Глава 18

Кристина могла с закрытыми глазами в три часа ночи воспроизвести краткую справку об Академии магического познания. Некогда она даже сохранила листовку о наборе туда, выпавшую из чужого кармана. Видимо, кто-то из фаттцев попытал счастья и ни с чем вернулся обратно. Неудивительно, Благородную школу имени святой Епифании основали в дыре — нужно называть вещи своими именами. И покровительницу выбрали под стать, такую же занудную, правильную, чтобы у воспитанниц гарантированно не возникло посторонних мыслей в голове. Благочестие, послушание, умение стать украшением любого дома — вот и все, что им полагалось иметь. Академия в эту триаду явно не вписывалась. И вот Кристина воочию видела стены своей мечты. Они произвели на нее неизгладимое впечатление. Камни буквально дышали историей. Задрав голову, девушка изучала барельефы с гербами факультетов, затейливые медные фигуры фантастических тварей, поддерживавших водостоки, запрокинув голову, считала химер на парапетах. Некогда их заменяли амбразуры — в силу обстоятельств, академии пришлось побывать и крепостью. Арман терпеливо ждал, пока она вдоволь налюбуется. Странно для него. После покушения герцог неуловимо изменился. Не кардинально, но для таких глыб любые, пусть даже крошечные шаги — подвиг.

Арман перенес их к старым корпусам, выстроившимся в форме каре вокруг древнего донжона. Последний десятки раз перестраивали, расширяли, добавляли этажей, в итоге от фортификационной постройки почти ничего не осталось. Ныне в донжоне располагалось сердце академии — ректорат, канцелярия и прочие административные службы. Нижний этаж приспособили под актовый зал, а на втором проводили торжественные заседания.

— Нравится? — с усмешкой поинтересовался герцог.

— Очень!

Придерживая капюшон накидки, Кристина обернулась к нему. Щеки ее раскраснелись от мороза, глаза радостно блестели.

— Вы сюда хотели поступить?

Девушка кивнула. Не забыл. Сейчас напомнит, что это безумно тяжело, женщине — так особенно.

— И на какой факультет?

— На какой бы взяли, — смутившись, призналась Кристина. — Скорее всего, на бытовую магию: там конкурс меньше.

— Я спросил, куда бы вы хотели поступить, а не куда бы вас взяли.

Пока невеста размышляла, неосознанно корча забавные рожицы, Арман огляделся, полной грудью вдохнул пропитавшийся десятками разных запахов воздух. В академии он всегда особенный, не такой, как в городе. Арман успел по нему соскучиться. А ведь всего пару лет назад герцог заправлял тут всем… Он покачал головой, пряча горькую усмешку. Никому не нужен порядок, вот и выдумали, будто Арман Рувель слишком строг. Он справедлив и дотошен, не более. Дисциплина еще никому не вредила. Студенты часто путали академию с трактирами или имениями папенек, Арман всего лишь вправлял им мозги. И вот отныне он всего лишь почетный президент. Издевка, а не должность! Но Конрад напрасно надеялся, будто герцог перестанет радеть за академию, превратится в стороннего наблюдателя, захаживающего раз в год на торжественное заседание попечительского совета. Нынешнему ректору придется держать руку на пульсе, Арман не позволит ему расслабиться.

Собственно, герцог немного лукавил. Никакой встречи ему не назначили, он сам решил посетить бывшее место работы в час по полудню, даже внес запись в ежедневник. Первые недели нового года — лучшее время для проверки ведомостей, учебных планов и журналов поведения. Ректор мягок, слишком многое прощает. С одной стороны, его можно понять: кое-кто из нынешних студентов в родстве с королевской фамилией. Зато Арману Рувелю никто не мешал отчистить даже самых именитых учеников.

— Стихийной магии.

Герцог заморгал и недоуменно покосился на Кристину. Ах да, он спрашивал у нее про специальность… Тривиальный выбор для носительницы дара льда. Вот заодно его и проверят. Арман желал узнать потенциал невесты — это важно для будущего потомства. В том, что оно появится, он уже не сомневался.

— Я колебалась между алхимией и стихийной, — воодушевленно щебетала девушка. — Первая мне тоже интересна, но очень уж сложная.

— А стихийная магия, значит, легкая! — хмыкнул герцог.

Да если на то пошло, сложнее только темная магия, даже с порталами легче управиться, достаточно предельной точности и неукоснительного соблюдения инструкций.

Кристина обиженно фыркнула и вместо ответа стянула перчатку.

— Ну же, ну! — умоляюще прошептала она.

