Глава 19

Ужин подали ровно в назначенный час. Все та же горничная бесшумно внесла блюда и расставила их на столе в обеденной.

Ренар поморщился, когда умертвие приблизилось к нему, но отказываться от еды не стал. До тех пор, пока Ноймарк не сообщил ему, как и мне в первый день, что повар тоже не вполне жив.

Этого факта брезгливость брата перенести уже не смогла, а я почувствовала мрачное удовольствие, когда Фарелл младший сослался на плохой аппетит и отложил приборы.

Весь вечер разговор вязнул в формальных фразах. Ренар то и дело возвращался к теме моей «неожиданной привязанности» к дияру, вкрапляя едкие полунамеки. Ноймарк парировал их с холодной учтивостью, не позволяя брату перейти грань.

Я сама почти не притрагивалась к еде, кусок в горло, честно говоря не лез. Судя по косому взгляду, брат решил, что мы с ним отказываемся от еды по одной и той же причине. Ну, оно и к лучшему.

Когда с цирком было покончено, мы разошлись по своим спальням, но я не торопилась выдыхать с облегчением. Впереди ждала самая сложная для меня часть плана.

В ночной тишине спальни, я наконец осталась одна, не считая инфернальной горничной, присутствие которой стало почти естественным.

Лунный свет временами пробивался сквозь тяжелые занавеси, вычерчивая на полу призрачные узоры, но большую часть времени за окном безмолвно шелестела морось.

Я медленно сняла платье, накинула ночную сорочку, и провела гребнем по волосам. Движения были размеренными, но на самом деле внутри все сжималось от напряжения.

Я то и дело поглядывала на дверь, прислушивалась к шагам в коридоре, ожидая, что вот-вот раздастся тихий стук, и Ренар переступит порог. Он не уйдет, пока не получит отчет и не выльет на меня ушат помоев, скопившихся в нем за день пребывания в резиденции.

Хорошего ждать не приходилось от слова совсем. Не после того, как весь вечер он сверлил меня взглядом, явно подбирая слова для разговора без свидетелей.

Я ждала этих шагов за дверью, знала, что за ними последует требовательный стук, но все равно вздрогнула всем телом, когда это произошло.

— Входи, — дрогнувшим голосом ответила я, даже не пытаясь спрашивать, кто пожаловал в мою спальню.

Дверь тихо скрипнула, и в проеме появился Ренар. Он окинул спальню холодным взглядом и тут же поморщился, заметив горничную-умертвие, застывшую у стены словно статуя.

— Отправь это чучело прочь, они меня нервируют. Она же тебя слушается, так?

В горле встал ком, но голос, когда я обратилась к умертвию, прозвучал ровно:

— Оставь нас, будь добра. Я позову, если понадобится.

Умертвие молча скользнуло к двери бесшумно притворив за собой дверь.

Ее удаляющиеся чуть пошаркивающие шаги еще были какое-то время слышны. Как только они совсем стихли, Ренар по-хозяйски прошелся по комнате, попутно роясь в моих вещах, если те вызывали у него интерес.

— Должен признать, ты справляешься лучше, чем мы ожидали, — протянул он. — Что удалось выяснить?

— Погоди, сейчас, — торопливо проговорила я, вырвавшись из оцепенения, и суетливо закопошилась среди книг, чтобы найти свой ежедневник, в котором прятались листки неотправленного письма.

Вскоре мне это удалось, я достала их, а когда обернулась, встретилась со взглядом Ренара, змеиным, холодным и предвкушающий забаву.

Брат молча взял отчет, развернул, пробежал глазами по первым строкам. Его губы дрогнули в усмешке.

Он не стал читать дальше, просто сложил листки и спрятал в карман сюртука. А потом, одним резким движением, он резко толкнул меня, заставив упасть на кровать.

Я ударилась спиной о мягкий матрас, вдох перехватило. Ренар тут же навис сверху, пальцы его сомкнулись на моем горле, мешая нормально дышать, причиняя боль, но не сжимаясь настолько, чтобы оставить следы.

Он вплотную придвинулся к моему лицу, нарочито медленно, растягивая удовольствие.

— Почему не отправила сразу? — с ледяным любопытством поинтересовался он.

— Не успела, — прохрипела я. — Думаешь, мне удалось все это выяснить за один день? Теперь еще расхлебывать подозрения, которые вызвал у дияра твой внезапный визит.

— Мне вот кажется, что ты очень даже не против «порасхлебывать» с ним, — прищурился Ренар. — Тебе на самом деле понравился этот ковырятель трупов, не так ли?

Я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась, пальцы до боли впились в кожу.

— Ты ошибаешься, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я делаю то, что должна.

Ренар наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, в нос ударил отвратительно тяжелый запах его парфюма. В глазах брата плескалось что-то дикое, почти безумное.

— Должна? — прошептал он, и в этом слове прозвучала откровенная насмешка. — Я видел, как ты на него смотришь. Как позволяешь ему касаться себя.

Свободная рука Ренара скользнула по моему плечу, нарочито медленно, будто он смаковал каждый миг, каждую каплю отвращения и страха в моих глазах.

Я вздрогнула, попыталась оттолкнуть его, но он лишь усмехнулся, перехватив мои запястья одним движением. К огромному сожалению, физически он был намного сильнее меня, и всю жизнь этим пользовался.

Большой палец невольно дрогнул, потянувшись к кольцу-сигналке, но волевым усилием я не стала применять артефакт.

Вовлекать дияра без крайней необходимости я не собиралась. Если он ворвется сюда, как принц на белом коне, это точно создаст нам кучу проблем в дальнейшем.

Уж тявканье зарвавшегося щенка я как-нибудь переживу.

— Ренар, прекрати, — я постаралась придать своему тону строгость. — Я делаю ровно то, чего вы с отцом от меня хотели, и выполняю свою задачу, как обещала.

Вместо ответа он скользнул холодной ладонью мне под юбку и проложил ею путь вдоль бедра, вызывая уже не страх, а отвращение, близкое к рвотным позывам.

— Тогда почему бы тебе не стараться лучше, Оливия? — едко прошептал Ренар, склонившись к моему уху. — Он тебя еще не успел испортить, ведь так?

Выносить это молча стало уже выше моих сил.

— А тебе так хотелось бы испортить меня самому, да? — едко поинтересовалась я.

Ренар отстранился, встретился с моим полным ненависти и отвращения взглядом, и лениво произнес:

— Мне не нравится, как этот дияр на тебя влияет. Больно в себя поверила.

А затем отвесил звонкую пощечину, которая огнем обожгла скулу. Но я не отвернулась, лишь поморщилась, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Если бы я и правда хотел, я бы мог бы сделать с тобой что угодно, — криво усмехнулся он. — Не забывай, что ты по-своему весьма ценный товар. Какой смысл использовать вещь, пускай даже по ее прямому назначению, если потом ее никто не купит? Но когда ты действительно выйдешь замуж, мы и правда сможем сделать наши семейные встречи куда интереснее.

До чего же доводит людей ощущение полной власти и безнаказанности.

Отвратительно.

— Как прекрасно самоутверждаться за счет человека, который не может ответить, — скривилась я. — Не заметила, чтобы ты был так же уверен в себе в присутствии «ковырятеля трупов».

Глаза Ренара потемнели, он вновь занес руку, как вдруг раздался стук в дверь.