Глава 10

Рита. Настоящее

Поцелуй Огнева был грубым и наглым, так же, как и сам мужчина. Он без зазрения совести проник в мой рот языком, оттянул зубами нижнюю губу и терзал меня своим напором. Я до последнего пыталась не отвечать, оставаясь безучастной, даже ладонями уперлась в столешницу, лишь бы они ненароком не соскользнули и не начали обнимать Ярослава, зарываясь пальцами в его волосы.

Но я же не железная.

Огнев одной рукой, потому что вторая по-прежнему была под моим халатом, развязал пояс и тут же спустил белую махровую ткань с моих плеч. Налившуюся от неудовлетворенного желания грудь обожгло прохладой, а затем последовало мягкое и нежное прикосновение к ней мужских пальцев.

Его язык бесцеремонно долбил мой рот, тогда как на этот раз уже две руки нежно меня гладили. Яр сжал пальцами соски, и я застонала ему в рот, наконец-то отвечая на его поцелуй.

Мозги? Нет, не слышала.

Какие мозги, когда я растворилась полностью в своих ощущениях: кожа то огнём горела, то коркой льда покрывалась, тело изнывало от желания, низ живота тянуло, а в промежность упирался твердый стояк Огнева.

Мужчина толкнулся в меня бедрами, и я, охнув в его мягкие полные губы, отняла руки от столешницы, обняла Яра за шею, притягивая к себе, зарываясь пальцами в короткие волосы на его затылке.

Я ничего-ничего не хотела прекращать.

Господи, как же хорошо мне было от нежных прикосновений его пальцев и дикого необузданного напора его языка. Я даже забыла о том, что сидела на кухонном столе в чужой квартире, хозяева которой приняли меня с таким гостеприимством. И сейчас бесстыже, раздвинув ноги, терлась о мужскую эрекцию. О его большой и твердый стояк, который хотела ощутить в себе. До боли. Господи, внутри меня все разрывалось, а душа, кажется, уже рассыпалась в хрустальную крошку от желания принять своего любимого мужчину в себя. И то, что говорил мозг, я не слышала и не хотела слышать. Лишь шёпот Яра между поцелуями:

— Сладкая… какая же ты сладкая девочка.

Движения его бедер ускорялись и становились сильнее, а я, не сдерживаясь, потянулась к ремню его брюк.

На задворках чего-то реального кто-то тихо пищал мне: «Остановись». Но я окунулась в нереальное. Ненастоящее. Очередной свой сексуальный сон, которых бывало за эти пять лет множество. Щелкнула пряжкой, расстегнула молнию и просунула ладонь под мужские боксеры.

Даже пальчики на ногах задрожали от нетерпения. Обхватила манящую плоть и всхлипнула от удовольствия. Большой, твердый и такой гладкий, он подрагивал в моих руках, а я готова была замурчать от наслаждения, как сытая кошка, добравшаяся до долгожданного лакомства.

Ярослав оторвался от моих губ, зашипев, и начал спускаться короткими жалящими поцелуями вдоль моей шеи к груди.

— Сладкая какая, — шепнул он и обхватил губами сосок. Я была готова раствориться окончательно. Потянулась ему навстречу, отпуская себя, поддаваясь его напору. — Девочка… малышка… — бормотал он, иногда отрываясь от моей груди. — Маленькая моя…

Во мне как сирена завопила. Все эти безликие клички привели меня в себя. По крайней мере настолько, насколько это возможно. Во всех моих сексуальных фантазиях Яр называл меня Рита, только так. Только так.

Я четко поняла, что происходящее не сон и я не в Италии, а в холодной Москве, рядом со своим засранцем мужем.

Потянула Ярослава за волосы, отрывая от своей груди. Он уставился на меня хмельным, ничего не понимающим взглядом. Я провела большим пальцем по твердому члену Огнева и сдавила руку крепче, смотря при этом ему в глаза

— Хочешь меня? — шепнула, облизав губы.

Его взгляд ожидаемо метнулся к ним. Провела рукой вверх, а затем вниз. Мужчина коротко выдохнул, опустил ладони на мои ягодицы и сжал их.