Дар внутри заворочался, пришел в движение, тонкой голубой паутинкой проступил сквозь кожу. Кристина вытянула руку, напряглась и чуть не захлопала в ладоши от радости. Получилось! У ее ног образовался небольшой гладкий квадрат льда. Увы, на этом достижения девушки заканчивались, но не снежинками на стекле же герцога удивлять!

— Недурно.

Кристина насупилась и метнула на Армана молнии из-под ресниц. Она так старалась, а он — недурно?

— Вряд ли вы этим кого-нибудь здесь поразите, — не замечая ее недовольства, продолжил критиковать герцог. — Вдобавок усилия несоразмерны результату. Вы ведь весь свой резерв потратили?

— Половину, — уже без былого энтузиазма призналась Кристина.

Радость ее начала угасать, пока не превратилась в ледышку наподобие той, что лежала у ее ног. Арман прав, все плохо. Но если бы ее учили!.. Увы, практическую магию в школе преподавали для галочки: будущей жене графа или барона она не потребуется. У нее есть слуги, они и воду подогреют, и огонь разведет. Делать это самой, ради практики или удовольствия, неприлично.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— То есть меня бы не приняли? — упавшим голосом озвучила она то, что читалось между строк.

Яркая мечта рухнула, пронзив сердце острыми осколками.

Этак выйдет, что Кристине безумно повезло стать невестой Армана.

— Я бы не был столь категоричен, — неожиданно ободрил герцог. — В числе первых в списках вас бы не значилось, но при должном старании поступили бы. Идемте!

Он зашагал к донжону. Чуть помедлив, девушка последовала за ним.

В академии было непривычно тихо: сказывались каникулы. В конце января дворы и коридоры вновь наполнялся голосами, пушистый снег притопчут. Начнется самая важная пора в жизни любого студента — сессия. Предэкзаменационная неделя миновала, осталась в прошлом году, отсеяв самых слабых. Теперь надлежало побороться за хорошие отметки по предметам, которые определяли срок обучения. В академии не тратили время на «троечников», они заканчивали курс на год раньше с соответствующей отметкой в дипломе. Остальных ожидали специальные факультативы и усиленное изучение специализации.

Однако полностью академия никогда не вымирала, даже летом. Всегда находились те, кто в силу разных причин не желал возвращаться домой, либо обивал пороги деканатов со слезными просьбами пересдать тот или иной предмет предэкзаменационной недели. Вот и сейчас заснеженный квадрат центрального двора быстрыми перебежками, уворачиваясь от снежков, направляемых из укрытия умелой рукой товарищей, периодически пересекали студенты. Ни одной девушки, сплошь молодые люди. Те, что постарше, при виде Армана притормаживали, почтительно здоровались, но новая поросль его в качестве ректора не застала и должным уважением не прониклась. Немудрено, что один из снежков в итоге угодил в спину Кристины. И если бы просто угодил — с обидным комментарием, сопровождаемым свистом: «Вали к мамке, раззява!» Арман среагировал мгновенно. Не успела Кристина отряхнуть накидку, как снежный вихрь закрутил, поднял в воздух хулиганов и швырнул под ноги герцогу. Прыти в студентах сразу поубавилось. Широко распахнув полные страха глаза, они уставились на руку Армана. Кристина тоже из любопытства глянула. Впечатлило. Жених снял перчатку, и теперь над одним из его перстней клубился череп.

— Мы… Мы это… Мы ее за другую приняли! — не с первой попытки выпалил главный заводила.

— За кого же?

Арман не спешил отпускать жертв, пресекал любые попытки подняться. Череп над его кольцом все разрастался, пока не зажил своей собственной жизнью, подобием негаснущего фейерверка застыл над головами проказников. Тем стало окончательно не до смеха. Хулиганы запоздало поняли, что наткнулись вовсе не на преподавателя в сопровождении завалившей предэкзаменационную неделю первокурсницы. Тот, кто подогадливее, даже вспомнил имя герцога, ткнул приятеля в бок и сбивчиво зашептал: «Рувель, Арман Рувель!»

— Приятно, что обо мне помнят! — криво усмехнулся Арман.

Ему явно доставляли удовольствие чужие мучения. Напрасно они кидали на Кристину жалостливые взгляды, просить за обидчиков она не собиралась. Ушиб от снежка побаливал, да и гадкие слова не забылись. Поэтому, оправившись от потрясения, девушка слепила и по очереди запустила в лоб каждому студенту по собственному снежку:

— Это вам за раззяву!

