Глава 9

От лица Ли Юй

Запах Квартала Теней ударил в нос задолго до того, как мы прошли под покосившимися деревянными воротами. Это был густой, тяжелый дух дешевой рисовой водки, жареного чеснока, немытых тел и сладковатой гнили.

— Держись ближе, — шепнул Яо Чэнь, поправляя широкополую соломенную шляпу, скрывающую половину его лица. — И, ради всех богов, не смотри никому в глаза. Здесь взгляд — это вызов, а вызов — это нож в печень.

Я кивнула, натягивая капюшон грубого плаща глубже на лоб.

Мы оставили «Черных Тигров» за периметром. В этом лабиринте узких улочек и нависающих балконов конный отряд был бы слишком заметен, да и бесполезен. Сюда нужно было входить тихо.

Яо Чэнь был в ударе с маскировкой. Для себя он выбрал образ богатого, но потрепанного жизнью купца с юга: парчовый халат с пятнами вина, перстни с фальшивыми камнями на пальцах и развязная походка человека, у которого денег больше, чем ума.

Меня же он нарядил своим «телохранителем-мальчишкой». Простая серая куртка, перевязанная кушаком, штаны, заправленные в сапоги, и меч за спиной. Мое раненое плечо ныло под тугой повязкой, но мазь, которую Яо Чэнь втирал мне утром, с недопустимо долгими и нежными касаниями, притупляла боль.

— Куда мы идем? — спросила я, стараясь не отставать.

Толпа вокруг была пестрой и опасной. Оборванные нищие хватали прохожих за полы одежды, пьяные наемники горланили песни, женщины с раскрашенными лицами зазывали клиентов из окон борделей.

— В «Павильон Красных Пионов», — ответил Яо Чэнь, ловко уворачиваясь от выплеснутых из окна помоев.

— В бордель? — я остановилась. — Дядюшка Лао держит ломбард, а не дом терпимости.

— Ломбард «Золотой Феникс» находится прямо за «Красными Пионами», — пояснил Яо Чэнь, обернувшись. — У них общая стена и... общие интересы. Вход в ломбард с улицы охраняется лучше, чем императорская казна, а через бордель можно пройти через черный ход, если знать, кому подмигнуть.

Он усмехнулся той самой, бесящей ухмылкой.

— Что, ревнуешь заранее, мой юный телохранитель?

— Мечтай, — фыркнула я. — Просто боюсь, что ты забудешь о цели визита, увидев пару оголенных ножек.

— Ножки меня не интересуют, — он наклонился ко мне, и его голос стал серьезным. — Меня интересует только то, что спрятано у Лао, и то, чтобы ты вышла отсюда живой. Помни: ты — немой. Ты не говоришь, только смотришь и держишь руку на мече. Я говорю за нас обоих.

Мы подошли к трехэтажному зданию, увешанному красными фонарями. Изнутри доносились звуки лютни и женский смех.

У входа стояли двое вышибал — горы мышц с лицами, на которых не осталось ни капли интеллекта, только шрамы.

— Места нет, — буркнул один из них, преграждая путь дубиной.

Яо Чэнь, ни слова не говоря, достал из рукава золотую монету и ловко, как фокусник, прокатил её по костяшкам пальцев.

— Места нет для бедняков, — лениво протянул он, меняя акцент на южный, тягучий. — А для господина Вана, который хочет угостить девочек лучшим вином, место всегда найдется, верно, брат?

Вышибала поймал монету на лету, попробовал на зуб и ухмыльнулся, обнажая гнилые пеньки.

— Проходите, господин Ван, мадам Цзинь как раз освободилась.

Мы вошли внутрь.

Атмосфера здесь резко отличалась от уличной. Пахло дорогими благовониями и пудрой, а в главном зале, устланном мягкими коврами, мужчины в дорогих одеждах пили вино в компании полуобнаженных красавиц.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Я, дочь министра, в борделе! Если бы мачеха увидела меня сейчас, её бы хватил удар.