— Что ты готов ради этого сделать, Огнев? — маняще прошептала и царапнула ногтем гладкую головку. Мне жутко хотелось ее облизать. Но Огнев об этом не узнает. Не сегодня. И вообще никогда.

Мужчина прищурился, и я не смогла разобрать, прояснился его взгляд или нет.

— Как ты думаешь, насколько я готова для тебя? — улыбнулась, продолжая двигать рукой на его члене. Вверх-вниз, вперед-назад.

— Ты течешь, — усмехнулся Ярослав, — по мне, как всегда.

— Еще пару часов назад ты был уверен, что это хорошо натренированная способность. — Прекратила двигать рукой и сдавила достоинство Огнева в кулак. — Так вот, вдруг она работает и в обратном направлении? — Потянула мужчину за затылок, направляя к своему лицу. — И я не буду для тебя мокрой?

— Стерва, — шикнул он и уткнулся носом в изгиб моего плеча. — Поменяй гель для душа. Не хочу, чтобы ты пахла непонятно как.

— Ты не находишь, что не в лучшем положении сейчас для командного тона. — Сжала его член еще сильнее, настолько, что пальцы начали затекать, — казалось, сильнее уже невозможно и мужчине должно стать больно, но он лишь потерся о меня носом.

— Не сменишь гель для душа — отнесу наверх и помою с нужным мылом. Отпусти мой член, Динь-Динь. Этой штукой нельзя баловаться. И трогать ее можно, лишь когда знаешь, что с ней делать.

Гад. Все ему нипочем. Довел меня почти до беспамятства, чуть не трахнул на чужом обеденном столе и стоит как ни в чем не бывало. Попыталась сжать его стояк еще сильнее, но не смогла. Потому что сильнее уже невозможно. Ну, никак. По крайней мере, не с моей слабой и тонкой женской ладонью.

Я всхлипнула от досады и все-таки вытащила руку из Огневских боксеров. Ярослав провёл ладонями по моим бокам, от бедер к талии, вдоль ребер, а затем взялся за края халата, болтающегося на моих руках, и надел его на меня обратно. Я внимательно наблюдала и не могла никак понять, что именно послужило причиной для такой перемены.

Огнев старательно завязывал пояс на второй узел и смотрел на него, словно это был не пояс от банного халата, а бантик на хвостике Людочки. Да, именно так. Мужчина серьезно и ответственно подошел к исполнению такой непростой задачи.

— Ты права, нам все же нужно как-то это прояснить. Оттого, что мы на дух друг друга не переносим, ничего не изменится. — Ярослав провел ладонью по волосам, взъерошив и без того растрепанные пряди, а я чуть рот от удивления не раззявила.

— Тогда, может, ты застегнешь ширинку на своих брюках?

Огнев растерянно посмотрел на свой пах и, кажется, вернулся к уже привычной для меня роли:

— Стерва, — недовольно рыкнул он и справился со своими брюками, затем отошел от стола, будто бы специально увеличивая между нами расстояние. — Ты же понимаешь, что у нас нет выхода? Нам в любом случае придется заделать ребенка.

— Заделать? — переспросила я и спрыгнула со стола, плотнее сдвигая края халата на груди.

— Зачать, — раздраженно поправился Ярослав, — так тебе больше нравится? — усмехнулся и скрестил руки на груди. — Только от перемены мест слагаемых, как говорится… — Он пожал плечами. — Нам нужен общий ребенок, и он у нас будет, как бы нам ни хотелось обратного.

— Не нам, Огнев, а тебе, — подошла к нему и ткнула пальцем ему в грудь, — тебе нужны твои дурацкие деньги, компания и прочее, прочее. Мне ничего от тебя не нужно.

— Конечно, еще есть вариант стать вдовцом, — задумчиво протянул мужчина, прожигая меня своим ядовитым ртутным взглядом.

— Это ты мне сейчас так угрожаешь? — ахнула я, отступая от него на шаг, мелкую дрожь скрыть стало просто нереально.

— Нет. Что ты, Рита? Я просто рассуждаю с тобой о гипотетических вариантах. Поэтому смирись. Трахаться мы в любом случае будем, и не раз.

— Почему сейчас? — игнорируя его грубое «трахаться», задаю самый главный вопрос. — Можно же отложить это все на год, два, три, десять, в конце концов! — нервно выкрикиваю, потому что понимаю: если он захочет… если только он захочет… Мне нечего ему противопоставить.