Зависший в воздухе гигантский бледно-зеленый череп ее не пугал. Кристина не сомневалась, он ей зла не причинит. Калечить мальчишек Арман тоже не собирался, а немного понервничать им полезно, может, начнут уважать других.

— Не желаете извиниться перед моей невестой?

Устав ждать, герцог развеял чары и теперь давил на провинившихся только собственным авторитетом. Его оказалось достаточно. Парни наперебой рассыпались в глубочайших извинениях и поспешили сбежать.

— Список отчисленных сегодня явно пополнится, — проводив их пристальным взглядом, пробормотал Арман и, повернувшись к спутнице, со сдержанной заботой поинтересовался: — С вами все в порядке? Врачебная помощь не требуется?

— Право, — рассмеялась Кристина, — это всего лишь снежок, даже не камень!

— Иногда малое способно привести к большим проблемам, — покачал головой герцог. — Но раз вы не пострадали, идемте. Узнаете, как выглядит академия изнутри.

Девушка не узнавала жениха. Тот ли это человек, который в самой унизительной форме сделал ей предложение? Арман услужливо открывал и придерживал двери, предупреждал о скользких ступеньках.

— Нам на самый верх, — любезно подсказал он. — В летнюю пору с террасы ректорского кабинета удобно наблюдать за занятиями студентов на свежем воздухе.

Преодолев ступенек двести, не меньше, Кристина наконец оказалась в небольшом холле. С одной стороны — ректорская канцелярия и рабочее место секретаря, с другой — кабинет руководителя академии. Чтобы попасть в него, надо было подняться еще на пару ступенек. Кристина вежливо поздоровалась с пожилой женщиной в очках, сортировавшей бумаги, но ни представиться, ни объяснить цель визита не успела. Стоило показаться Арману, как надобность в этом отпала. Секретарь охнула и мгновенно развила бурную деятельность. Она отдала академии двадцать лет жизни, работала с герцогом и знала все его привычки. Кристина и глазом моргнуть не успела, как их провели в кабинет нынешнего руководителя и оставили дожидаться его в компании обжигающего кофе. Ради невесты бывшего патрона секретарь даже раздобыла пирожное.

— Дора, как всегда, исполнительна, — заметил Арман.

Он по-хозяйски прошелся по кабинету, проверил, нет ли на полках пыли, и занял ректорское кресло. Кристина нахмурилась, но замечания делать не стала. Может, так принято? Сама она скромно устроилась в уголке и с любопытством посматривала по сторонам.

Дипломы, почетные грамоты, кубки — награды академии занимали почетное место на стене позади ректорского стола. Тут же — сейф для бумаг. На полках много всякой всячины, не только книги и папки, но и странные предметы. К примеру, круглый сосуд с непонятным содержимым. Сначала Кристине показалось, будто он пустой, но потом воздух внутри него сменил цвет, словно некто капнул в воду чернил. «Какая-нибудь темная материя», — решила девушка.

Ректор не заставил себя ждать. Вместе с ним в кабинет ворвались снежинки, дыхание морозной зимы.

— Арман, какая честь для нас! Не ждал вас так скоро!

Ректор с широкой фальшивой улыбкой шагнул к герцогу и протянул ладонь для рукопожатия. Руководитель академии оказался плотным высоким мужчиной неопределенного возраста, тоже смуглым, с глазами цвета кофе с молоком. Волосы коротко подстрижены, но вовсе не ради удобства — подобным нехитрым способом ректор маскировал намечающуюся лысину.

— Моя невеста — леди Кристина Имирис, — представил спутницу Арман и пожал протянутую руку.

— Мои поздравления, миледи, рад знакомству.

Кристина получила свою долю вежливых улыбок.

— Лорд Витус Асмус, — отрекомендовал приемника герцог. — Тоже темный маг.

— Но не такой хороший, как ваш жених, — скромно добавил Витус. — Я всего лишь канцелярская крыса.

И перешел к делу, оставив прежний подобострастный тон:

— Арман, вас привело сюда что-то конкретное, или опять решили перетасовать карты в учебной колоде?

— И то, и другое.

Герцог неохотно уступил ректору кресло. Кристина заметила едва уловимый кивок Витуса. Он не так прост, каким хочет казаться. Еще бы, ректор!

— Тогда начнем с ваших дел. — Витус поспешил занять законное место и, чтобы окончательно его застолбить, повесил на спинку кресла пальто. — Заверяю, академические в порядке, соответствующий отчет я представлю на заседании попечительского совета.