— Расслабься, — шепнул Яо Чэнь, заметив, как я напряглась. — Ты выглядишь как испуганный кролик, выпрями спину. Ты — грозный воин.

Вдруг к нам подплыла женщина. Она была немолода, но все еще красива той зрелой, хищной красотой, которая приходит с опытом. На ней было платье цвета фуксии, столь прозрачное, что оно скорее подчеркивало, чем скрывало её пышные формы.

— О, новое лицо! — проворковала она, обвивая рукой шею Яо Чэня. — Какой статный мужчина, и какой... щедрый, судя по перстням.

Яо Чэнь не отстранился. Наоборот, он по-хозяйски положил руку ей на талию и притянул к себе.

— Мадам Цзинь, я полагаю? — его голос был полон меда. — Слава о вашей красоте дошла даже до южных морей. Я пришел не просто развлечься. Я ищу... особого удовольствия.

Женщина рассмеялась, прижимаясь к нему всем телом. Её грудь коснулась его руки.

Внутри меня вскипела черная, едкая волна.

Я знала, что это игра, знала, что это маскировка, но видеть, как он обнимает другую, как она трогает его, как он улыбается ей... Мне захотелось выхватить меч и снести этой мадам её напудренную голову.

«Неужели я ревную? — ужаснулась я сама себе. — Ли Юй, ты с ума сошла? Он тебе никто. Фиктивный муж, партнер».

Но мое тело помнило его прикосновения прошлой ночью, и оно кричало: «Он мой!».

Яо Чэнь, словно почувствовав мое настроение, на секунду скосил глаза в мою сторону, и в его взгляде мелькнуло веселье.

— Твой слуга выглядит так, будто он проглотил лимон, — заметила мадам Цзинь, кивнув на меня. — Ему тоже нужна девочка? У нас есть новенькие, совсем скромницы.

— О нет, — рассмеялся Яо Чэнь. — Он дал обет безбрачия, бедный мальчик, но зато он верен, как пес.

Он наклонился к её уху и что-то прошептал. Лицо мадам Цзинь изменилось, игривость исчезла, сменившись деловой настороженностью.

— Вы уверены? — тихо спросила она.

— Абсолютно. «Лотос цветет даже в грязи», — произнес он пароль.

Мадам Цзинь кивнула и отстранилась.

— Идемте.

Она повела нас через зал, мимо похотливых взглядов и пьяных криков, вглубь коридора. Мы прошли через кухню, где пахло паром и рыбой, и остановились у неприметной двери в кладовую.

— Лао в плохом настроении сегодня, — предупредила она, открывая дверь ключом, который висел у неё на поясе. — Кто-то пытался вломиться к нему с улицы, будьте осторожны.

— Спасибо, красавица, — Яо Чэнь подмигнул ей и шлепнул (да, шлепнул!) по бедру на прощание.

Дверь закрылась за нами. Мы оказались в узком каменном коридоре, освещенном тусклым факелом.

Как только мы остались одни, я не выдержала.

— Тебе обязательно было её лапать? — прошипела я.

Яо Чэнь обернулся, снимая шляпу.

— Это часть образа, Ли Юй. Купец, который не лапает мадам в борделе — это подозрительный купец.

— Ты выглядел так, будто тебе это нравится.

Он подошел ко мне вплотную, прижимая меня к холодной каменной стене.

— Знаешь, что мне нравится? — его голос стал низким, вибрирующим. — Мне нравится, как у тебя раздуваются ноздри, когда ты злишься, и как у тебя горят глаза. Ты ревнуешь, жена, и это чертовски приятно.

— Я не... — начала я, но он накрыл мой рот ладонью.

— Тш-ш, мы почти пришли. Сохрани этот гнев для врагов, или для нашей спальни.

Он убрал руку и пошел вперед. Я смотрела ему в спину, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ненавижу его. Обожаю его. Хочу его ударить и поцеловать одновременно.

Коридор закончился железной дверью с маленьким смотровым окошком.