— Что изменится, Рит?

— Многое.

— Что многое? — давит он на меня своей энергетикой и силой.

Что изменится?

Я забуду его.

Перестану так остро реагировать. Пять лет мне очень помогли, возможно еще такой же срок поможет мне выкинуть Ярослава уже насовсем и навсегда из головы. Конечно же, Огневу я об этом не сообщаю. Не дождется.

— У меня карьера, Яр, — холодно улыбаюсь и вру ему, — не забывай об этом. Мое тело — это то, чем я живу и зарабатываю на жизнь. Потому для меня многое значат те же пять или десять лет моей молодости.

Мужчина смотрит на меня, словно впервые в жизни видит, пару раз медленно моргает, а затем его взгляд темнеет, становясь почти черным.

— Нет, это мне не подходит. Ты никуда не уедешь, пока не родишь нашего сына или дочь, — совершенно серьезно произносит он, словно речь идет не о гипотетическом ребенке, которого и в зародыше-то нет, а о многомиллионном контракте, который он обсуждает со своими подчиненными на совещании. Хотя нет, поправочка. Не обсуждает. Командует.

— Насиловать будешь? — ошарашенно спрашиваю и отступаю еще на шаг, упираясь поясницей в тот же злосчастный стол, на котором еще совсем недавно чуть не занялась непотребством.

— Не уверен, что придется, — нагло улыбается Огнев, бросает быстрый взгляд на поверхность стола и возвращает его ко мне. — Ты течешь и хочешь меня, как и всегда. Так что…

— Нет, не так что! Я не согласна. Огнев. — Провожу ладонями по лицу и, кажется, нахожу выход.

Как же я сразу о нем не подумала? Это гениальное решение.

— Давай засунем в меня твою сперму, и все, — запальчиво тараторю я, боясь передумать.

— Что значит засунем?

— Оплодотворение искусственное, ЭКО или как там все это называется. Ты сдаешь…

— Не-е-ет, — качает он головой, багровея, — Рита, даже не думай.

— Почему? — теряюсь, слабо понимая, что сказала не так.

— Ты спрашиваешь почему? — гремит он. Кажется, Огнев разозлился. Даже еще сильнее, чем в кабинете у нотариуса. — Ты предлагаешь мне подрочить в баночку и спрашиваешь почему? — орет он так, что еще чуть-чуть — и у меня уши заложит.

— Это всего лишь процедура… — я лепечу что-то бессвязное, понимая, что окончательно превратилась в ту самую размазню, которой была до отъезда из Москвы. Прикладываю ладони к щекам в надежде собраться, вернуть прежнее спокойствие, прежнюю уверенность в себе и своих силах, но смотрю на разъяренного Ярослава и опять теряюсь. Он шумно и часто дышит, сжимая кулаки и челюсть, пылая на меня своими платиновыми глазами.

— Процедура, говоришь? Это для тех, у кого по природе ничего не получается, процедура! Я тебе сейчас такую процедуру покажу. Ребенка, блядь, из пробирки, словно я сам не в состоянии засунуть член в свою жену. — Он быстро преодолевает разделяющее нас расстояние, хватает меня за плечо и тащит. Тащит наверх, а я даже слово поперек ему сказать не могу, он так зол и такой… Такой…

Господи, именно такой, как и тогда, когда я окончательно решила, что жить без него не могу. Когда увидела его таким же разъяренным и чуточку ненормальным. Тогда своими недалекими восемнадцатилетними мозгами я захотела, чтобы Ярослав свихнулся на мне точно так же… Точно так же.

И вот спустя пять лет я его все же довела до точки кипения и сама не поняла как. Браво, Рита, пять баллов.

Его руки крепко сжимаются на моих плечах, оставляя отметины. Как клеймо. Тавро принадлежности Ярославу, выжженное одним лишь его ядовитым взглядом, такое же, что уже красовалось на дне моей души.

Я дорожу, но все равно иду следом, не понимая, какие чувства на самом деле испытываю. Страх, боль, разочарование или… Желание?

Огнев безошибочно находит комнату, в которой я остановилась, распахивает дверь и толкает меня внутрь.