Эпилог

— Давай, ещё немного! Не расслабляйся!

Не сбавляя хода, Лора оглянулась на Митюню. Тот бежал ровно, но уже начинал пыхтеть. Верный признак того, что сейчас будет нытьё. Или спонтанное обращение. За полгода, что мальчишка жил с ними, Лора успела изучить его характер вдоль и поперёк. Ипостаси всё ещё не желали угомониться, но Митюня с каждым днём успешнее контролировал их. Наверное, сказывалась и та стабильность, которую они внесли в его маленькую жизнь.

— Я… больше… не могу! — выдавил мальчик, и Лора заметила трепыхание растущих чёрных крылышек за его спиной.

— Нет, Дмитрий! — строго бросила она. — Летать ты сегодня не будешь! Мы занимаемся по программе, не забыл?

— Программа, программа, — пропыхтел Митюня, отдуваясь. — Достала эта программа уже школьная, а ещё тренировки…

— Не бурчи давай! Ещё пятьсот метров, смотри, до берёзы!

— А после берёзы можно полетать? — с надеждой спросил он и даже побежал быстрее. Лора засмеялась:

— Хитрый! Летать будешь завтра. Дыши ровнее! Недовольство ясно отразилось на скуластой моське Митюни, но крылышки спрятались. Слава жертвенным ёжикам, он начинает слушаться и Лору, а не только Колю! А то ведь и порыкивал на неё в первое время. Не то ревновал, не то за авторитет не считал. А потом, в один прекрасный день, Коля повёл мальчика прогуляться. Почти-братья долго ходили где-то, вернулся Митюня хмурый и задумчивый, но с того дня как отрезало. Признал в Лоре своего человека.

От берёзы они шли быстрым шагом до самого магазина. Сидевшие на лавочке тётки, в платках и кирзовых сапогах, в немаркой по деревенской традиции одежде, кивнули в знак приветствия, а потом долго провожали взглядами «чужаков». Хотя жили они не в настоящей деревне, а на окраине не большого райцентра, устои здесь были тяжёлые, свои. Новоприбывших не трогали, не задевали, но и в гости не приглашали, а разговаривали ещё неохотно, чуть ли не сквозь зубы. Сдавший Коле полдома мужик предупредил сразу, что раньше, чем через два года, не стоит и надеяться на радушие местных жителей. Но ягреней это вполне устраивало.

Старая «Нива», которую им по смешной цене продал сосед-алкоголик и которую Коля отремонтировал сам за несколько выходных, стояла у ворот. Лора нахмурилась. Почему Коля вернулся раньше обычного?

Митюня же не задавал никаких вопросов, он просто припустил к дому, забыв, что недавно пыхтел от натуги и ныл, что трудно бежать.

— Колька вернулся, ура! Лора поспешила за ним и только благодаря этому застала сцену «не ждали». Коля в рабочем комбинезоне, с масляными разводами на руках — как был из гаража — стоял посреди кухни, придерживая Митюню. А у стены между старенькой газовой плитой и поцарапанным холодильником сидела, обняв коленки и съёжившись, маленькая девочка. На вид ей было лет шесть. Одетая в очень старое, выцветшее и полинявшее платьице, поверх которого была натянута кофта с поехавшими петлями и безразмерными рукавами, со спутанными чёрными волосами, больше походившими на кусок мочалки, с руками и ногами, покрытыми густой серой шерстью… Она смотрела на всех попеременно огромными красными глазами вампира и скалила немаленькие остренькие клычки.

Первое впечатление прошло, и Лора шёпотом спросила у Коли:

— Это существо?

— Ягрень, — так же шёпотом ответил тот. — Главное, не улыбайся: она сразу кидается! Митька её напугал, влетел как угорелый! Забилась в угол и сидит боится…

— Откуда она у нас дома?

— Я привёз, — с обезоруживающей простотой сказал Коля и подмигнул: — Нашего полку прибыло!

Усилием воли спустив со лба на место подскочившие брови, Лора вздохнула:

— Ладно, раз мамзель боится, то пусть там и сидит. Тебя покормить?

— Покормить, — согласился муж. — А вы что, бегали? — Немного. Митюня ноет, летать хочет, — наябедничала Лора, доставая из холодильника суп. Гостья при этом сделала резкое угрожающее движение в сторону её ног, но за отсутствием реакции снова забилась в угол. По дороге от холодильника до плиты Лора чуть было не уронила кастрюлю — так у неё тряслись руки от страха — но спокойную позу выдержала. Главное, не показывать, как она боится…

Чуть позже они все сели за стол. На гостью старались не обращать внимания, только Митюня нет-нет, да и глянет в сторону девочки. Подождав, пока Коля съест половину тарелки — со вкусом, с причмокиваниями и чуть ли не похрюкиваниями — Лора спросила вполголоса:

— И где ты нашёл это счастье?

— Одного клиента доставал из болота утром, — охотно ответил Коля, разминая мякиш хлеба в пальцах. — Достал, завёл, деньги получил. Ну то-сё, захотелось мне отлить, отошёл в подлесок с дороги. А она на меня кинулась, как бешеная собака!

