Глава 30

Особняк Фареллов возвышался передо мной, словно мрачная крепость, выстроенная специально для того, чтобы подавлять волю тех, кто в него входит. Темный камень фасада поглощал свет, а узкие окна напоминали прищуренные глаза, следящие за каждым шагом.

Массивные колонны у входа казались не украшением, а опорой для невидимой тяжести — ожиданий, требований, унижений, которые здесь сыпались на голову Оливии с самого детства.

На парадной лестнице собралась вся семья, натянув на губы учтивые улыбки, в которых не читалось ни капли искренности.

Отец, барон Фарелл, стоял в центре, прямой и холодный, с лицом, будто высеченным из того же камня, что и стены особняка. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по мне, а затем переместился к Ноймарку. В нем читалась напряженная попытка понять, кто затеял эту игру и зачем.

Дело в том, что днем ранее мы с дияром отправили в особняк письмо, сообщающее о нашем намерении навестить Фареллов и сообщить некую важную новость.

Ренар стоял за спиной матери, невысокой и сухой женщины с орлиным носом и спиной, будто натянутой на палку. Он улыбался, как и все, но во взгляде, которым он прошелся по мне, не читалось ничего хорошего. Особенно в том, как он прищурился, обратив внимание, как бережно меня придержал за талию Ноймарк, помогая спуститься со ступеньки экипажа.

Однако самой большой неожиданностью стала реакция Вивьен. Она стояла чуть в стороне от остальных, блистая, как драгоценный камень среди тусклых камешков.

Сестра была воплощением роскоши и цветущей красоты: пышные медные локоны переливались в лучах солнца, обрамляя безупречное лицо с выраженными скулами и яркими миндалевидными глазами цвета весенней зелени.

Ее платье из тончайшего шелка насыщенного изумрудного оттенка подчеркивало все достоинства фигуры, а на тонкой шее сверкало роскошное колье с аквамаринами. Рядом с ней все мои наряды казались хоть и откровенными, но скромными, такими, чтобы выглядеть бледно на фоне сестры, но наводить мужчин на нужные мысли.

Вивьен тоже уловила заботу обо мне, которая читалась в каждом движении дияра. В глазах вспыхнул хищный интерес, губы чуть дрогнули в полуулыбке, которая не имела ничего общего с приветствием.

Сестра выпрямилась, чуть выставив вперед плечо, чтобы ткань платья еще выразительнее подчеркнула грудь, и сделала несколько плавных шагов в нашу сторону.

— Наконец вы приехали! — трепетно вздохнула она. — Мы уже заждались… вас.

Вивьен задержала многозначительный взгляд на Ноймарке, давая понять, кого именно она на самом деле якобы ждала.

Я невольно напряглась. Оливия хорошо знала эту манеру поведения Вивьен.

Девушка не терпела, чтобы у кого-то, особенно у нелюбимой сестры, было что-то хорошее, чего не имела она сама. Неважно, что это: новое украшение, внимание кавалера или просто комплимент. Она тут же находила способ перетянуть все внимание на себя, очаровать, обворожить, заставить забыть о том, кто был рядом до нее.

«Он слишком хорош для тебя», — читалось в ее взгляде, обращенном теперь исключительно на Ноймарка.

Тот, к моему глубочайшему удовлетворению, скользнул по девушке совершенно равнодушным взглядом, чуть приобнял меня за плечо и тут же переключился на барона:

— Полагаю, вы задаетесь вопросом, почему мы так внезапно решили навестить вас, барон Фарелл?

Отец Оливии слегка наклонил голову, его губы сжались в тонкую линию.

— Действительно, дияр Ноймарк, — произнес он сдержанно. — Мы получили ваше письмо и, признаться, были несколько удивлены столь решительным поворотом событий. Пройдемте в дом, обсудим все за чаем.

Просторный холл встретил нас прохладой и запахом полированного дерева. Вивьен, не отставая, шла рядом с Ноймарком, продолжая осыпать его комплиментами, но он отвечал коротко и отстраненно, не давая разговору развиться.

Когда мы расположились в малой гостиной, барон, окинув нас внимательным взглядом, произнес:

— Разумеется, для такого почетного гостя, как вы, дияр, мы выделим главную гостевую комнату. Располагайтесь с комфортом.

Ноймарк чуть кивнул, но затем с твердой уверенностью произнес:

— Благодарю за гостеприимство, барон, но это не потребуется. Я буду жить со своей невестой.

В комнате повисла тишина. Мачеха, до того молча сидевшая в кресле у окна, резко выпрямилась. Ее бледные губы дрогнули, а пальцы, сжимавшие веер, побелели.

— Это недопустимо, — произнесла она холодно. — Помолвка еще не подтверждена, испытательный срок не завершен. Подобные вольности…

— Именно поэтому мы здесь, — перебил ее Ноймарк, не повышая голоса, но так, что все невольно прислушались. — Продолжать испытательный срок я не считаю нужным. Мы с Оливией поняли, что нашли друг друга, и хотели бы начать подготовку к свадьбе.

