Глава 15

Так странно находиться в кабинете Аси, когда её самой тут нет. Ещё более странно решать вместе с Арькой те вопросы, которые меня обычно касались только поверхностно. Сегодня конец недели и мне предстоит в прямом эфире озвучить свой выбор, кому из девушек нужно уйти, а кому остаться. И если раньше мне достаточно было просто прийти и, грубо говоря, ткнуть пальцем, озвучив своё решение, то сейчас пришлось вникнуть в процесс подготовки данного мероприятия. Просто совесть не позволила поступить иначе. Ася в лечебнице настолько переживала, как всё пройдёт без неё, настолько рвалась ускользнуть из-под неусыпного наблюдения целителей, что я, дабы её успокоить, обещал лично всё проконтролировать вместе с Арей и позволил врачевателям усыпить мою девочку в лечебно-успокоительных целях. Вот и приходится теперь… контролировать. Конечно, процессом в общем сегодня заправляет Арька, разбирающаяся в этом лучше всех после своей начальницы. Но и на мою долю выпадает достаточно работы, чтобы утвердиться в желании забрать Кудряшку из этого дурдома.

— Что там с обвалом? Выяснили уже причины? — интересуется орочья принцесса в перерыве между переговорами по киалю, чёркая и отмечая что-то в Асином планшете.

— Да, — киваю я, отмечая, кто где должен стоять и откуда в каком порядке выходить. — И причину, как ни странно, нам поведала трусишка Жизелия.

Арька вскидывает голову, недоумённо меня рассматривая.

— Только не говори, что это она виновата. Такую истерику сыграть может и можно, но ведь целители её едва успокоили.

— Я и не говорю, — пожимаю я плечами, сверяя получившуюся схему с Асиными заметками.

После того, как мы выбрались из завала, остро стал вопрос, что случилось с остальной группой. Посланные на их поиски спасатели, которые должны были пройти резервными путями, докладывали, что никого пока не встретили. А потом выяснилось, что обвал до того напугал Жизелию, что у неё буквально приключилась паническая атака. Девчонка, абсолютно не соображая, что делает, начала визжать, рыдать, а потом и вовсе бросилась в пещеры, уводящие от подземного озера, к которому они как раз вышли. Потому группа и задержалась, что все пытались найти слетевшую с катушек драконицу. Жизелия обнаружилась в одной из тупиковых пещер, подвывающая на одной ноте и бледная, как тень, испуганная до абсолютно невменяемого состояния. И лекарям пришлось знатно повозиться, приводя её в порядок.

— А как тогда понимать твои слова? — вскидывает бровь Арька. — Она знает, что случилось? Откуда?

— Она, оказывается, маг земли. Весьма сильный, но с почти не раскрытым и даже подавленным потенциалом, — объясняю своей собеседнице, отрываясь от планшета.

— И кто же с ней такое сотворил? — мрачно вопрошает орчанка.

— Она сама, — невольно морщусь. — Я заходил к ней и разговаривал с Жози, когда она была ещё в лечебнице. Бедняга поведала мне весьма неприятную историю. У них в роду маги земли редкость, но бывают. И когда её дар проявил себя, родители были очень довольны и начали всячески понукать чадо к развитию, порой излишне спеша и усердствуя. Её уже в восемь лет пытались научить искать залежи драгоценных камней и золотой руды. И однажды, пребывая в пещерах на нижних уровнях, она не справилась со своей силой, вырвавшейся из-под контроля. Случился обвал. Её горе-учителя пришибло камнем насмерть, а сама девочка оказалась в каменном мешке наедине с его мёртвым телом. Её не могли найти почти сутки, и всё это время она сидела там одна, умирая от страха. Потом оправиться так толком и не смогла. И дар свой в себе подавила.

— Ого, — ошарашенно бормочет Аря, откидываясь на спинку стула. Трёт устало ладонями лицо. — Теперь понятно, почему она такая зашуганная вечно. И как только решилась в пещеры опять пойти? Но подавить дар, ведь не значит избавиться от него? — вскидывает она на меня глаза.