Спала она там…

— Дикий ребёнок? — удивилась Лора.

— Ну как дикий… Там деревня неподалёку. Думаю, там её дом. Но глянь на неё…

Кто знает, что там дома. Может, мать-алкашка, может, бьют…

Коля покрутил головой, потом продолжил, понизив голос:

— Мне кажется, она инвалид.

— Что это значит? — У неё нюх атрофирован. Она идёт на вид. Пока она на меня крысилась, пришлось показать ей две-три ипостаси, чтобы поняла — я такой же как она!

Только тогда успокоилась…

Лора тревожно взглянула на девочку. Та принюхивалась к супу с такой жадностью, что стало ясно — голодает она не день и не два. Лора встала, достала из шкафчика тарелку, налила в неё вкусного супа с мясом и картошкой и поставила на стол. Жестом обратилась к девочке — мол, иди сюда, присоединяйся! Но та только зыркала глазищами, вжимаясь в стену. — Оставь, — вполголоса сказал Коля, подмазывая остатки супа корочкой хлеба.

— Придёт поест, пусть привыкнет сначала.

— Коль…

Лора подошла к нему со спины, обняла за плечи. Зарылась носом в светлые волосы, так по-мужски пахнущие гаражом, мазутом, работой. Любимый муж, половинка её души, самый родной и самый понимающий на свете… Коля ладонью обнял её плечо и чмокнул, куда достал — в руку, а потом пробормотал, не отрывая губ:

— Что, ребёнок?

— Мы её оставим? Она будет жить с нами? Ты уверен?

Он помолчал, поднял на Лору взгляд — ни в чём не уверенный — и честно сказал:

— Яне знаю. Но я не могу её отвезти к родителям. Не могу и всё.

Другой ответ очень сильно удивил бы Лору, поэтому она только улыбнулась — так нежно, как только могла:

— Жалостливый ты мой! А как её зовут хоть?

— Если я всё правильно понял, то Аня. Аня!

Девочка напряглась и издала странный звук — что-то среднее между мяуканьем и урчанием, но из угла не двинулась.

— Ну пусть будет Аня, — согласилась Лора. — Ладно, Митьке ещё математику делать. А ты работаешь сегодня или уже всё?

— Вообще-то, да, но стрёмно вас оставлять вот так…

— Иди уже! — усмехнулась она, потрепав мужа по волосам. — Р-р-работничек!

Справимся мы! — Точно? — подозрительно уточнил Коля, но глаза его смеялись. Как все да, когда он хотел подразнить Лору. Она показала ему язык, обратившись наполовину, как он когда-то в бане у деда:

— Точно! Не ты один тут ягрень!

Когда он уехал, подарив ей долгий поцелуй, Лора загнала Митюню решать задачки по математике и пошла мыть посуду. Аня всё ещё сидела в своём укрытии, как маленькая мышка, стараясь даже дышать пореже, чтобы её не видели и не трогали. Лора и не трогала. А потом, когда села за перевод с французского, услышала странные звуки в кухне. Тихонечко, чтобы не спугнуть, выглянула из-за двери. Девочка забралась с ногами на табуретку и быстро-быстро, по-звериному лакала суп из тарелки, зажав в руке кусок мяса. Увидев Лору, замерла, потом спрыгнула на пол. Из пакли волос высунулись смешные острые ушки с кисточками, а на руках появились длинные когти. Лора выдохнула, подумав об ипостаси волка.

Несколько минут они стояли друг напротив друга — серая с серебром волчица и детёныш рыси. Просто стояли и смотрели. А потом Аня упала на спину, все четыре лапы в воздух, и зажмурилась. Лора подошла к ней, осторожно, медленно, ткнулась носом в бок, лизнула свалявшуюся шерсть. Рысёнок заурчал совсем тихо и неуверенно, пока его мыли шершавым волчьим языком…

Весь день Аня пряталась на кухне. Даже к Митюне не подошла. Ужин ей оставили на столе. Когда Лора с Колей уже легли, с кухни послышалось быстрое чавканье.

Лора усмехнулась мужу в шею:

— Такими темпами она к нам привыкнет года через два!

— Дай ей немного времени. Его рука скользнула под ночную рубашку, и Лору охватил озноб, как всегда, когда Коля касался её. Та самая, ни с чем не сравнимая дрожь счастья и возбуждения… Прильнув к нему, Лора ухватила губами мочку уха и прикусила легонько. Коля шумно выдохнул, нашёл её лицо и приник губами к полураскрытому рту. Так порывисто, так страстно, как будто всё ещё не верил, что они вместе, на самом деле, в этой реальности…

И оба услышали тихие-тихие шаги в комнате.

Замерли.

Почти не дыша.

Потом Лора не выдержала и беззвучно прыснула:

— Всё! Конец личной жизни!

Рысёнок осторожно вспрыгнул на кровать, потоптался по одеялу и улёгся прямо на ноги Коле. Тот шепнул, едва сдерживая смех:

— Ладно, не сегодня. Но завтра возьму двойную дозу!

Лора прижалась к нему всем телом, стараясь не потревожить мелкого ягреня в ногах, и ответила:

— И завтра, и послезавтра, и каждый день…

*****