Глава 31

Схватив дияра за крепкие запястья, я сняла со своей талии его руки и напряженно произнесла:

— Я ведь попросила дать мне время, Ной.

Дияр, не поведя бровью, заявил:

— У тебя был такой тяжелый взгляд, когда мы вошли, и я решил, что будет не лишним отвлечь тебя от мрачных мыслей.

— Спасибо, но не стоит, — настойчиво повторила я.

Будто не слыша мой отказ, Ноймарк снова схватил меня за талию и притянул к себе так близко, что я отчетливо ощутила тепло его тела, прерывистое дыхание и силу в сжимающих меня руках.

Под пристальным взглядом потемневших грозовых глаз дыхание сбилось и у меня самой.

— Почему, Ольга? — прямо спросил он. — Что не так?

— Сейчас не время и не место это обсуждать, — вяло пробормотала я.

— Самое время и самое место, — мрачно парировал дияр. — Ты отстранилась, и можешь действовать непредсказуемо, а я даже не понимаю, в чем проблема. Мы должны либо прекратить все сейчас, либо не создавать дополнительное напряжение недомолвками.

Он увлек меня от окна и резко развернул спиной к себе, прижав к стене так, что вырваться не было ни единого шанса. Его грудь прижалась к моей спине, горячее дыхание обожгло шею.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Ольга, — прошептал он низким, властным голосом, от которого по коже побежали мурашки. — Прямо сейчас.

Я сжала кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Я… не могу, — выдохнула, чувствуя, как дрожь охватывает все тело.

— Можешь, — его губы коснулись мочки моего уха, а пальцы скользнули под подол платья, подтянув юбку вверх. — И скажешь. Я знаю, что ты хочешь того же, чего и я. Просто чего-то испугалась.

Его рука двинулась выше, уверенно, неумолимо, и я невольно выгнулась навстречу прикосновению. Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелым, пропитанным напряжением и желанием.

— Ной… — мой голос дрогнул, сорвался.

— Нет, — он слегка сжал мои волосы у корней, чуть оттягивая голову назад, открывая шею для поцелуя, но вместо него на нежную кожу обрушился ощутимый укус. — Отвечай. Чего ты хочешь?

Второй рукой дияр нашел нужную точку у меня между ног, и разум тут же поплыл. Все внутри сжалось, вспыхнуло жаром, который растекался по венам, лишая воли.

Я закусила губу, чтобы не застонать вслух, за стенами спальни ведь могли быть слуги, сестра, кто угодно…

— Просто скажи это, — настойчиво повторил Ной. — Или прикажи остановиться.

Движения его пальцев стали ритмичнее, настойчивее, выжимая из меня последние остатки сопротивления. Дыхание сбилось, окончательно превратилось в короткие, рваные вдохи и выдохи.

В висках стучала кровь, в ушах шумело, мир сузился до ощущений — его рук, его дыхания, его власти надо мной. Мне не хватало духу в этом признаться, но мое тело знало ответ на вопрос дияра, и отвечало со всей возможной отдачей.

— Ольга. Чего ты хочешь? Скажи, — его дыхание вновь обдало жаром мое ухо, а пальцы ускорились, уничтожая остатки сознания.

— Тебя… — выдохнула я, почти беззвучно, но он услышал.

Краем слуха я уловила довольный смешок, а затем Ноймарк сделал еще несколько резких движений, наращивая темп, и все внутри взорвалось ослепительным наслаждением. Оно прошило меня насквозь, заставило задохнуться и вцепиться в руку мужчины.

Пережив этот пик, я обмякла в его руках, пытаясь отдышаться, прийти в себя.

Ноймарк медленно развернул меня лицом к себе. Его глаза все еще горели темным огнем, но в уголках губ появилась едва заметная усмешка. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая ее.

— Не так уж и сложно, не так ли? — произнес он негромко. — Пока что я сочту это за ответ, и больше не коснусь тебя до тех пор, пока ты сама не попросишь.

Я судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Тело все еще пульсировало от пережитого наслаждения, а в голове царила блаженная пустота.

Ноймарк слегка отстранился, но не отошел, стоял рядом, наблюдая, как я прихожу в себя. Его пальцы скользнули по моей щеке, затем он аккуратно заправил прядь моих волос за ухо.

Этот невинный жест, такой неожиданно нежный после всей прежней жесткости, заставил сердце екнуть.

— Отдохни, — произнес он уже спокойнее, почти заботливо. — Я оставлю тебя одну на какое-то время. Приведи себя в порядок, соберись с силами. Тебе понадобится ясность ума для разговора с отцом вечером.

Я кивнула, все еще не в силах вымолвить ни слова.

— А сам я пока пойду поговорить с бароном, — продолжил Ноймарк, отступая на шаг и поправляя манжеты неизменной черной рубашки. — И, пожалуй, приглашу к разговору этого щенка Ренара, так что не переживай, он тебя не потревожит.

— Ты играешь бесчестно, — наконец выдохнула я, постепенно приходя в себя.

— Зато в открытую, — усмехнулся дияр. — И не исчезаю молча, заставляя тебя теряться в догадках.

Он направился к двери, но на пороге обернулся. Взгляд его снова стал пронзительным, но в этот раз в нем плескалось какое-то слегка сумасшедшее веселье.

— И кстати, имей ввиду, я не буду против, если ты попросишь меня о продолжении сразу, как я вернусь.

— Дурак, — я беззлобно махнула рукой и почувствовала, как на губах против воли расцвела глупая улыбка.

Ной хохотнул в ответ и вышел из спальни. Дверь тихо закрылась за ним, и я подошла к зеркалу, коснулась раскрасневшегося лица, поправила волосы, разгладила складки платья. Вид у меня был растрепанный, но расслабленный, несмотря на все переживания дня.

В груди разливалась странная смесь чувств: облегчение от того, что я осталась наедине с собой и получила время на передышку, и тревожность перед предстоящим разговором с отцом Оливии.