Глава 32

Рита. Настоящее

— Это похоже на какой-то театр абсурда, ей богу, — устало проговорила Ксения, тяжело вздохнула и только начала говорить что-то дальше, как у мужчины, охраняющего нас, завибрировал телефон.

— Да. Понял, — произнес амбал хриплым басом и, нажав на отбой, повернулся к нам. — Ксения Борисовна, пойдемте.

Девушка кивнула и, уже поднявшись, досадливо произнесла:

— Допроси его хорошенько.

После того как мужчина с Ксенией скрылись за дверью, я подождала примерно пару минут, больше не выдержала. Выбежала за дверь, там меня и поймал Ярик. Особо ни о чем не думая, я тут же повисла у него на шее, мужчина резко втянул воздух, и лишь тогда я отстранилась и начала внимательно разглядывать мужа. Было видно, что совсем скоро у него появится синяк на скуле, губа уже припухла. Нос и глаза вроде без повреждений.

— Они ушли. Все, — тихо шепнул Яр, погладив меня по щеке, — прости, что так получилось. Надо разобраться уже с Мариной, — устало добавил он, а после совсем тихо: — И Сеней. — А затем притянул мою голову к груди и стал водить ладонью по моим волосам.

— Пойдем поплаваем? — казалось, через целую бесконечность предложил Огнев.

— Тебе и по голове настучать успели? — задала риторический вопрос, но Ярослав засмеялся и, взяв меня за ладонь, повел наверх.

— Огнев, если это такой способ затащить меня в постель и выполнить условие завещания в обход своему обещанию, то учти: я на таблетках, — протараторила я, когда поняла, что он ведет меня в свою комнату.

— Пф-ф, больно надо, — усмехнулся мужчина, а затем заговорщицки прошептал мне на ухо: — Я тоже считаю, что делать ребенка нам пока рано. Пойдем, кое-что покажу.

— Ты не изменяешь себе, — усмехнулась я, переступив порог его когда-то детской комнаты. Опять вся мебель была черной. Еще одним существенным отличием были балконные двери, слишком широкие, которые в итоге, как оказалось, вели не на балкон, а на что-то наподобие террасы.

— Бассейн, — ахнула я. — Боже, Яр. Его здесь не было. Совершенно точно не было.

— Ага, — кивнул мужчина и принялся стягивать с себя кофту.

— Куда ты? Холодно же.

— Он с подогревом. С сильным подогревом, когда надо. В январе, конечно, не поплаваешь, но сейчас… — Ярослав вытянул руки и нырнул, я взвизгнула от неожиданности, когда до меня долетели мелкие брызги.

— Ты сумасшедший. Тебя избили, а ты плавать, — закричала я, когда мужская макушка появилась из воды.

— Как раз то, что нужно, ты даже не представляешь, как у меня болят мышцы. — Яр доплыл до бортика, вблизи которого я стояла, и сложил на него руки. — Кокосик, залезай ко мне. Ты в беленьком… должно быть эффектно: ткань намокнет, м-м-м…

— Ты больной.

— Если только тобой, — улыбнулся мужчина, а мне подумалось, что его все же приложили по голове. Хорошенько так.

— Ярослав, скажи мне, пожалуйста, правду.

— Залезешь — расскажу, — продолжил он издевательски улыбаться, — и даже приставать не стану, честное слово.

— Почему я тебе не верю? — с сомнением спросила, но все же присела на корточки у края бассейна и запустила ладонь в воду, которая действительно была даже не теплой, а очень горячей.

Я настолько сильно удивилась, что не успела ничего сделать, когда Яр схватил меня за запястье и потянул в бассейн.

Я, словно мешок с картошкой, кулем повалилась в воду, в одежде, туфлях и, кажется, даже с телефоном в кармане. «Вот и проверю его на водонепроницаемость», — отстраненно подумала я, всплывая. Яр к этому времени уже достаточно сориентировался и прижал меня к себе, обнимая за талию.

— Ты идиот, — сложила руки на его шее и спокойно произнесла, не обзывая, а указывая на этот факт как свершившуюся данность.

— Знаю, — шепнул он в мои губы и поцеловал. Нежно и бережно — и совсем недолго. Только я начала отвечать на его ласку, как мужчина остановился. — Может, ты передумаешь и завтра никуда не поедешь?

— Яр!