— Совершенно верно, свою стихию она по-прежнему ощущает и землю слышит. В пещеры пошла, напившись успокоительного. А перед случившимся почувствовала, как кто-то щедро плеснул силой, целенаправленно провоцируя обвал.

— И этот кто-то?.. — на симпатичной зелёной мордахе вопросительно изгибается проколотая пирсингом бровь.

— Определяющий артефакт показал, что больше никто из присутствующих, кроме проводника, даром земли не обладал. Его, естественно, задержали для допроса. Поначалу он, конечно, отпирался, но скрыть тот факт, что силой своей в совпадающий с обвалом отрезок времени пользовался, не смог, как и объяснить её применение. Сейчас ведётся следствие, Санина допрашивают. Но пока он не признаётся, зачем устроил это всё и чего добивался. И связан ли он с кем-то из невест тоже пока не известно.

Арька свой шок не скрывает, сокрушённо качая головой, но вопросов больше не задаёт, поскольку ей приходит сигнал на киаль и девушке приходится на него ответить. Да и мне есть чем заняться. Отбор начнётся уже через пару часов. Хорошо хоть невест не мне строить.

Обвожу хмурым взглядом притихших девушек и даже не знаю с чего начать. Нам всем сейчас нелегко и то, что Ася попала в больницу с тяжелыми травмами на каждого накладывает отпечаток. В этот раз девочки хоть и переживают, да больше за любимого режиссера, с которым у большинства сложились весьма теплые отношения, чем за место в следующем туре. По крайней мере, мне так кажется. Иначе почему у Даны, Лиры и Жози заплаканные глаза, которые не удалось замаскировать косметикой, а Сиара, получившая подвеску-иммунитет за те испытания, которые нам пришлось пройти вместе, виновато вертит ее в руках, как бы извиняясь за то, что с ней все в порядке в отличие от Кудряшки.

Слегка откашливаюсь, готовясь объявить имя драконицы, которая нас покинет, решив долго не “тянуть резину”, а быстрее покончить со всем этим фарсом, тем более, что выбор я сделал еще в пещерах.

— Неити Жизелия, вы чудесная девушка. Милая, добрая и достойная. Но… сегодня вам придется покинуть отбор, — говорю я, словно ныряю в омут, и наблюдаю, как большие синие глаза Жози наполняются влагой, поэтому спешу добавить, дабы прекратить начало вселенского потопа. — Вы мне очень нравитесь, да и многие тут подтвердят, что добрее и сострадательнее вас нет во всем Даррене. С моей стороны было бы очень жестоко и неосмотрительно подвергать опасности, вовлекать в кулуарные игры и интриги такую нежную, ранимую и бесхитростную девушку. Я желаю вам, дорогая Жози, найти дракона, который будет вас защищать, баловать и опекать, быть для вас каменной стеной, оплотом и щитом от всех невзгод и горестей, ведь на меньшее вы не заслуживаете. Примите от меня сей скромный дар, который я выбрал из нашей королевской сокровищницы специально для вас.

Ко мне подходит Дамид и подает небольшой, украшенный золотыми узорами и драгоценными камнями ларчик, в котором на бархатной подушке лежит сапфировый гарнитур. Жизелия принимает от меня подарок с широко открытыми от удивления глазами. Да, для нее я и в самом деле заменил стандартные украшения на другие, наши, королевские. Она заслужила.

Теперь готовлюсь по-быстрому раздать всем бусины и умотать, но меня внезапно отвлекает Владана.

— Принц Крэсьен, можно мне сказать пару слов? — решительно сверкает она карими глазами. Я в ответ только киваю, готовясь слушать, что поведает нам эта неугомонная оптимистка.

— Я покидаю отбор! — заявляет девушка и снимает браслет с подвесками. — Я влюблена в другого и не могу больше являться вашей невестой, хоть и потенциальной, — подходит она ко мне и сует в руку украшение, а затем оборачивается к съемочной группе и с вызовом произносит: — Все, Гаррик, теперь ты можешь меня целовать!