Честно говоря, я и сама замерла, осознав, что ближайшее время буду делить с дияром комнату, но куда больше в тот момент меня интересовала реакция семейства.

Барон Фарелл на мгновение замер, а затем его лицо приобрело такое хищное выражение, на какое мой добродушный и рассеянный папа просто не был способен.

— Что ж, — медленно произнес он, — если вы так уверены в своем решении, то я, разумеется, не стану препятствовать.

Ренар резко откинулся на спинку кресла и сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса раздражения, почти ярости.

— Не могу разделить оптимизма отца, — процедил он. — Не слишком ли поспешное решение?

Но Ноймарк лишь холодно взглянул на него:

— В делах сердца нет места промедлению, если чувства искренни.

— Как романтично! — скривилась Вивьен. — В наше время трудно встретить мужчину таких взглядов, тебе так повезло, Оливия.

Вивьен произнесла эти слова с приторной сладостью, но в ее взгляде читалась неприкрытая зависть.

Вот же змея. Будто не у нее всю жизнь было абсолютно все, о чем Оливия могла только мечтать, обнимая ночами подушку и пряча в ней подвывания от отчаяния.

Сестра нервно поправила локон, будто пытаясь вернуть себе ощущение превосходства, но Ноймарк даже не удостоил ее взглядом. Его внимание было целиком сосредоточено на мне.

Мачеха поджала губы, ее глаза метали молнии, но возражать открыто она не решалась. Вместо этого она натянуто улыбнулась и проговорила:

— Что ж, раз уж все решено, нужно немедленно заняться приготовлениями. Свадьбы такого уровня требуют тщательной подготовки.

Барон кивнул, одобрительно похлопав ладонью по подлокотнику кресла.

— Да, времени мало, но мы справимся. А вы, Ноймарк, возможно, захотите обсудить детали приданого?

Дияр слегка улыбнулся сдержанно, но уверенно.

— С удовольствием, — ответил он. — Но сперва мы с Оливией хотели бы немного отдохнуть после дороги. Путешествие выдалось долгим, и нам нужно привести себя в порядок перед началом всех этих хлопот.

В комнате повисла короткая пауза. Вивьен недовольно скривила губы, Ренар бросил на меня злобный взгляд, а мачеха едва заметно нахмурилась. Похоже, они рассчитывали продолжить допрос прямо сейчас.

Барон Фарелл слегка наклонил голову, словно обдумывая что-то. Затем его губы растянулись в улыбке, слишком широкой и слишком фальшивой.

— Разумеется, отдыхайте-отдыхайте, — произнес он с показной заботой. — Но, Оливия, — его взгляд стал пронзительным, — будь добра, зайди ко мне в кабинет вечером. Я так соскучился по любимой дочери и хочу пообщаться с тобой наедине. Столько всего нужно обсудить…

Я почувствовала, как напряжение снова сковало грудь. Знакомый тон, за внешней любезностью скрывалась железная воля и какой-то замысел, не суливший ничего хорошего для меня.

Ноймарк мгновенно напрягся, его рука на моем плече чуть сжалась. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я мягко коснулась его руки и тихо произнесла:

— Конечно я зайду вечером, — голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Нам действительно есть о чем поговорить.

Может, общение с семейством давалось мне легче ожидаемого потому, что я успела освоиться в новом мире и новом теле, но кажется, значительную лепту вносило все-таки присутствие дияра рядом.

Мы встали, чтобы покинуть гостиную, раскланялись и направились к широкой лестнице, устланной мягким ковром, прошли по длинному коридору, где портреты предков Фареллов в тяжелых рамах следили за нами недвижимыми взглядами.

Слуги, встретившиеся по пути, почтительно склоняли головы, но я ловила на себе любопытные взгляды. Новость о нашей помолвке уже начинала разлетаться по дому, и не оставалось никаких сомнений, что завтра ее будут обсуждать уже во всех кулуарах.

Наконец мы оказались в спальне Оливии, просторной, но какой-то неуютной комнате, оформленной в темно-синих и серебряных тонах. Тяжелые портьеры почти не пропускали свет, а массивная кровать с резным изголовьем выглядела так, будто на ней никто и никогда по-настоящему не отдыхал. Да так оно и было.

Я подошла к окну и слегка отодвинула штору. В щель пробился луч солнца, осветив пылинки, кружащиеся в воздухе.

Словно в ответ на мой тяжелый вздох на талию легли руки дияра, и я вздрогнула всем телом, а затем обернулась, да так и застыла под его пристальным долгим взглядом.

Кажется, надеяться на его сдержанность мне не придется. И как прикажете жить с ним в одной спальне?