Глава 20

Мы с Ренаром оба вздрогнули, и брат резко отпустил меня, ловко вскочив с постели. Из-за двери послышался знакомый голос:

— Баронесса, вы еще не спите? — осторожно поинтересовался камердинер.

Ренар метнул на меня ледяной взгляд, котором читался немой приказ молчать о произошедшем.

Я тоже встала с кровати, быстро оправила ночную сорочку, провела рукой по волосам, приглаживая их, и громко произнесла:

— Входи, Гидеон, я не сплю, у меня брат в гостях.

Дверь приоткрылась, и в проем шагнул камердинер. Его взгляд скользнул по комнате, по Ренару, по мне, по смятому покрывалу. В глазах камердинера мелькнуло понимание, не полное, но достаточное, чтобы догадаться — что-то не так.

Однако лицо его осталось бесстрастным, лишь едва заметная складка между бровями выдавала внутреннее напряжение.

— Дияр Ноймарк просил передать, что хотел бы встретиться с вами, если вы еще не отошли ко сну, — произнес он, обращаясь ко мне, но не сводя пристального взгляда из-под стекол очков с Ренара.

— Конечно, я встречусь с ним, — с облегчением ответила я, стараясь звучать естественно. — Гидеон, будь добр, передай дияру, что я буду через четверть часа.

Камердинер уходить не спешил. Его взгляд снова скользнул по Ренару, затем вернулся ко мне. В нем читалось безмолвное: «Вы в порядке?».

Я едва заметно кивнула.

— Мне велено проводить вас, баронесса, — произнес он, наконец.

Намек понятен. Камердинер точно оказался здесь не случайно.

— Брат, — обратилась я к Ренару, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни вызова, ни слабости, — ты, наверное, уже собираешься уходить?

Тот усмехнулся, но улыбка не коснулась его змеиных глаз.

— Пожалуй. Завтра рано выезжать. Прости, что задержал допоздна, Оливия, но не мог же я упустить возможность провести время с любимой сестрой.

— Ничего страшного, — я криво улыбнулась. — Я ведь тоже соскучилась.

Как только дверь за Фарреллом младшим закрылась, я коротко и судорожно выдохнула.

— Дияр приказал проверить обстановку, — произнес Гидеон, кажется, с неподдельным беспокойством. — Если все в порядке, то просто справиться, что вам подать на завтрак. Если нет… сказать о предложении встречи.

— Ты все правильно понял, — кивнула я. — Спасибо, что помог его спровадить без лишнего шума.

Я глубоко вдохнула, медленно возвращая себе самообладание. Щека все еще горела огнем, но я сдержалась, не прикоснулась к ней, не дала ни малейшего намека, что боль еще пульсирует под кожей.

Рука Ренара оказалась такой же тяжелой, как в воспоминаниях Оливии.

— Дай мне несколько минут, я переоденусь.

— Не думаю, что вы сейчас в том состоянии, чтобы куда-то идти, — покачал головой слишком уж проницательный Гидеон. — Я сообщу дияру, что вы в порядке. Может, он сам к вам зайдет.

Он был прав. Когда опасная ситуация миновала и адреналин покинул кровоток, явственно ощутилось, как в руках рождается мелкая неконтролируемая дрожь.

— Что ж, тогда спасибо за заботу, — улыбнулась я. — И за то, что быстро сориентировался, тоже спасибо.

— Не стоит благодарности, баронесса. У меня самого есть сестра, и я точно знаю, как ведет себя любящий брат. То, что я увидел сейчас, за гранью моего понимания. Поэтому я поступил бы точно так же, даже если бы дияр не приказал.

Закрыв за камердинером дверь, я на мгновение прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Тишина комнаты, обычно такая уютная, теперь давила, словно стены сжимались, напоминая о только что пережитом.

Я четко осознавала, что происходит с моим телом: резкий спад адреналина, выброс кортизола, напряжение, сковывающее мышцы — классические признаки постстрессовой реакции. Но понимание не помогало справиться с реакцией организма.

Оттолкнувшись от двери, я медленно, будто во сне, направилась к шкафу. Пальцы дрожали, когда я провела ими по ряду платьев, выбирая что-то почти наугад. Остановилась на темно-синем, с высоким воротником и узкими рукавами.

Развязав пояс ночной сорочки, я сняла ее и повесила на спинку кресла. Холодный воздух спальни коснулся разгоряченной кожи, заставив вздрогнуть.

В зеркале отразилось бледное лицо с расширенными зрачками и едва заметным румянцем на левой щеке. След от ладони Ренара.

При мысли о брате в голове всплывали только самые грязные и нецензурные эпитеты и существительные, которые я только знала.

Закончив с переодеванием, я с облегчением опустилась в кресло у окна, и сжала пальцами виски.

Начинала болеть голова. В ней крутились обрывки мыслей, наплывали образы: рука Ренара, сжимающая мое горло, его ледяной взгляд, холодная ладонь на бедре, насмешливый оскал.

Внутри заклокотала ярость. Захотелось не просто уничтожить этого напыщенного мерзавца, а сделать это так, чтобы он знатно страдал в процессе.

Хотя вряд ли возможно устроить все так, чтобы он пережил хотя бы малую долю того, что перенесла от его действий Оливия, годами терпевшая измывательства сводного брата.

Знать ее воспоминания и сталкиваться с тем же самым в реальности оказалось очень разным опытом. Память девушки воспринималась как собственная, но одновременно взглядом со стороны. В этот раз же все было вполне по-настоящему.

От мрачных мыслей отвлек звук приоткрывшейся двери.

В отличии от брата и камердинера Ноймарк себя утруждать стуком не стал. Он резко распахнул дверь, спокойным уверенным шагом подошел ко мне, а затем без слов аккуратно взял за подбородок, повернув левую часть лица к источнику света.

Гидеон все-таки заметил и дияру доложил.

— Почему не использовала кольцо? — мрачно спросил он.