— Хорошо, хорошо. — Он тряхнул головой и уже совершенно серьезно продолжил, прожигая меня серебряным взглядом, который, казалось, стал еще более насыщенным в свете луны: — Ты же должна понимать, что я тебя сейчас отпускаю лишь потому, что на сто процентов уверен, что в итоге ты никуда не денешься?

— Ох уж твоя самоуверенность.

— Я серьезно, Рит. Мне непросто. Мне вообще все это время было непросто. Но легче было закрыть глаза на тебя и на то, что происходило между нами. Я не мог простить, — запальчиво шепнул он, а у меня внутри холодом повеяло, и я сразу вдруг почувствовала, как неприятно прилипает ткань брючного костюма к плечам, которые торчали над водой. Холодно. Холодно и больно.

— Яр…

— Стой. — Мужчина наклонился и уткнулся носом в мою щеку. Я больше не видела его глаз, и мне малодушно стало легче, потому что я не ожидала такого. Не ожидала, что его по-прежнему настолько трогала моя ложь. Что ему из-за нее было больно. — Дай я договорю, а потом спрашивай уже что хочешь. Тебя увидел вчера и хотел придушить. Честно. Ты зашла в кабинет вся такая идеальная и чужая, Рита. Чужая! Понимаешь? — Он отстранился, но его ладони крепче сжались на моей талии, удерживая в воде. — Холодная, надменная и чужая. Это бесило больше всего. Все эти пять лет. А в квартире у Софа — уже наверху, в комнате — я понял, что простил, — Яр смотрел прямо, а у меня слезы наворачивались, — что это больше не тянет и не давит в груди, понимаешь? Мне все равно, понимаешь? Все равно на то, кто был после меня. Главное, что в итоге ты все равно будешь со мной. Хочешь ты этот гребаный контракт и передышку — окей, получишь, но потом уже никуда не денешься, Рит. Что бы ты ни делала — ты моя. Даже когда пахнешь не пойми чем, ты все равно мой Кокосик.

— Тебя точно стукнули по голове, — всхлипнула и все же расплакалась.

— Нет, просто я люблю тебя, Рит, — усмехнулся мужчина и качнул головой. С его челки потекла капля, пересекая лоб и бровь, затем она сорвалась на ресницы, лишь потом упала на его щеку и стекла по ней, смотрясь при этом как самая настоящая слезинка.

— Ярик, помолчи, пожалуйста, — с трудом выговорила, прикрыв глаза. По моим щекам потекли самые настоящие слезы, а не вода из бассейна.

Слишком легко и просто слетели эти слова с его губ. Слишком неожиданно и не к месту… Не вовремя даже. Дорога ложка к обеду, но не после него.

— У тебя как минимум есть три года, чтобы переварить мои слова, Кокосик.

— Хочешь сказать, за это время ничего не изменится?

— Нет, конечно.

— Чересчур самоуверенно.

— Знаешь, я думаю, мы уже наплавались, — чуть резко ответил он, — хотел произвести на тебя впечатление.

— Одежду мою намочить ты хотел, вот что. Чтобы потом оставить голышом. А ещё ничего не захотел рассказывать, хотя я…

Ярослав опять меня коротко поцеловал, тем самым прервав мою речь, а затем, подхватив под попу, посадил на бортик бассейна и тут же, подтянувшись, выбрался сам.

— Пойдем быстрее. — Мужчина поднял меня на руки быстрее, чем я успела что-либо понять.

В комнате Ярослав помог избавиться мне от всей одежды, внимательно разглядывая и лаская. Он стягивал с меня прилипшие к ногам брюки и трусики, стоя на коленях, и было в этом что-то настолько волнительное, что я позволила. Я решила позволить ему сегодня все.

Лишь бы потом он рассказал правду. Правду про Есению, про детей. Про то, что было пять лет назад. Не те три слова, которые показались мне пустыми и неубедительными, а все. Но пока мужчина лишь самозабвенно целовал мои бедра и живот. Когда он выпрямился и коснулся губами моей груди, то тихо шепнул:

— Если ты скажешь, что твои соски стоят от холода, а ты все еще меня не хочешь, я даже не знаю, что с тобой тогда сделаю, — усмехнулся он и уложил меня на кровать, словно фарфоровую статуэтку. — Мне кажется или ты все же замерзла? — задумчиво протянул он, укрывая меня покрывалом. — Сделаем это под одеялом? Как супружеская пара со стажем. — Огнев растянул губы в обворожительной улыбке и поцеловал меня в скулу.