Яо Чэнь постучал. Три раза быстро, два раза медленно.

Окошко открылось. На нас уставился глаз — мутный, окруженный сетью морщин.

— Ломбард закрыт, — прохрипел голос.

— Я принес не закладывать, а выкупать, — сказал Яо Чэнь. — Долг семьи Ли.

Глаз моргнул.

— Семьи Ли больше нет.

— Кровь помнит, — я выступила вперед, снимая капюшон. — Дядюшка Лао, это я, Ли Юй.

За дверью повисла тишина, потом загремели засовы, один, второй, третий.

Дверь со скрипом отворилась.

Мы вошли в маленькую, заставленную вещами комнату. Здесь было все: от старых мечей и фарфоровых ваз до чучела крокодила, свисающего с потолка. Пахло пылью и старым деревом.

За прилавком, который служил баррикадой, сидел крошечный старичок с длинной, редкой бородой, в руках он держал арбалет, нацеленный нам в грудь.

— Ли Юй... — прошептал он, щурясь. — Маленькая смутьянка, ты выросла, и попала в беду.

— Я всегда в беде, дядюшка, — я слабо улыбнулась. — Но сейчас беда общая.

Старик перевел взгляд на Яо Чэня.

— А это кто? Твой новый любовник? Выглядит как павлин.

— Мой муж, — поправила я. — Яо Чэнь.

Лао опустил арбалет.

— Клан Яо... — он сплюнул на пол. — Волки, но волки лучше шакалов Гу. Твой отец был хорошим человеком, Ли Юй. Он единственный, кто не брал с меня налоги, когда моя дочь болела. Я храню его вещь.

Он слез с высокого табурета и пошаркал вглубь лавки, бормоча что-то под нос.

Мы с Яо Чэнем переглянулись.

— Странный старик, — шепнул мой муж. — Но арбалет держит уверенно.

Лао вернулся, неся в руках... веер. Обычный бумажный веер, пожелтевший от времени.

— Вот, — он положил его на прилавок. — Твой отец принес это месяц назад. Сказал: "Если со мной что-то случится, отдай это Юй-эр, но только если она придет с человеком, которому доверяет".

Я взяла веер. На нем был нарисован горный пейзаж. Горы, река, сосна. Ничего особенного.

— Это все? — разочарованно спросила я. — Просто веер?

— Смотри глубже, — проворчал Лао. — Твой отец любил загадки.

Яо Чэнь взял веер из моих рук. Он раскрыл его, поднес к свету масляной лампы.

— Бумага двойная, — заметил он. — И... смотрите.

Он указал на рисунок реки. Если смотреть на него под определенным углом, линии воды складывались в иероглифы.

— "Тень под троном", — прочитал Яо Чэнь. — "Ищи там, где свет не падает на золото".

— Что это значит? — я нахмурилась. — Тронный зал? Но там всегда светло.

— Не тронный зал, — покачал головой Яо Чэнь, его лицо стало мрачным. — "Тень под троном" — это старое название Тайной Канцелярии. Места, где хранятся личные архивы императорской семьи, и куда даже министрам вход запрещен.

— Третья часть списка там? — ужаснулась я. — Но как отец мог спрятать что-то в Тайной Канцелярии?

— Он не прятал, — понял Яо Чэнь. — Он указывает на то, что третий список — это не бумага от твоего отца. Это документ, который уже там лежит. Документ, который доказывает связь кого-то из Принцев с предателями.

— Принцев? — у меня похолодело внутри. Если в заговоре замешан кто-то из сыновей Императора... это уже не просто коррупция. Это измена крови.

Вдруг Лао резко поднял голову.

— Тихо!

Он задул лампу, комната погрузилась в темноту.

— В чем дело? — шепнул Яо Чэнь, его рука легла на меч.

— Крысы, — прошипел старик. — Много крыс, на крыше.

Сверху послышался шорох, а затем звон разбитой черепицы. Кто-то спрыгнул во внутренний дворик ломбарда.

