Глава 34

Закончив опрос свидетелей, шар гаснет. Обвиняемым, как я понимаю, никто не собирается давать возможности оправдаться. Впрочем, судя по их виду, им это не нужно.

Сбежав после поражения при Рохе, эти эльфы много месяцев провели, скитаясь в Первородном лесу. Им пришлось сражаться с оборотнями и хищниками, терпеть лишения, питаться дичью. Их одежда обтрепалась, лица утратили изящную красоту и стали угрюмыми. Похоже, им было несладко.

Из двух десятков эльфов и орков, сбежавших от правосудия, выжили и выбрались из леса только эти пятеро. Три мага из дома Руанштелль, сын графа Талариана и капитан, командовавший нападением на крепость.

Но даже сейчас, ожидая приговора, они не склоняют головы. А в их глазах по-прежнему сверкает превосходство.

Нет, эти ушастые неисправимы! И если Судья отправит их в вечное изгнание, я первая буду рада!

Наконец артефакт начинает светиться, и в гробовой тишине раздается голос Судьи:

– Подсудимые признаны виновными. Решение принято и обжалованию не подлежит. За попытку захватить трон Лирровельенора и развязать войну с Тор-на-Дун дети дома Руанштелль и Талариан приговариваются к вечному изгнанию на Дикие Острова. За покушение на убийство Повелителя Эрионара покойный Деус Амриссель лишается права на перерождение. За попытку нарушить древние печати и проникнуть в Храм Нуэд в Королевском холме покойный герцог Карион Анторийский лишается права на перерождение. Его дочь Эления приговаривается к тремстам годам безумия с последующим перерождением в теле болотного гоблина.

Никто не смеет возразить. Клетки с эльфами вспыхивают белым пламенем. Миг – и они пусты, преступники бесследно исчезли. Только Эления осталась на месте. Встав на четвереньки, она обводит вокруг невидящим взглядом и начинает смеяться. Это тихий и жуткий смех…

У меня кровь стынет в жилах, а Судья продолжает тем же бесстрастным тоном:

– Будгар Сломанный Клык, встань.

В секторе для орков поднимается фигура в пурпурном плаще.

– Суд учел все обстоятельства, вынудившие тебя заключить соглашение сначала с отступниками, а затем с Эльсамин Тильнаминуэр. Поэтому мы даем твоему народу выбор. Вы можете остаться здесь, как и хотели, либо отправиться на Дикие Острова.

– Снова рыскать по голодной пустоши в поисках воды и пропитания? – рычащий голос Будгара разносится по Залу. – Это ждет тех, кто останется?

– Юным сидам понадобится защита. Те из вас, кто решит остаться, поклянутся им в вечной верности на все времена. Тогда Первородный лес станет и вашим домом.

– У нас есть время подумать?

– Каждый из вас в своем сердце уже все решил для себя. Но в качестве подарка тем, кто уйдет, мы позволим взять с собой оружие и инструменты.

Среди орков, закутанных в одинаковые плащи, начинают вспыхивать магические порталы. Изумленно смотрю, как над головой сидящего возникает пространственная дыра, из нее вырывается столб света, и через миг сиденье оказывается пустым!

Так продолжается минут пять, пока наконец ряды не пустеют на три четверти как минимум. Из сорока оркских вождей, признавших власть Будгара, остался от силы десяток. Сам Сломанный Клык так и стоит, приковывая к себе взгляды окружающих. Неужели решил остаться?

Но вот он разворачивается всем корпусом в мою сторону, отбрасывает капюшон и ухмыляется, скалясь во все клыки:

– Прекраснейшая! Кажется, я уже дал тебе клятву верности, а ты обещала мне сокровища Королевских холмов. Столько, сколько я смогу унести. Наш договор еще в силе?

Я застываю с открытым ртом:

– Ты остаешься?

Он чешет затылок:

– Да, в Первородном лесу не охотились тысячу лет. Говорят, он кишит от дичи, а его реки и озера кипят от рыбы. Если ты позволишь моему племени поселиться на окраинах, я клянусь, что буду защищать тебя и твоих детей от любой угрозы.

Ища поддержки, смотрю на Эрионара. Тот улыбается одними глазами:

– Это твое решение, Эль. Когда-то веры просили лунных эльфов о том же, и получили такое право. Теперь тебя просят орки.