Все переводят взгляд на слегка покрасневшего Рыжика и с изумленным интересом ждут, что будет дальше.

— Но сначала ты станешь моей женой! — рыкает огненный дракон и, шагнув вперед, закидывает пискнувшую от неожиданности Данку себе на печо с явным намерением уволочь в сторону храма. Оправившаяся от внезапных действий будущего мужа и весьма довольная подобным раскладом девушка, слегка выпрямляется у него на плече, чтобы взглянуть на нас и посылает всем оставшимся воздушные поцелуи.

А пока мы дружно приходим в себя от потрясения, наблюдая, как исчезают с нашего поля зрения счастливые жених и невеста, тишину нарушает голосок Иллирики:

— Принц Крэсьен, я тоже хочу покинуть отбор! — гордо подняв подбородок, выдает она. С ума сойти!

— А вы в кого влюблены? — устало интересуюсь, слегка офигевая от того, во что превращается отбор.

— В искусство! — пафосно заявляет она, но лукавые бесенята в глазах выдают ее с головой.

— Что ж. Так тому и быть! Исскуству я не соперник, — улыбаюсь ей в ответ.

Три оставшиеся участницы неловко переминаются с ноги на ногу и изумленно переглядываются, не веря своему “счастью”.

— Это что, получается у нас уже финал? — первым приходит в себя Дамид, озвучивая мысль, которую никто раньше не осмелился высказать.

— Получается да, — отвечаю я, чувствуя неимоверное облегчение. Скоро мы с Кудряшкой будем вместе.

Ася

Белый больничный потолок навевает тоску и обреченность. За эти дни я уже изучила на нем каждую мало-мальскую трещинку, каждое пятнышко, каждый едва различимый мазок белившей его кисти. Да я даже с многолапым пауковидным насекомым познакомилась, которое сосредоточенно и ежедневно выплетало круглые, похожие на паутину, сеточки в углу, окрестила его Гошей и с удовольствием общалась, жалуясь на судьбу. Он мне, правда, не отвечал, зато так внимательно слушал…

— Так вот, — отвлекает меня от созерцания всего вышеперечисленного Арькин голос. — На следующей неделе у нас финал.

— Как финал? — подпрыгиваю на кровати. — Какой финал? Еще же должно было пятеро остаться…

— Должно, — кивает подруга. — Да только Данка и Лира сами отказались участвовать. Обе оказались влюблены: одна в Гаррика, другая в искусство. Крэс обрадовался, пожелал им счастья с избранниками и отпустил с миром. Так что финал на следующей неделе, — еще раз повторяет помощница, как будто я с первого раза не услышала.

Очуметь. Так быстро. Я… я не хочу… Ведь это значит, что и мой контракт заканчивается. И работа. И море. И дружба. И любовь. Закусываю губу и перевожу взгляд на окно. Внезапно меня накрывает понимание, что там, на Земле, я не жила совсем. Существовала, да. Боролась за выживание, да. Но не ЖИЛА. А может… Может принять приглашение Лиддис и остатся тут? Взять махнуть на все рукой и поселиться где-то возле моря. Работу найти. Интересную. Высокооплачиваемую. И жить в свое удовольствие… Кого ты обманываешь, Аська? — качаю головой. Разве можно быть счастливой с разбитым сердцем? Надо рубить концы. Резко. Быстро. Безжалостно. Так что, даже лучше, что все скоро закончится.

— Ась, — слегка трясет меня за плечо Аря, — Ты чего зависла?

Отрываюсь от созерцания мира за окном и снова смотрю на подругу.

— Прости. Задумалась. Так о чем ты говорила?

Арька озадаченно хмурится, удивленная так не свойственной мне рассеянностью.

— Я говорю — Крэс отказался от индивидуальных свиданий, аргументировав это тем, что свой выбор давно уже сделал и нужды в них нет. А потом снова свалил из замка по делам.