— Они выследили вас, — констатировал Лао. — Уходите через подвал.

— Нет, — Яо Чэнь шагнул вперед, заслоняя меня. — Если мы уйдем в подвал, нас там запрут и сожгут. Мы примем бой здесь.

Дверь ломбарда содрогнулась от мощного удара.

— Открывай, старик! — раздался грубый голос. — Мы знаем, что они здесь! Отдай нам девчонку, и мы не тронем твою рухлядь!

— Это люди «Красного Дракона», — определил Яо Чэнь по голосу. — Конкуренты моего «Черного Лотоса». Гу Синь Вэнь нанял всех, кого мог.

— Что будем делать? — я вытащила меч. Плечо отозвалось резкой болью, но я стиснула зубы.

Яо Чэнь посмотрел на меня, в полумраке его глаза сверкнули.

— Ты веришь мне? — спросил он.

— Да.

— Тогда спрячь меч.

Он достал из-за пазухи небольшую черную пластину с вырезанным на ней серебряным лотосом.

— Дядюшка Лао, открой дверь, — приказал он.

— Ты с ума сошел, парень? — удивился старик. — Они вас разорвут.

— Открой.

Лао, ворча, отодвинул засовы.

Дверь распахнулась, в проеме стояли с десяток вооруженных головорезов с факелами.

— Ну привет, — ухмыльнулся их главарь, здоровый детина с топором. — Попались, голуб...

Яо Чэнь шагнул на порог. Он не стал доставать оружие, просто поднял руку с черной пластиной.

Свет факелов упал на серебряный лотос.

Главарь осекся на полуслове. Его ухмылка сползла, сменившись выражением животного ужаса.

— Черный... Лотос? — прошептал он. — Мастер?

— Ты ворвался в мой дом, Пёс, — голос Яо Чэня был тихим, но от него веяло таким могильным холодом, что даже мне стало страшно. — Ты угрожал моей жене, ты нарушил мир Квартала Теней.

Бандиты начали пятиться. Знак «Черного Лотоса» в этом мире означал не просто власть. Он означал неизбежную, мучительную смерть для любого, кто перейдет дорогу организации.

— Мы... мы не знали, Мастер! — забормотал главарь, опуская топор. — Нам заплатили... Сказали, просто купец и его шлю...

— Выбирай слова, — перебил его Яо Чэнь. — Или я вырежу тебе язык.

Он сделал шаг вперед, бандиты отступили на два.

— Убирайтесь, — сказал Яо Чэнь. — Скажите своему заказчику, что Квартал Теней закрыт для него, и если я увижу хоть одного из вас ближе чем на ли к этому месту... я лично освежую вас живьем.

— Да, Мастер! Простите, Мастер!

Они развернулись и побежали. Толкаясь, бросая факелы, они бежали так, словно за ними гнались демоны ада.

Яо Чэнь смотрел им вслед, пока топот не стих, затем он спрятал пластину и повернулся ко мне.

Он выглядел уставшим, маска пьяницы исчезла окончательно.

— Ну вот, — вздохнул он. — Теперь ты знаешь. Я не просто богатый бездельник. Я — король воров и убийц этого города.

Он ждал моей реакции, ждал страха или отвращения.

Я подошла к нему и взяла за руку, его ладонь была холодной.

— Ты — мой муж, — сказала я. — И ты только что спас нас, не пролив ни капли крови. Это лучше, чем любой герой из легенд.

Яо Чэнь слабо улыбнулся и сжал мои пальцы.

— Идем домой, Ли Юй. У нас есть веер, есть загадка про Трон... и нам нужно придумать, как ограбить Императора, не лишившись голов.

Мы попрощались с Лао, который смотрел на Яо Чэня с новым уважением и страхом, и вышли в ночь.

Обратный путь мы шли молча, но теперь, когда я шла рядом с ним, я не чувствовала ревности к мадам Цзинь. Я знала: ни одна куртизанка, ни одна принцесса не знает его настоящего.

Только я.