– Хорошо… – бормочу, охрипнув от волнения. Потом, откашлявшись, повторяю громко и уверенно: – Хорошо! Я согласна. В прошлый раз защиты одних веров оказалось недостаточно, чтобы предотвратить гибель моего народа. Я приму всех, кто поклянется защищать Первородный лес и его детей как самого себя.

Не успеваю договорить, как слышу приговор артефакта:

– Эльсамин Тильнаминуэр, Суд учел все обстоятельства, вынудившие тебя отречься от своей сущности и ступить на путь мести, а также твое искреннее раскаяние. Поэтому наказание будет достаточно мягким. Мы лишаем тебя королевского титула в пользу твоего сына Эсольмирана. Мы лишаем тебя второй ипостаси в пользу твоей дочери Альмиранны. Мы лишаем тебя дара благословения, а твоя магия до конца твоих дней будет пассивной.

Его голос еще звучит, а меня пронзает внезапная боль. В сердце будто впивается острая спица и проходит насквозь.

Вскрикиваю, задыхаясь, от неожиданности и боли. Эрионар обнимает за плечи и прижимает к себе. Утыкаюсь лицом ему в грудь и хриплю, но боль постепенно проходит. Она оставляет после себя ощущение пронзительной пустоты. Будто у меня только что оторвали кусок души…

Но я не жалею. Так будет правильно: пусть феникс достанется Альмиранне, не испорченной злом, пусть Эсольмиран займет лунный трон.

Теперь мне понятно, почему в тот раз, когда я хотела короновать Айренира, богини сказали, что это место не для него. Тогда я решила, что они предназначили трон для Эрионара, и жутко разозлилась. А оказывается, все это время он ждал настоящего короля.

Эсольмирана.

– Как ты? – Эрионар гладит меня по лицу, заглядывает в глаза.

После той сумасшедшей ночи, проведенной вдвоем, он стал со мной в сто раз заботливее и нежнее. И я начала потихоньку оттаивать. Теперь уже не только разумом принимая его, но и сердцем.

– Все хорошо, – успокаивающе касаюсь его щеки. – Теперь уже все хорошо.

– Потерпи немного. Остались формальности.

– Силириен Ден’Эррайн! – прерывает его артефакт. – Суд признал тебя виновной в смерти брата. Мы приговариваем тебя к полному лишению магических сил и боевой ловкости. До конца своих дней ты не сможешь поднять оружие. Но это не все. Отныне твоя судьба связана с Даэрном Гарвейном. Он твой эллевиан!

Силириен вскрикивает. И непонятно, о чем она жалеет больше – о том, что лишилась возможности сражаться, или о том, что оказалась связана с мужчиной, к которому не испытывает ни малейшего интереса.

– Протестую! – резко поднимается Даггерт. – Моя дочь – принцесса по крови!

– Твоя дочь – братоубийца, король! – гремит по всему залу. – Протест отклонен!

Поникший Даггерт падает на сиденье.

– Мне жаль беднягу Гарвейна, – бормочет Эрионар, глядя, как новоиспеченный жених, ошалевший от счастья, направляется к рыдающей невесте.

– Вот увидишь, он скоро добьется взаимности, – удовлетворенно хмыкаю я. – «Пламя дракона» ему в помощь.

На этом Суд завершен. Портал возвращает нас в замок Молний, а на следующий день со мной связывается Будгар и, довольно скалясь, сообщает, что его воины уже начали расчищать заброшенный путь через Первородный лес. Тот самый, который тысячу лет назад вел из Лирровельенора в Тор-на-Дун.

У меня осталось только одно невыполненное дело. Точнее, два. Помириться с Брейном и проститься с Айрениром. На этот раз навсегда.

***

Я долго шла к этому дню. Можно сказать, с того самого момента, как гибель Айренира разделила мою жизнь на «до» и «после». И вот он настал. День, в который я окончательно решаюсь его отпустить.

По обычаям дроу тело мертвого принца нужно отправить на родину, в Заррагбан, и замуровать в похоронной пещере. Но я прошу у Даггерта возможность совершить обряд так, как я посчитаю нужным.

– И как же ты хочешь? – ворчит он недовольно. – Держать его в стазисе до конца своих дней?