Удивленно поднимаю брови. Какой быстрый! А мне говорил, что любит… Меня любит… Значит и мне нечего страдать за этим словоблудом.

— Готовиться к финалу уже начали? — перевожу разговор на более безопасную для моего душевного спокойствия тему.

— Да где там, — машет рукой орчанка. — Все эти дни следствие шло, допросы. Никто и не начинал ничего. Ждем тебя. Все же не простой эфир. Прямая трансляция, помолвка. Без главного режиссера никак.

Киваю головой, довольная ответом. Когда же меня выпустят? Уже руки чешутся приступить к работе. Безделье, оказывается, выматывает похлеще, чем избыток срочных и важных задач. Арька вскоре прощается и уматывает по делам, а я снова остаюсь в одиночестве. Ну как, в одиночестве. С Гошей.

Два дня, которые я еще обязана была провести в этих гостеприимных стенах, тянутся как растаявшая на солнце жвачка. Меня проведывают все: Лира со скетчбуком, наконец получившая возможность вплотную заниматься исключительно любимым делом и решившая, что больная бледная я вполне достойна запечатления, Данка и Гаррик, с сияющими улыбками возвестившие, что они уже муж и жена, Рия и Эля, бурно выражавшие свое сочувствие и делившиеся последними сплетнями. Сиара тоже заходила, и пробыла у меня дольше всех, в подробностях перессказав о том, что было в пещере, как нас двоих спасал Крэс и чем они занимались, пока я валялась в отключке. Даже его величество Вэлиандр заглянул на пару минут справиться о моем самочувствии, слегка кивнул Сиаре, смерив её задумчивым взглядом, пожелал мне быстрого выздоровления и отчалил делать дела королевские. А Крэс ни разу. Даже на минутку. Ну и ладно!

— Гад он чешуйчатый! — жалуюсь я Гоше, и он согласно качается на паутинке.

— Все мужики гады! — снова ставлю в известность Гошу и снова получаю утвердительное покачивание.

— А у меня крыша едет! — делюсь я соображениями с единственным собеседником, ни капли не переживая по этому поводу.

— Едет, — безропотно подтверждает единственно доступным ей способом животинка и, вконец утомленная моими разговорами, прячется в небольшую щель межде стеной и потолком.

С ума я схожу потихоньку. Незаметно. Потому что, как еще объяснить то, что несмотря на перемещение принца из категории “любовь всей моей жизни” в категорию “гад чешуйчатый”, он мне снится. Каждую ночь. Стоит возле моей кровати, или сидит. Гладит по волосам. Шепчет нежные слова, от которых сладко сжимается сердце. Держит мою руку в своих больших и теплых ладонях. Но стоит мне открыть глаза, и я вижу лишь пустую палату. В ней нет того, кого быть не может, кого я жду, кто совсем скоро станет мужем другой и это будет правильно, как бы не болела от этого моя душа.

Так что мне остается только смирится, собраться с силами и сделать то, что следует. Как говаривал, кажется, древнеримский император Марк Аврелий: “Делай то, что должен, и будь, что будет”. Надеюсь, что сия мудрость поможет мне не съехать с катушек за оставшиеся два дня моего лечебно-принудительного заточения.

 Меня наконец выпустили. Свободу попугаям! Местные лекари, зашуганные тем, что я хрупкий человечек, которого ещё неизвестно, как лечить, чтобы не окочурилась, продержали мою болезную персону в лечебнице всё обещанное время. Возвращаться во дворец, зная сколько событий прошло мимо меня за время моего отсутствия как-то очень странно. И странно, что мне не надо больше планировать и организовывать свидания Крэса. Всё уже решено. Осталось озвучить. На моих глазах он назовёт свою Невесту, а мне останется только его поздравить, получить своё вознаграждение и свалить домой. И я уж постараюсь, чтобы всё прошло без сучка и задоринки. Уходить, так с песней.

