас прошу меня извинить, я должен вернуться.

Дверь закрывается у меня перед носом.

Я с минуту стою, прислушиваясь к тому, что происходит внутри, потом пожимаю плечами и решаю вернуться в Архив. Оставаться здесь нет никакого смысла. С таким же успехом я могу практиковаться у себя в апартаментах, попивая горячий чай, заваренный верами по их тайному рецепту.

Так что прихватываю со стола пару накопителей и топаю восвояси.

По пути попадаются несколько стражников, отвесивших мне глубокий поклон, да парочка придворных чиновников, с которыми я незнакома. Они спешат поздороваться со мной, а потом провожают долгими взглядами.

Слуг не видно. Они перемещаются внутри стен, за резными панелями, чтобы не путаться под ногами. Подозреваю, что такими ходами пронизан весь королевский дворец.

Пройдя очередной поворот, выхожу к лестничной площадке. Но знакомый голос заставляет замедлить шаг.

Эрионар. Это он, несомненно. Асур разговаривает с кем-то пролетом ниже. Не могу расслышать слов, голос очень тихий, но в этом голосе слышатся увещевающие нотки.

Удивленная, бесшумно спускаюсь на пару ступенек, заглядываю через перила и вытягиваю шею, чтобы увидеть, что творится внизу.

Мне удается заметить только две руки, лежащие на перилах уровнем ниже. Я узнаю узкую кисть асура и длинные пальцы, один из которых украшает ключ-кольцо от Архива. А вот вторая рука явно женская и, судя по перстням, принадлежит принцессе Силириен. Впрочем, это тут же доказывает ее голос.

Принцесса говорит куда громче своего собеседника. До меня долетают слова:

– Да, у вас есть виалле, но только слепой не видит, что вы с ней чужие!

Я пораженно застываю. Они говорят обо мне?

Эрионар что-то отвечает.

– Нет! – возражает Силириен. – Я знаю, что ваш брак не консуммирован! Эль холодная и бездушная кукла, занятая только своими переживаниями. Ей на вас наплевать, как было плевать на моего брата. Она погубила его, погубит и вас. Не отрицайте! Я чувствую это, как и то, что вы страдаете.

Так вот что она думает обо мне…

Тон принцессы внезапно меняется, из дерзкого и напористого становится умоляющим:

– Пожалуйста, Повелитель, не прогоняйте меня.

Ладонь Силириен ложится поверх руки Эрионара, а у меня внутри что-то переворачивается, чтобы болезненно сжаться. Может быть, мое сердце. Я закусываю губу, глядя, как их пальцы переплетаются.

– Разделите со мной свое одиночество, я ведь знаю, что у вас давно не было…

Она не успевает договорить. Эрионар вырывает руку и оставляет ее ладонь одиноко лежать на мраморе перил.

– Вам стоит обратить внимание на магистра Гарвейна, принцесса, – ровный голос асура, кажется, способен заморозить огонь. – Он более подходящая вам кандидатура, чем я.

Раздаются шаги. Я дергаюсь прочь, но потом понимаю, что Эрионар спускается вниз. Облегченно выдыхаю.

Силириен остается одна. С минуту она молчит, нервно постукивая пальцами по перилам, а потом я слышу шипение:

– Все равно ты станешь моим, Повелитель Эрионар! Я заберу у этой выскочки все! И тебя, и детей, и земли! Я заставлю ее страдать! Она ответит за все!

Не веря своим ушам, медленно опускаюсь на ступеньки. В голове полный сумбур.

Силириен уходит, шурша шелковыми одеяниями, а я продолжаю сидеть, не замечая времени. Сжимаю в кулаке забытые амулеты и не чувствую ничего, кроме тупой саднящей боли в груди.

Эовен права. Силь меня ненавидит. «Холодная и бездушная кукла, занятая только своими переживаниями», «выскочка» – вот кто я для нее. Она винит меня в смерти брата, но ее месть такая женская.

Отобрать у меня Эрионара? Так он никогда и не был моим.

Детей и земли? А вот тут ей придется подавиться своими словами.

Посмотрим еще, кто будет страдать.

Снизу раздаются шаги, и передо мной вырастает хмурый Эрионар.

– Эль? – он чудом не спотыкается об меня. – Что ты здесь делаешь?

Вздрагиваю и вскидываю на него затуманенный взгляд. Не заметила, как он подошел.

– Урока не было, – поднимаюсь.

А сердце снова начинает колоть.

Он протягивает руку, желая помочь, но я делаю вид, что не замечаю этого жеста, и опираюсь на перила.

– Ясно, – его рука падает вдоль тела.

– А ты почему такой… озабоченный? – осторожно интересуюсь.

И получаю в ответ совсем не то, чего ждала:

– Мерильена раскрыли…

– Что?! Он!..

Перед глазами проносятся картины расчлененного дроу, лежащего в луже собственной крови.

Эрионар делает шаг ко мне и застывает, словно наткнувшись на стену.

– Успокойся, он жив, – произносит сдержанным тоном, – но кое-что случилось. Через портальную арку прибыл гонец. Будгар хочет видеть тебя.