– Нет. Я хочу, чтобы он переродился как можно быстрее, а вы знаете, что это невозможно, пока тело не превратилось в прах.

– Магическое вмешательство тут не поможет, – напоминает король.

– Никаких магических вмешательств, обещаю. Процесс будет предельно естественным.

Даггерт долго разглядывает меня, о чем-то размышляя. Наконец вздыхает и говорит:

– Твои предложения?

Я улыбаюсь:

– Доверьтесь мне. Я знаю, что нужно делать.

В тот же вечер я собираюсь с силами и связываюсь с Брейном.

С того дня, когда армии орков и веров столкнулись у Первородного леса, мы с ним больше не виделись. Конечно, он присутствовал в Зале Суда, но тогда мы даже взглядами не обменялись, так что это не считается. Мне все еще стыдно за то, как я с ним поступила.

«Я освобождаю тебя от клятвы».

«Делай что хочешь. Ты мне ничего не должен».

Эти слова до сих пор жгут меня каленым железом. Как я могла такое сказать? Как могла обидеть того, кто всегда был на моей стороне? Он пришел защитить меня от меня же самой, а я…

Впрочем, сделанного не воротишь.

Брейн отвечает на вызов не сразу. Приходится ждать так долго, что я уже сомневаюсь, а слышит ли он меня вообще? Я ведь не знаю, чем он сейчас занят. Может, как раз в лесу на охоте или сидит на площади у костра, слушая бардов. И с чего я вообще решила, что он захочет видеть меня?

Но вот гудение зеркала меняется, подсказывая, что с той стороны кто-то есть. Поверхность разглаживается, и я вижу альфу.

Первое, что бросается в глаза, это то, что он посвежел и даже… помолодел. По крайней мере, прежних глубоких морщин на лбу и у крыльев носа больше не видно. Они исчезли, словно кто-то стер их ластиком. Брейн гладко выбрит, чего за ним давно не водилось, а в янтарных глазах вера застыло сытое удовлетворение. Ну прямо кот, объевшийся сметаны.

Меня он встречает добродушной улыбкой:

– Привет. Прости, что заставил ждать. Я был немного… эм-м… занят.

И косит взгляд в сторону, будто рядом с зеркалом стоит кто-то еще.

– Это ты меня прости, – начинаю, с трудом подбирая слова. – За то, что я сделала. Я…

Брейн прикладывает палец к губам, обрывая меня, и качает головой:

– Не будем об этом. Пусть прошлое останется в прошлом.

– Ты… ты простишь меня? – поднимаю на него умоляющий взгляд.

Его улыбка становится шире:

– Я даже не был обижен. И вообще не принял твои слова всерьез. Ведь то была не ты, не та Эль, которой я клялся в верности.

– А сейчас? – подаюсь к зеркалу и заглядываю в глаза друга. – Сейчас я снова стала собой?

Альфа окидывает меня придирчивым взглядом и выносит вердикт:

– Ты стала лучше. Ты повзрослела.

– А наш союз? Он еще в силе?

Вер усмехается:

– Помнишь, что ты мне сказала? «Делай что хочешь». Так вот, я хочу, чтобы мой клан, как и в прежние времена, был защитой для тебя и твоих детей. Особенно сейчас, когда в Первородном лесу хозяйничают орки. За этими товарищами глаз да глаз нужен, а то снова что-нибудь учудят.

Мое горло перехватывает от накативших эмоций. И я еле могу прошептать:

– Но я больше не королева…

– Ты – это ты, Эль. Что с королевским титулом, что без него. И вообще, без него ты мне нравишься больше. Не такая самовлюбленная, – Брейн внезапно подмигивает.

– Самовлюбленная? Я? – оторопев, смотрю на него.

– Ага.

Он издает странный звук, похожий на сдавленное кошачье мурлыканье, и слегка отклоняется. Я замечаю женскую ручку, которая все это время украдкой почесывала ему за ухом. Мои глаза расширяются от удивления: Брейн? Не один? У него есть подружка?!

– Да, кстати, – произносит он таким тоном, будто внезапно вспомнил о чем-то важном. – Познакомься, моя жена Сола.