Явившись в свой кабинет, первым делом загружаю лежащий на столе планшет. И начинаю составлять план действий. Надо поговорить с его величеством и узнать, как этот финал видит он, потом прошерстить сеть на предмет существующих у драконов обычаев, потом…

— Ты что тут делаешь? — слышу возмущённый возглас Ари и недоумённо вскидываю голову. Она стоит на пороге вся такая грозная, уперев руки в бока.

— Работаю? — произношу и сама не знаю, почему получается столь неуверенная и даже вопросительная интонация.

— Я тебя отправилась из лечебницы забирать, а тебя уже и след простыл. Говорят, она кэб вызвала и уехала. Ася, работать будешь завтра, а сейчас пошли со мной.

— Почему завтра? — опешив, интересуюсь у своей помощницы. — И куда это с тобой?

— Завтра, потому что я отлично слышала, что сегодня у тебя ещё больничный, — деловито объясняет Арька, отбирая у меня планшет и выключая его. — А со мной — ужинать. Папа завтра утром отправляется домой в степь, говорит, что загостился уже. И хочет с тобой ближе познакомиться и пообщаться, ты же моя лучшая подруга и начальница к тому же. Отказа он не принимает, так что идём.

Сопротивляться этому зелёному ураганчику совсем нереально, да я и не пытаюсь. Не могу сказать, что так уж горю желанием пообщаться с её папой, всё-таки мы едва знакомы, но идея поужинать в небольшой приятной компании звучит не так уж плохо.

Не знаю, чего я ожидала, но Аря привела меня в их с отцом покои. А там оказалось, что ужинать нам предстоит в их общей гостинной… на полу. То есть сидеть на полу. На низеньких столиках уже красовались всяческие интересные кушанья на широких расписных блюдах, сладости, какие-то напитки в кувшинах с узкими горлышками. А вокруг этих самых столиков наблюдалась куча красивых ярких подушек. Хан Багут уже восседал во главе всего этого пиршества, присутствовал здесь и Джан. А того, кого я подсознательно ожидала увидеть, зная, как дружен это чешуйчатый кое-кто с папой-орком, вот ни капельки не наблюдалось. Совсем. Но я ведь и не собиралась искать его общества. Так что нечего киснуть, Ася!

— Здравствуйте, — слегка неловко здороваюсь с присутствующими, а Арька уже деловито подталкивает меня к одному из столиков.

— Здравствуй-здравствуй, Ася, — кивает с доброй улыбкой старый орк. — Рад видеть тебя в добром здравии. Дочка рассказывала, что с вами в пещерах случилось. Как твоя голова?

— На месте, — улыбаюсь я, невольно вспомнив, как меня в лечебнице колбасило. Присаживаюсь на место, которое мне определили, отметив, что на моём столике еды на орду драконов хватит. Напротив сидит Джан, как всегда внимательно наблюдающий за каждым Арькиным движением, а сама орчанка плюхается на подушку рядом со своим отцом.

— Было бы печально потерять такую привлекательную голову, — широко улыбается хан Багут, заставив меня слегка смутиться.

И тут я слышу, как открывается дверь.

— Я не опоздал? — раздаётся до боли знакомый голос.

— Что ты, в самый раз пришёл. Проходи, Крэс. Только тебя ждали, — приветствует гостя папа-орк, а я усердно буравлю взглядом блюдо с маленькими аппетитными пирожками, дабы не поддаться искушению уставиться на своё главное искушение. — Как твоё важное дело? Движется?

О чём это он? Неужели я наконец узнаю, что для Крэса важнее его же собственного Отбора и будущей свадьбы, и где его носит постоянно?

— Движется, — хмыкает дракон, а я, не выдерживаю и вскидываю на него взгляд. И как раз вовремя, чтобы в полном офигении увидеть, как он невозмутимо приближается и садится рядом со мной. — Здавствуй, Ася.

— Здравствуй, — произношу я, огромным усилием воли заставляя свой голос звучать ровно.

— Как твоё самочувствие? — интересуется он, как ни в чём не бывало заглядывая в мои глаза.

