Глава 31

Рита. Настоящее

— Как же ты хорошо сориентировалась, — шепнула Ксения, оглядываясь при этом на одного из амбалов, который почти деликатно увел нас из кухни по приказу Смирнова.

— Ты не хуже, — бросила ей и обняла себя за плечи.

Разговаривать с Ксенией сейчас хотелось меньше всего на свете. Криков и звуков борьбы или драки слышно не было. Тем более два бугая — это все же не три. И Ярик был не настолько покалечен… Но я не могла не волноваться о нем, хотя и понимала, что в этой проблеме были виноваты лишь он и девушка, сидевшая рядом со мной.

Ксения положила голову на спинку дивана и прикрыла глаза. Ее умиротворенный вид меня начал раздражать.

— Тебе совсем нет дела до того, что твой муж может его убить? — зло зашептала, пытаясь хоть как-то избавиться от злости, бурлящей во мне.

— Он с ним поговорит, и все, — тихо произнесла девушка, не открывая глаз. — Теперь все. Он поверил тебе… Нам. Поверил, — добавила она одними губами.

— Это правда? — спросила у нее через силу.

Не хотела говорить об этом. Даже думать не могла, но кто же даст моему глупому сердцу так легко забыть слова про детей. Даже не одного ребенка, а детей.

— Слушай, — Смирнова открыла глаза и повернула голову, по-прежнему не отрывая ее от темно-зеленого кожаного дивана, — ты же прекрасно знаешь, кто спал с Яриком на самом деле.

— То есть это неправда? — ахнула я, и бугай отвлекся от рассматривания стеллажа с книгами.

Ксения лениво выпрямила спину и, приобняв меня, у самого уха зашипела, словно ядовитая змея:

— Давай еще громче говорить, чтобы он сейчас пошел и передал все Марку. Тогда из этого дома мы трое точно уже никогда не выйдем.

— Что мешало тебе подумать об этом раньше? И не лезть на рожон, изменяя мужу, — в тон ей, так же приглушенно ответила я.

— Не надо строить из себя праведницу. Ты сама с душком. Разбила бедному Ярику сердце.

— И потому ты поспешила его утешить?

— Я? Утешить? — Девушка отклонилась от меня, выпучив свои глаза. — Да мы вообще с ним спали последний раз на моей свадьбе.

— Ты сейчас так в роль вжилась или что?

— Скажи, Ритуля, зачем мне сейчас тебе врать? Если я же и отправляла тебя к Яру для замужества.

— Ну точно, Мать Тереза.

— Ага, совершенно верно, — качнула она головой, быстро оглянулась на мужчину, топчущегося у двери, и еще приглушеннее затараторила: — Он трахал кого угодно, но не меня, как бы я ни старалась. А старалась я много, уж поверь. Так что, когда появилась ты, я сначала очень злилась, но потом все же смирилась и мысленно пожелала вам счастья. И тут этот балбес звонит мне и предлагает выйти за него замуж. Еле удержалась, Ритуль. Честное слово.

— Неубедительно.

— Ой, — махнула она ладонью и продолжила тихо говорить у моего уха, — Марк его убил бы, и дело с концами. Тогда он даже на Людочку и Мирославу не обратил бы внимания. Слишком мало был к ним привязан.

— Знаешь, даже если ты говоришь правду и действительно позаботилась о жизни и здоровье Яра вопреки своим желаниям, я все равно тебе не верю. Потому что видела вас собственными глазами, — на последней фразе я чуть повысила голос, и эта стерва ущипнула меня за внешнюю сторону ладони.

— Может, ты и загадочное видео Марины видела, — закатила она глаза. — Я так полагаю, это было у него дома, когда она нас всех подставила. Но все же с Марком она мне помогла. Если быть откровенной, без Марины я никогда его не женила бы на себе.

— Мне это неинтересно. Я говорю то, что знаю.

— Ты была на свадьбе Мирославы? Или моей? — девушка выкрикнула последний вопрос. Она начала злиться, и я никак не понимала отчего. Ведь я действительно видела их собственными глазами.