Через миг в зеркале появляется смущенная и взволнованная мордашка незнакомой мне рыжей девушки. На вид ей лет двадцать, а может, и меньше. Похоже, Брейн поймал ее за талию и усадил себе на колени. На моих глазах бедняжка покрывается густым румянцем. Таким же ярким, как ее волосы.

– П-приветствую вас, нира, – бормочет она, явно чувствуя себя неловко передо мной. – Я Сола из клана тигров.

Мне приходится сделать усилие, чтобы справиться с изумлением и взять себя в руки.

– Здравствуй, Сола, – пытаюсь улыбнуться как можно доброжелательнее. – Можешь звать меня просто Эль.

А потом не выдерживаю и выпаливаю на одном дыхании, сгорая от любопытства:

– Да когда ж вы успели?! Встретиться, познакомиться и пожениться!

Брейн озадаченно смотрит на меня, потом на красную как маков цвет супругу, потом опять на меня и самодовольно хмыкает:

– Так в Зале Суда. Малышка Сола впервые пришла со своим отцом, альфой вер-тигров. Вот я и учуял в ней свою пару.

– И сразу женился?

Вер прижимает тигрицу к себе и смачно целует в припухшие губы.

– Не только. Мы уже и детенышей ждем. А чего тянуть льва за… гм… хвост? – судя по смущению, мелькнувшему в глазах, Брейн хотел сказать другое, не слишком приличное слово. – У нас законы простые: встретил пару – хватай и беги. Пометь ее, пока кто-то другой не пометил, например, какой-то дракон!

Тут он в своем праве. Мне остается только порадоваться за новую ячейку общества, пожелать им семейного счастья и побольше детишек.

Но я по-настоящему счастлива за него. Наконец-то! Наконец-то можно с легким сердцем сбросить еще один камень с души. Брейну больше не грозит участь умереть в одиночестве. Он в надежных женских руках!

***

На похороны Айренира собрались все, кто его знал. По моей просьбе на скалистом выступе асуры сложили огромный костер из толстых дубовых бревен. Я хочу быть уверенной, что от тела принца не останется ничего. Потому что хочу, чтобы боги как можно быстрее дали его душе второй шанс.

– Пожалуйста, – обращаюсь к Нуэд, беря из рук Эрионара зажженный факел. – Пожалуйста, пусть ожидание новой встречи не затянется на века…

Вспоминаю видение, показанное богиней, и мысленно добавляю: «Пусть он станет нашим первенцем!»

Огонь трещит, разбегаясь по сухим веткам, а потом перепрыгивает на бревна. Пламя взлетает вверх фейерверком алых искр. Оно такое сильное, что нам приходится отступить.

В тишине, нарушаемой лишь треском огня, я смотрю на бушующее пламя, вижу, как превращается в пепел то, что осталось от Айренира, и мысленно прощаюсь с ним. Мне все еще горько, что наша история прервалась, не дойдя до финала. Но прошлого не изменить.

– Прощай! – шепчу одними губами.

Ветер швыряет в лицо жар костра, который тут же сменяет прохлада.

«Прощай!» – звучит у меня в голове.

Поднимаю голову к небу. Там уже собираются тучи, издалека доносится гром.

– Похоже, нас ждет гроза, – констатирует Эрионар, набрасывая мне на плечи свой плащ.

– Но после нее будет солнце, – добавляю, прижимаясь к нему.

Счастье всегда бродит рядом, нужно лишь уметь его видеть. Но мы предпочитаем не замечать намеков судьбы и требовать то, что никогда не сможем заполучить.

Мне пришлось пройти трудный путь, чтобы это понять. А еще принять и отпустить.

Улыбаюсь сквозь слезы. Или это дождь у меня на лице? Не глядя, нащупываю руку асура и сжимаю ее.

Прошлого не изменить. Но ведь никто не сказал, что оно должно быть забыто.

Я шагну в завтрашний день с тем, кто стоит рядом со мной. Обещаю любить и ценить его так же, как он меня. Я рожу ему много здоровых и счастливых детей. Приведу их в алмазные чертоги, посажу своего первенца на хрустальный трон, который столько веков ждет короля, и однажды под сводами Королевского холма вновь зазвучат голоса лунных эльфов.

Но навсегда сохраню в своем сердце образ того, кто первым раскрыл мне все грани любви.

Возвращайся ко мне поскорее…

…мой принц…