— Может, не будем делать этого?

— Рит, у тебя утром самолёт, — напомнил он мне, словно сильнее, чем я сама, ждал моего отъезда. Черт! Я вообще не ждала собственного отъезда. — А я сдохну, если отпущу и так и не войду в тебя.

— Красноречие не твой конёк.

— Знаю, Кокосик, — улыбнулся Яр и провёл языком по моей верхней губе. — Ты очень вкусная. А ещё ты меня тоже любишь, но молчишь.

— А вот это уже…

— Тш-ш… — Мужчина заменил свой язык на палец, приложив его к моим губам. — Помолчи.

Огнев прошелся поцелуями вдоль моей шеи, прикусил кожу над грудью, затем пососал правый сосок и засунул язык мне в пупок. Чертов извращенец.

— Яр…

— Рит, ты же должна понимать, что тогда я оговорился, — чередовал он каждое слово с поцелуями, добравшись до внутренней стороны моих бедер.

— Что? О чем ты? — я не сразу поняла, что он имел в виду, но когда до меня все же дошло, то не успела ничего ответить, лишь всхлипнула, потому что его язык коснулся клитора и начал выводить на нем круги.

— В постели с тобой я никогда не представлял никого другого. Это немыслимо. Потому что я не хотел никогда никого другого настолько же сильно, насколько тебя, Рит, — шепнул он, оторвавшись от моих нижних губ, а затем вернулся к своему занятию.

Он словно смаковал меня. Долго пробовал на вкус, наслаждаясь и оттягивая самое главное удовольствие. Мне было нужно лишь самую малость. От его прикосновений я загорелась сразу, а сейчас подрагивала от ощущения подступающего оргазма.

Господи, как же долго у меня не было мужчины.

Яр не дал мне кончить, быстро вошёл в меня одним сильным толчком, словно заново растягивая. И лишь после нескольких резких и быстрых движений то волшебное ощущение опять вернулось. Я потерялась в каком-то ином пространстве: в котором мы никогда не расставались, в котором не было боли от обиды, предательства и вранья, в котором мой муж действительно любил лишь меня и никогда не отпускал.

Сумасшедшие толчки в моем теле сочетались со сладкими поцелуями и нежными словами. Яр раз за разом шептал мне о том, как он меня любит, а мне от этого еще сильнее казалось, что я попала в зазеркалье. Иную реальность. Иной мир.

— Кокосик, пожалуйста, кончи. Родна-а-ая, я больше не могу, — сбивчиво зашептал он и, набросившись на мои губы, начал вбиваться в меня еще мощнее.

На последнем его толчке, как раз в тот момент, когда мужчина начал изливаться в меня, я кончила, ощущая, как мое сознание словно отделяется от меня и смешивает реальное с нереальным, настоящее с выдуманным, правду с ложью, страсть и отчаяние с любовью, и я уже не понимала где и что.

Нет ни белого, ни чёрного.

Нет ни нас по отдельности, ни нас вместе. Мы словно застыли на перепутье, в полном неведении, как решать дальше наше недопонимание и что ждёт нас впереди.

— А теперь поговорим, — лениво произнёс Яр, казалось, бесконечность спустя, так и не покидая меня. Мужчина был по-прежнему во мне и на мне.

— Ты все же кончил в меня, — недовольно шепнула, уперев ладони в его мощные плечи, пытаясь отодвинуть эту гранитную плиту, но мужчина лишь вышел из меня, затем перекатился на бок, крепко прижимая меня к себе, и быстро подтянул простыню, которая сбилась к ногам, укрывая нас.

— Все же не получилось у нас под одеялком, Рит. — Мужчина потерся носом о мой висок, напоминая лоснящегося кота.

— Яр.

— Рит, я не знаю, — он шумно вздохнул и намотал мою прядь на палец, по-прежнему не смотря мне в глаза.

— Яр…

— Я потому и продал квартиру, Кокосик, накосячил похлеще тебя, но зато разобрался в себе. Жаль, что так поздно. — Я не видела его, но услышала, как он усмехнулся. — Честно говоря, не хочется с тобой говорить о Есе, мне даже представить трудно, насколько тебе это тяжело слушать.

— Раньше ты об этом не задумывался.