И я поневоле вспоминаю, как он поднимал меня из провала в пещерах. Как держал за руку и успокаивал. Как целовал в конце концов. Пускай в лоб, но всё же… Вот и сейчас смотрит так обеспокоенно, с такой нежностью. Но лучше мне считать это дружеским участием. Ведь хороший же Крэс. Вон с Арькой дружит. И о ней бы тоже беспокоился. Вот и обо мне… тоже просто беспокоится… по-дружески.

— Спасибо, Крэс. Хорошо. Устала уже не работать, — улыбаюсь ему… как другу.

Дракон хмуро сдвигает брови, склоняет голову набок.

— Может не надо тебе ещё себя напрягать? Думаю и без тебя как-нибудь справятся. А тебе поберечься бы, — вкрадчиво говорит принц. — Целители говорили, что у тебя истощение.

— А не с твоей ли подачи меня так долго в лечебнице держали? — подозрительно интересуюсь я, озарённая внезапной догадкой.

— А даже если с моей? — вскидывает он бровь.

— Ну… ты… дракон… — закипаю от такой несправедливости.

— Ага, он самый, — улыбается Крэс и принимается накладывать еду на тарелку. На мою тарелку.

— Да я… там с ума от безделия сходила. С пауками общалась, — обвинительно тыкаю его пальцем в плечо.

— Гоша будет по тебе скучать, — со знанием дела кивает чешуйчатый, и я слышу, как хмыкает Арька. А я вот зависаю, пытаясь осмыслить его слова.

— Ты ведь не приходил ко мне. Откуда знаешь? — вырывается обиженное, прежде чем я успеваю себя остановить.

— Я многое знаю, Ася. Особенно, когда дело касается тебя, — а когда я собираюсь спросить, что именно, затыкает мне рот душистой сдобой. — Отведай пирожка. Вкусный.

— Ты сегодня спокоен и весел, как давно не был, Крэс, — замечает хан Багут, с интересом слушавший нашу перепалку. — Неужто нашёл, что искал?

Пережёвывая пирожок, я с подозрением кошусь на своего соседа по столику. А ведь действительно. В последнее время он постоянно напряжённый был, даже нервный какой-то. И меня избегал. На что я только его поведение не списывала. И на свой отказ. И на отбор. И на криво стоящие звёзды… А сейчас вот улыбчивый и расслабленный. И ведёт себя, будто не было между нами того разговора, будто мы снова… друзья?

— Да, Багут, — кивает с нескрываемым торжеством в глазах. — Нашёл сегодня наконец-то. Правда это ещё… откопать надо. Но это уже мелочи.

Старый орк довольно крякает, всплеснув руками и почему-то бросив на меня хитрый взгляд.

— За это точно следует поднять тост, — возвещает он и поднимает кубок.

— А что ты искал? — не выдерживаю я.

— Одно очень важное место, — сообщает Крэс, кивая хану, поднимая руку со своим кубком и одним глотком его опустошая.

— Настолько важное, что тебе даже на собственный Отбор и свадьбу плевать? — скептически поджимаю я губы.

Крэс бросает на меня странный взгляд.

— Настолько важное, что без него может не быть у меня никакой свадьбы, Ася, — очень серьёзно сообщает он, и подвигает ко мне тарелку с чем-то похожим на манты, политые сметаной. — Тебе нужно сил набираться. Кушай, Кудряшка. Хочешь, покормлю?

И вот опять я вспыхиваю от его подначки. Как давно этого не было. Вот только раньше во мне больше злости и раздражения было бы. А сейчас, представив, как Крэс мог бы меня кормить с рук, я чувствую совсем другие чувства. Горячие. Запретные для меня. Но как запретить себе чувствовать? И зачем он провоцирует? А провоцирует ли? Может я себе только придумываю всё.