Ага, эти двое явно не ладили. Кристина тоже бы не прониклась любовью к тому, кто пытался бы руководить и оспаривать ее решения, не имея на то никакого права.

Тон ректора Арману не понравился, но он оставил замечание при себе.

— Да так, хотел посоветоваться. — Пальцы герцога барабанили по столу. Сам он не спешил садиться, замер возле гостевого кресла. — Вы ведь хорошо знакомы с членами Магического совета?

— Как и вы, — кивнул Витус.

— Мне нужен взгляд со стороны. Видите ли, — Арман максимально осторожно подбирал слова, — в свете грядущего возможного избрания на пост председателя я хотел бы приглядеться к остальным членам Совета. Не хотелось бы назначить заместителем недостойного человека или, наоборот, обделить достойного. Я часто предвзят во мнении, а последние годы и вовсе занят уничтожением порождений Мрака, мне как-то не до наблюдений за коллегами. Словом, как, по-вашему, кто из них лучше других смыслит в проклятиях?

Ректор задумчиво почесал переносицу.

— У нас целых три проклятийника. К примеру, ваш покорный слуга. Хотя, право, не понимаю, зачем вам человек именно с таким даром. Сдается, вы водите меня за нос, Арман. Наверняка речь о покушении на сиятельную леди Изольду.

— Ничего от вас не скроешь! — рассмеялся герцог. — Король поручил мне это дело, а все ниточки ведут к Совету. Сами понимаете, действовать открыто нельзя: такой шум поднимется!

— Понимаю, — кивнул Витус, — поэтому советую присмотреться к Герману Ноберу. Маркиз не раз высказывался против брака с валхинской княжной и всячески продвигал свою племянницу.

— Да, слышал, — пожевав губы, кивнул Арман. — На этой почве он повздорил с его величеством.

— Совершенно верно, пока вы гонялись за ведьмой в Сфаруме, много чего произошло… Маркиза едва угомонили. Кто знает, вдруг он взял за старое?

— Как, неужели пытался?.. — изумился герцог.

— Дурак первостатейный! — со вздохом кивнул ректор. — Спасибо, не довел дело до конца, иначе не видать ему не только места в Магическом совете, но и головы. К слову, именно после того случая Конрад вдобавок попросил его из Королевского.

В кабинете ненадолго воцарилось молчание. Наконец, видимо, все обдумав, Арман поблагодарил за помощь и попросил об услуге:

— Не взглянете на Кристину? В школах для девочек на такое не обращают внимания, а у вас глаз наметан…

— Вы о даре? — догадался Витус. — Конечно! Полагаю, природа дара вам известна, а вот потенциал, резерв сейчас оценим.

Повернувшись к Кристине, он указал на один из предметов на открытом стеллаже:

— Милая леди, если вас не затруднит, снимите с полки вон тот куб. Да, верно, с цифрами. Поставьте его, пожалуйста, на мой стол и поколдуйте. Скажем, сотворите снежинку. У вас ведь ледяной дар, как у всех Имирисов? Кстати, слышали, как повезло виконту?

— Нет, — разом обратился в слух, заинтересовался Арман.

Имени Лайнела в разговоре он намеренно не упоминал: тот не проклятийник, мог интриговать только за место председателя, а тут оно само всплыло.

— Как же, — изумился ректор, — все магическое сообщество шумит. Ему перепало наследство, да такое, что можно целое княжество прикупить. На днях Лайнел должен обнародовать завещание дракона. Останется только подтвердить его подлинность, и все, он баснословно богат. Подумать только, — цокнул языком Витус, — последний дракон Снежной гряды завещал все человеку! Как только Лайнела за Ледяное море занесло?

Ну вот одной загадкой стало меньше. Теперь понятно, о чем Изольда говорила с любовником (он ведь ей любовник) в саду. Однако Кристину упорно не покидало ощущение, что они что-то упускают из виду. Но пусть с проблемами разбирается Арман, ее сейчас гораздо больше волновал таинственный куб. Как просили, Кристина сотворила на его поверхности снежинку и ахнула от удивления, когда на боковой стенке, той, где выгравировали столбиком цифры, проявилась черточка. Она поползла вверх и замерла на отметке «пятнадцать». Много это или мало? Эх, все-таки мало: максимальное деление — «пятьдесят».

— Не расстраивайтесь, — приободрил ее ректор, — большинство первокурсников и вовсе начинают с «десятки».

Сомнительное утешение, ведь всем нам хочется большего. Пусть Кристина догадывалась, что ее потенциал невысок, она тоже надеялась на чудо.