Глава 22

– Забавно, – хмыкает муж и проводит ладонью по короткой щетине на подбородке. – И где она?

– Говорит, что ждёт возле салона, – отвечаю понуро.

Понимаю, что это родная мама, но после всего я не могу с ней общаться, как раньше. Ладно, на меня ей плевать, а папа? Он ведь беспомощный был на момент её ухода, а она не просто бросила нас, она ещё и деньги взяла за мои «услуги». Променяла лечение папы на какие-то бумажки.

Если бы не Стефан, который убедил отчима помочь, я вообще не знаю, чем бы это всё закончилось.

– Извини, конечно, но что она там забыла? – хмурится Жданов.

Подходит и забирает из моих рук щенка, которого я прижала к себе слишком крепко.

– Я не знаю, – эмоционально взмахиваю руками. – Ты у меня спрашиваешь? – понимаю, что парень ни в чём не виноват, но всё равно веду себя не совсем адекватно.

Принимаюсь измерять шагами комнату, нервно теребя пальцами.

– Прости… – тяну, подойдя к любимому ближе и уткнувшись лбом в его плечо.

Стеф одной рукой придерживает щеночка, а вторую опускает на мою спину, мягко поглаживает, успокаивает.

– Разберёмся, не волнуйся, – произносит уверенно и твёрдо.

Его настрой передаётся мне, и спустя пару минут я расслабляюсь.

– Только, знаешь, ты ведь к отцу собиралась, так? – спрашивает, заглядывая в глаза.

– Угу, – киваю в ответ.

– Значит, давай не будем менять свои планы, – чеканит твёрдо. – Никто не приглашал Галину Анатольевну, она сама изволила вернуться. Вот, пусть ждёт теперь, когда у нас время появится. Верно? – ждёт моего решения.

Я не знаю, каким образом мать умудрялась раньше, да и сейчас продолжает влиять на меня. Я всегда чувствую за собой вину, если не подчиняюсь ей, и это угнетает.

– Верно, – вторю любимому, пусть и без должной уверенности в голосе. – Спасибо тебе за поддержку, – неловко чмокаю его в щёку.

Спустя некоторое время мы собираемся и едем в клинику. Я продолжаю немного волноваться из-за того, что не отвечаю на звонки матери. Да-да, она уже звонила мне раз десять, и столько же сообщений написала. С нескончаемыми претензиями на тему того, что я такая неблагодарная, забыла всё хорошее, что она мне в жизни делала.

– Может, ответить? – спрашиваю у Стефа.

Меня мучает совесть, что я игнорирую женщину, меня родившую.

Как-то это неправильно…

Наверное…

– Не отвечай, напиши сообщение, что приедешь, как сможешь, – отвечает спокойно и сдержанно. В отличие от меня муж не поддаётся панике, да ему, впрочем, и незачем нервничать.

Зато я уже вся извелась, жду не дождусь, когда увижу папу и отвлекусь от событий, связанный с матерью.

– С собакой, наверное, идти не стоит, – кивает Стеф на малыша.

Чувствую, мы его так и назовём, что-то никакая другая кличка в голову не приходит.

Да и не до кличек мне, сплошные нервы, не могу успокоиться.

– Хорошо, я сама, – улыбаюсь вымученно мужу и выбегаю из машины.

Пересекаю большой двор перед входом в клинику, прохожу в здание. Надеваю на ноги бахилы, у регистратуре уточняю, можно ли пройти к папе. Даже в часы посещений не всегда удаётся попасть к отцу: у него то процедуры, то тренировки, то ещё что-нибудь.

– Да, конечно, проходите, – мило улыбается мне молоденькая девушка чуть старше меня.

В целом, тут весь персонал такой – вежливый и улыбчивый. И я в сотый раз мысленно благодарю любимого, что помог моему папе.

Да, изначально помощь оказал отчим Стефана, но Звягинцев ведь отдал деньги моей матери, мог бы послать меня на все четыре стороны. А Стефан убедил его, нашёл аргументы, более того, он имеет немалую долю в их общем семейном бизнесе, и благодаря нашему браку, скоро окончательно станет владельцем всего, что принадлежит ему по праву.

Я рада, что не стала разводиться с мужем, пусть изначально и преследовала исключительно корыстные мотивы. Сейчас я не представляю, что делала бы без поддержки Стефана, он очень помогает мне.

А ещё, кажется, любит…

Надеюсь, что я для него не временное развлечение, а что-то большее, хотя сам муж пока не делал каких-то серьёзных признаний.

Киваю в ответ улыбчивой медсестре и поднимаюсь на лифте на нужный этаж, нахожу палату, прохожу внутрь.

Папа лежит в палате один, никаких других пациентов нет, зато есть всё необходимое для реабилитации. Ну и для развлечения тоже: телевизор и прочие мелкие приятности.

– Добрый день, – здороваюсь сдержанно, переступая порог палаты.

Потому что папа не один…

Возле его кровати сидит медсестра, только не похоже, чтобы она проводила какие-то процедуры. Создаётся впечатление, будто они просто мило беседуют.

И ещё, кажется, я замечаю на лице отца тень улыбки, хотя в его случае даже такое нехитрое действие – настоящий прогресс.

– Ой, здравствуйте, – подскакивает худощавая женщина на ноги.

На вид ей лет тридцать, максимум тридцать пять, светлые волосы аккуратно убраны наверх, а на лице тёплая, но довольно смущённая улыбка.

Будто я её поймала на чём-то таком нехорошем…

Киваю в ответ, и женщина тут же вылетает из палаты.

Меня одолевают смутные сомнения: неужели у неё что-то с моим папой есть?

Он, конечно, ещё не в том состоянии, чтобы крутить романы, но всё же выглядеть стал гораздо лучше. Ему ведь всего сорок пять, и если не брать во внимание проклятую болезнь, то папа – мужчина в самом расцвете сил.

К тому же, я не стала скрывать побег мамы, пусть и не сразу рассказала отцу обо всём. Без лишних подробностей, чтобы не волновать родителя, я намекнула на то, что мать ушла. Так что, по сути, он свободный человек, и может делать, что пожелает.

Правда, теперь мать вернулась, но ему об этом знать точно не обязательно.

– Как дела, папуль? – прогоняю прочь неприятные мысли, стараясь излучать позитив.

Сжимаю ладонь отца, и он сжимает мои пальцы в ответ. Кивает и снова улыбается, даже пытается что-то сказать.

А мой телефон, между тем, продолжает разрываться от звонков мамы.

Ну, чего же ей неймётся?

– Ох, мама, – выдыхаю, сбрасываю очередной входящий вызов.

Не сразу понимаю, что произнесла это вслух, но по хмурому выражению лица, догадываюсь, что сделала это зря.

– А-ля, – проговаривает отец хрипло, еле слышно.

– Да, папуль, – радуюсь, что у него уже получается произносить моё имя.

Уверена, скоро он встанет на ноги и сможет жить полноценной жизнью.

– Ма-, – как же тяжело ему даются слова. – ть…

– Нет-нет, папуль, всё в порядке, – спешу успокоить родителя, но он едва заметно покачивает головой.

Снова повторяет слово «мать» и снова отрицательно мотает головой из стороны в сторону. Будто пытается о чём-то предупредить меня.

Или что-то рассказать?