Опуская голову, сердито отнимаю у него тарелку и даже отодвигаюсь, чтобы спокойно поесть. Или хотя бы притвориться, что спокойно. Дракон на мои манипуляции реагирует тихим смешком и слегка дрогнувшими ноздрями, но вторгаться в личное пространство больше не пытается. Отвлекается на заданный ханом Багутом вопрос. Потом сам спрашивает что-то о договорах со столичными торговцами и поставках товаров. Завязывается непринуждённый разговор, и я получаю возможность прийти в себя и успокоиться. И поужинать, да. Даже вкус еды ощущаю. Вот какая я молодец. Может выздоравливаю от болезни по имени Крэс? И к тому же… Скучала по нему, как по другу? Вот он. Надо просто отпустить ситуацию.

А дальше время полетело незаметно. Ужин был вкусным, компания приятной и весёлой. Я действительно расслабилась и буквально отдохнула душой. И как-то так незаметно получилось что под конец вечера мы с Крэсом уже сидели совсем рядышком. Он оперевшись позади меня, почти обнимал, а я… мне было слишком хорошо, слишком уютно, чтобы отстраняться. Я тешила себя тем, что в этом нет ничего предосудительного, просто так сидеть удобней. Ведь правда удобней. Подушки во всём виноваты.

И когда дракон по окончанию ужина непререкаемо заявил, что проведет меня до моих покоев и проследит, чтобы я действительно отправилась отдыхать, а не, например, писать сценарий, то это тоже можно было принять за дружескую заботу. Так что отказываться причин не было.

— Счастливого вам пути, хан Багут, — прежде чем уходить, подошла я попрощаться с отцом Арьки, а в ответ внезапно получила крепкое объятие и отеческий поцелуй в лоб.

— Будь здорова и счастлива, дочка, — улыбнулся старый орк, отстраняя меня и пристально рассматривая. — Не прощаюсь с тобой, уверен, свидимся ещё. Но позволь дать тебе совет, девонька. Как бы не дул ветер, и какие бы слова не бросал в уши, лишь сердце укажет птице, где её гнездо.

— Эм, спасибо, — ошарашенно пробормотала я, пытаясь осмыслить, что сие должно означать. Он это в общем, или что-то конкретное имеет в виду?

— Сколько бы колючку не носило ветром, верблюд её всё равно найдёт, да Крэс? — весело подмигнул орк стоящему за моей спиной дракону.

— Ты прав, Багут. Никуда колючке не деться, — рассмеялся чешуйчатый, за руку увлекая меня из орочьих покоев.

И вот так нежданно негаданно я внезапно оказываюсь с ним наедине. Несколько секунд мы шагаем молча. Я пытаюсь незаметно вызволить свою ладонь из его лапищи, но у меня ничего не получается.

— Мне кажется, что тебе всё-таки надо было сходить с девочками на свидания, — заявляю ледяному высочеству, чтобы отвлечься от лишних впечатлений.

— Зачем? — искренне удивляется принц. — Я считаю, что это было бы не совсем этично. Выбор свой я уже давно сделал. Не хочу давать другим пустую надежду.

— А твоя избранница хотя бы знает о твоем выборе? — стараюсь быть как можно более невозмутимой, но в груди все равно саднит.

— Если хорошенько подумает, то догадается. Она у меня умница. Только упрямая. Ты можешь по праву собой гордиться, Ася. Со своей задачей ты справилась блестяще и все условия магического контракта, который ты подписала кровью, полностью тобой соблюдены. На сколько я помню, о сроках там речи не было, ты будешь от него свободна, как только я озвучу имя избранницы и завершу Отбор. А уж после этого нам нужно будет серьезно поговорить.

Всё это Крэс говорит, не сбавляя шага, а закончив останавливается и поворачивает меня к себе. Видимо он прав, и я ещё не выздоровела от сотрясения, потому что сегодня постоянно туплю и не всегда понимаю, о чём речь. Вот и сейчас глупо хлопаю глазами, пытаясь всё разложить по полочкам.

— Спокойной ночи, Ася, — внезапно целует он меня в лоб, а я понимаю, что мы стоим у дверей в мои покои.

— Спокойной, — выдыхаю, наблюдая, как дракон разворачивается и уходит.