Глава 24

– Алинчик, я отъеду ненадолго, окей? – спрашивает муж по телефону.

Я сижу в палате у отца и пытаюсь понять, что же он хочет мне такое рассказать про маму. Вижу, что не просто так волнуется, но ничего не могу поделать. От бессилия опускаются руки, и очень хочется, чтобы любимый папочка поскорее поправился.

А пока мне остаётся только гадать, что родитель имеет в виду.

Но телефонный звонок отвлекает.

– Ты же ещё пробудешь какое-то время у папы? – уточняет Стеф и после моего положительного ответа категорически запрещает мне ехать на такси.

Странно так, но я не придаю особого значения, к тому же, ещё пару часов планирую провести возле отца.

– Пап, ты не волнуйся, я поговорю с мамой, и всё будет хорошо, – улыбаюсь, но вызываю довольно бурную реакцию со стороны родителя.

Видно, что отец нервничает, его взгляд взволнованно мечется по палате.

Неужели, ему плохо?

– Врача? – выкрикиваю жалобно, и та медсестра, что вышла после моего прихода, тут же забегает в палату.

Проводит какие-то манипуляции, попутно заверяя меня, что ничего страшного нет, и звать врача нет необходимости.

– Просто, он что-то пытается вам сказать, вот и волнуется, – пожимает плечами женщина.

– И что же теперь делать? – я едва не плачу, потому что понимаю: папа ещё не скоро сможет нормально говорить.

– Если хотите, я могу поговорить с вашим отцом, – мило улыбается медсестра.

– Но, как? – развожу руками.

Мне становится стыдно от одной только мысли, что посторонняя женщина понимает моего папу, а я нет.

Да, я старалась приезжать как можно чаще, но мне редко позволяют проводить возле папы много времени.

– Я немного понимаю его… – признаётся женщина сконфуженно, будто оправдывается.

Зря она так переживает, я только рада, что есть рядом с папой такой человек, как эта медсестра.

– Хорошо, давайте попробуем, – охотно соглашаюсь на предложение незнакомки.

– Меня, кстати, зовут Наталья, – представляется женщина и переводит взгляд на папу.

Присаживается на край кровати, накрывает ладонь моего отца своей рукой, поглаживает.

– А я Алина, – отвечаю тихонечко, чтобы не мешать.

Наталья кивает в ответ, но всё её внимание сейчас целиком и полностью сосредоточено на папе.

Не могу поверить тому, что происходит дальше, в одном только убеждаюсь: эта Наталья настоящая волшебница. Не без труда, но всё же она добивается от папы кое-чего такого, что пугает меня и наталкивает на мысли, будто женщина ошиблась.

– Вы, наверное, не так его поняли, – роняю настороженно.

Потому что этого просто не может быть…

– Я не стала бы утверждать ничего, но посмотрите на Виталия, он сразу успокоился, как только я озвучила свои предположения, – кивает на умиротворённое выражение лица отца.

– Пап, это правда? – всё-таки спрашиваю, хоть и не могу понять того способа, который помогает отцу и Наталье общаться.

Отец произносит отдельные звуки, кое-что выражает с помощью мимики, а остальное женщина додумывает и умудряется попадать в цель. Неужели, она так хорошо изучила папу?

Видимо, они очень много общаются, и я не могу не радоваться такому повороту событий, но сейчас моя радость отходит на второй план.

– Вы извините, но у Виталия Алексеевича процедуры, – выпроваживает меня медсестра, я же только часто киваю в ответ.

Целую папу в щёку на прощание и выбегаю из палаты.

Спускаюсь вниз, в холле открываю телефонное приложение и заказываю такси. Мне кажется, так быстрее будет, ведь Стефан должен приехать за мной чуть позже, а я не могу ждать.

Мне просто необходимо встретиться с матерью и спросить у неё, почему столько лет мне лгала.

Конечно, тот же вопрос я могла бы задать и отцу, но он не в том состоянии сейчас.

А я не настолько жестока…

Машина приезжает спустя десять минут, я усаживаюсь на заднее сиденье и всю дорогу прокручиваю в голове вновь открывшиеся факты.

Не могу поверить!

С одной стороны, теперь мне становится понятнее поведение матери, её отстранённость и попытки с самого детства держаться от меня на расстоянии. А ещё бесконечные упрёки, частые напоминания о том, что она для меня сделала.

Я всегда думала: интересно, всех детей родители попрекают так же, или только я такая особенная?

Теперь понимаю, что не всех…

Спустя время водитель такси останавливает машину напротив салона. Я расплачиваюсь за проезд, открываю дверь, ступаю на выложенный новой плиткой тротуар, бросаю взгляд на здание и замираю.

Что происходит?

Мать здесь меня ждала, ладно, но почему Стефан тоже тут?

Аккуратно закрываю дверь машины за собой и, мягко ступая в удобных кроссовках по дорожке, подхожу ближе.

У меня нет цели подслушать, но по сути, именно этим я и занимаюсь. Впрочем, мать замечает меня первой, потому что стоит лицом к дороге, так что подслушиванием то, что я делаю, можно назвать с трудом.

– Вдруг ты забыл, – доносятся до меня обрывки слов матери. – Я ведь могу напомнить о том, как ты просил меня за отдельную плату отдать тебе паспорт Алины, – кажется, она специально повышает голос, чтобы я услышала всё, что женщина планирует сказать. – И про твою невесту, которая тебе и не невеста вовсе, и побег – не побег. Ты ведь всё заранее продумал, так? Нашёл похожую девушку, в салон наш обратился специально, решил, что самый умный, – цедит Галина Анатольевна ядовито.

И плевать ей, что этими словами она себя закапывает в первую очередь, ведь Стефан на тот момент был для меня посторонним человеком, а вот она – женщина, называвшаяся матерью, отдала мой паспорт чужим людям.

И теперь хочет денег за своё молчание…

Поразительная наглость!

Только вот Стефан мне почему ни о чём не рассказал – большой вопрос. Скрывал, делал из меня дуру, думал, я никогда ни о чём не узнаю.

Но всё тайное всегда становится явным.

– Это правда? – хриплю, обращаясь то ли к мужу, то ли к его собеседнице.

Жданов резко разворачивается, а у меня вдруг от его растерянного вида слёзы наворачиваются на глаза. Он выглядит, как нашкодивший котёнок, которого хозяин застал врасплох.

– Стефан, это правда? – повторяю свой вопрос громче.

Даю понять, что слышала всё, о чём говорили эти двое.

И мне очень интересно узнать, что муж скажет в своё оправдание…