— Раньше я о многом не задумывался. — Огнев все же перестал дышать мне в висок и лег на соседнюю подушку. Между нашими лицами не было даже расстояния двух ладоней, но, пока говорил о Есении, он был для меня безумно далеко.

— Я перетерплю, — слегка поморщившись, шепнула и положила ладонь между нами, Ярик тут же накрыл ее своей.

— Примерно через полгода, может чуть больше, как ты уехала, мы с Есей случайно пересеклись. Она приехала свадебное платье выбирать, — грустно улыбнулся он. — Слово за слово, и потом словно помутнение случилось, казалось, что это был последний шанс что-то изменить. Я привез ее в нашу квартиру. И все, Рит. Все было не так и не к месту. Я в тот же вечер уехал к отцу. Потому что не мог там находиться. Тогда, кстати, впервые после смерти мамы отец разрешил мне здесь что-то поменять. Марина была готова меня убить, но я вбухал почти все деньги с продажи квартиры в пристройку к дому, расширив его в два раза, и этот бассейн. А что касается…

Яр прикрыл глаза, но я видела, как ему было непросто говорить о таком.

— Это была ошибка, не только моя, но и ее. Но, черт, Рит, я не жалею — хотя бы потому, что именно тогда четко ощутил, что моя женщина — это ты. Знаю, что паскудно звучит, но ты сама хотела правду.

Я слабо качнула головой и почувствовала, как он начал поглаживать мои пальчики.

— Дети? — одними губами шепнула. — У нее же двойняшки.

— Да, — сглотнул Ярик, — девочки, милые маленькие кудрявые брюнеточки. По сроку они могли бы быть моими, но…

— Что но?

— После слов Ксюхи я уже ни в чем не уверен.

— Что это значит? Яр, если сроки подходят, неужели ты не делал анализ?

— У Есении есть муж, у ее детей есть отец. Я спросил ее, когда узнал, она сказала, что дети от мужа. Все. Я не стал настаивать.

— То есть они могут быть твоими и ты так спокойно на это реагируешь? Яр? — Я резко села в кровати и приложила ладони к лицу, не понимая, как реагировать на такое его отношение к данной ситуации.

— Рит, подумай сама. Зачем мне лезть в чужую жизнь? Я изредка узнаю, все ли у них хорошо. В достатке ли они живут, но не более. Даже если они мои генетически, Сеня решила иначе, это ее выбор, и я с ним согласен. Так проще. Возможно, малодушно с моей стороны, но у них есть любящий отец, и я надеюсь, никто никогда не узнает, что это может быть не так.

— Это… это… — я не могла подобрать слов.

Я не понимала, куда делся тот самый отцовский инстинкт у Яра. Это было, наверное, подло с его стороны, словно он просто спрятался в кусты… Но лишь, наверное. На самом деле я приняла его поступок, ведь услышанное стало для меня откровением. Получалось, все, что говорил Яр о Сене, правда. Все прошло — ничего не осталось. Иначе он зацепился бы за шанс с детьми. А так — поверил, отпустил, не стал лезть и претендовать. Расстраивать супружескую жизнь. Возможно, это было не подло, а мудро?

— Теперь ты понимаешь, как я удивился, услышав подобное от Ксюши?

— Она это наобум сказала, — отмахнулась я, убирая ладони от лица.

— Ты уверена?

— Полностью. Знаешь, Яр, прости, но, кажется, для меня информации слишком много.

— Давай спать, — закивал он и, обняв меня, повалил на себя, тут же поморщившись.

— Болит, да?

— Могло быть и хуже. Если бы не ты.

Яр опять уткнулся в мои волосы, а я провела ладонью по его груди, впитывая в себя эти ощущения и пытаясь понять, что же мне теперь делать. С откровенностью Яра. С контрактом и завтрашним рейсом. И опять все мысли испарились, потому что в мой висок прошептали тихое: “Люблю”. Как теперь в это не верить?

— Во сколько завтра самолет? Ты так и не сказал.

— Без десяти семь утра.

— Ты проводишь меня? — спросила, замерев в ожидании непонятно какого ответа.

— Да…

Спокойное и тихое «да». А я по-прежнему не понимала, его ли хотела услышать.

— И к Софийским за вещами?

— И к Софийским за вещами. Спи, Кокосик, — шумно вздохнул Яр и притянул меня к себе еще ближе.