Ровно через полгода после того, как подписала тот самый контракт и уехала. Первые выходные, которые длились дольше одного дня. Звонить Яру я не хотела. О таком не ведут беседы по телефону.

Я пожалела. Пожалела, что соврала ему, желая причинить лишнюю боль. Ведь моя злость поглотила меня полностью и, казалось, не оставила во мне ничего живого. Мне хотелось, чтобы Яр мучился в той же агонии, что и я. Но, оказавшись в солнечной Италии, я почти сразу поняла, что перегнула. Что бы мужчина ко мне ни чувствовал, я не хотела, чтобы он считал меня предательницей. Правда, позвонить сил и решительности не хватало. Убедил приехать меня Станислав Владимирович, он же, кстати, и помог мне уехать и устроиться на новом месте. Он решил все вопросы сразу после того, как я позвонила ему и попросила о помощи, выбегая из квартиры Ярослава и с трудом справляясь со слезами. Огнев-старший поддерживал меня не только те первые полгода, но и все пять лет. И именно тогда, в октябре, он убедил меня, что нам пора мириться с мужем, потому что на Ярика смотреть больно. Я искренне поверила, что это “смотреть больно” все же относилось ко мне, и поехала налаживать отношения. В Москве шел дождь, но даже слякоть не могла испортить моего настроения. Я открыла дверь своими ключами и сразу же наткнулась взглядом на женские ботильоны, рядом с которыми валялись мужские туфли, брюки и красное платье. Я сделала шаг назад, но, услышав стон, все же двинулась вперед, идя на звуки, знакомые любому взрослому человеку.

Они были в нашей спальне, на нашей кровати. Яр и Ксения. Девушка была сверху, и я не видела своего мужа — и слава богу. Иначе бы я просто чокнулась, окончательно отупев от своей боли.

Я понимала, что сама дала ему зеленый свет своей “изменой” и отъездом. Я все это понимала, но с сердцем, которое отказывалось правильно стучать в груди, я ничего не могла поделать. Совсем ничего.

Поменяла билеты и уехала в тот же день обратно, не желая ни видеть Огнева, ни слышать. Он слишком быстро вернулся к своему самому лучшему заменителю Сени. Видимо, я заменяла его драгоценную не так хорошо.

Отогнала воспоминания, от которых до сих пор наворачивались слезы. И тихо, но четко произнесла:

— В октябре. Пять лет назад. Я видела вас. Поэтому не строй из себя…

— Стой. Кого и что ты видела? Тебя здесь вообще не было.

— Была, поэтому давай ты не будешь… — я осеклась. Ксюша посмотрела на меня таким диким взглядом, что я невольно поежилась. Больной взгляд, совершенно. Словно она себя уже похоронила. Я видела такой взгляд иногда в зеркале, ловя собственное отражение в моменты отчаяния.

— Еся… — шепнула она, моргнула, и тут же по ее левой щеке потекла слезинка.

— Еся? — на выдохе переспросила я, понимая лишь то, что это еще больнее. Пойми я пять лет назад, с кем именно был Ярослав… Не знаю даже, выжила бы я после этого или нет. — Но почему тогда они… — я с трудом произносила слова, сама не понимая, что конкретно хотела сказать.

— Вот и мне тоже интересно, почему же тогда она до сих пор живет со своим мужем. Какая же она… — качнула головой Ксения. В ней не было больше той стервозности и надменности. — И к себе его не подпускает, мучая, и свободы ему не дает.

— Ты…

— Не бери в голову, Рит, я пережила это. Но поверь, в твоего мужа влюблена была далеко не ты одна. И даже далеко не только мы трое. Просто не бери в голову. Еся так убедительно еще семь лет назад меня уверяла, что они больше никогда не будут вместе, и что в итоге? — Девушка шмыгнула носом и тут же округлила глаза. — Стоп. Когда ты приезжала?

— Октябрь… Середина октября пять лет назад.

— Девочки июльские.

— Какие девочки?

— Племянницы мои! — рявкнула Ксения. — Сечешь? Прибавляешь девять месяцев к октябрю — и что получаешь?

— Июль… — одними губами ответила я.