Глава 18. Светская беседа

Глава 18. Светская беседа

В обеденной зале, если не считать нескольких слуг, сервирующих стол, находилось всего два человека. Не трудно догадаться — хозяева замка. Лорда Доминика Николетт узнала сразу же, а статная леди, рядом с ним, наверняка, его супруга Инесс. Но где же гости?

Недоумение на лицах Теодора и Матиса говорило о том, что братья такого сюрприза никак не ожидали. Они даже ненадолго застряли в дверях, осознав, что всё внимание родителей на протяжении всего вечера будет приковано к ним и их спутницам.

Лорд Доминик и леди Инесс, наоборот, пребывали в прекрасном настроении. По их лёгким улыбкам можно даже было заподозрить, что именно такую реакцию они и ждали от сыновей. Однако улыбались хозяева замка недолго. Ровно до того момента, как Теодор и Матис отмерли и решились таки, взяв своих дам под руки, завести в обеденный зал.

Дороти не забыла инструкции, полученные от Матиса. И, будучи по природе крайне исполнительной, начала прихрамывать. А так как привыкла любое задание выполнять старательно, то и с хромотой мелочиться не стала. При каждом шаге не просто припадала на левую ногу, а, можно сказать, даже слегка подволакивала.

Доминик и Инесс оторопело наблюдали, как их младший сын буксирует в их сторону свою хромающую раскрасневшуюся от усердия «возлюбленную».

— Отец, мама, позвольте представить, леди Адель Дюрандье.

Дороти, балансируя на одной ноге, попыталась сделать реверанс. Но Доминик не выдержал такого испытания.

— Прошу вас, не нужно церемоний, — остановил он гостью. — Что с вами? Повредили ногу?

— Да, милорд, — коротко ответила Дороти и потупилась.

Видимо, хорошо помнила, что велел Матис. Изображать застенчивую леди из глубинки, а чтобы не выдать себя, отвечать на любые вопросы только «да», «нет» и «не могу припомнить».

— Сильно беспокоит? — озабоченно поинтересовался Доминик.

— Нет, милорд, — продолжала Дороти изображать скромницу.

— Но как это вышло?

— Не могу припомнить, милорд.

Недоумение замерло на лице Доминика, но Матис быстро вмешался, чтобы исправить ситуацию.

— Понимаешь, отец, малышка Адель неудачно сошла со ступенек экипажа. Я не успел её поддержать, вот она и подвернула ногу. Но не беспокойся, ничего серьёзного. Ведь так? — посмотрел он свою «малышку».

Та закивала головой.

— Может, пригласить доктора? — предложил Доминик.

— Нет, милорд, — следуя всё той же тактике коротких ответов, произнесла Дороти.

Теодор, воспользовавшись небольшой паузой, представил родителям Николетт. И тут же пошёл в наступление:

— А почему вы не предупредили, что гостей сегодня не будет?

— Почему же не будет? — улыбнулась ему Инесс. — Мы ждём одну очень важную гостью.

— Кого? — заинтересовался Теодор.

Доминик, вместо ответа, сообщил:

— Возможно, она немного задержится. Я думал, пока развлечь юных леди, показав свою коллекцию картин. Но не будет ли леди Адель дискомфортно гулять коридорами дворца?

— Нет, милорд.

Дороти, конечно, сообразила, что лучше уж рассматривать картины и слушать рассказ хозяина замка о его коллекции, чем остаться в обеденном зале и подвергнуться допросу.

— Прекрасно, — Доминик направился к выходу из зала, и гости последовали за ним.

Расспросов однако избежать не удалось. Леди Инесс по дороге начала светскую беседу. К счастью для Николетт, и к несчастью для Дороти, Инесс больше интересовала «возлюбленная» младшего сына. Матис заметно нервничал. А зря. Исполнительная Дороти продолжала следовать его тактике.

— Чудесная погода стоит последние дни, не правда ли? — как в любой светской беседе Инесс начала с нейтральной темы.

— Да, миледи.

— В этом году у нас рано отцвели яблони, — кивнула Инесс в сторону окна, мимо которого шли гости. — А в вашем имении, Адель, тоже уже опал яблоневый цвет?

— Да, миледи.

— Адель, а вам приходилось раньше бывать в столице?

— Нет, миледи.

— Провели всю юность в родовом имении?

— Да, миледи.

— А где вы получили образование?

— Не могу припомнить, миледи.

Теодор закашлялся. Николетт догадывалась, что этим кашлем он пытался прикрыть душивший его смех. Инесс недоумённо посмотрела на Дороти, а Матису пришлось срочно спасать ситуацию.

— Она такая скромница, моя Адель. У неё чудесное образование. Как и принято, у жителей отдалённых имений, она не обучалась в пансионе, но с нею занимались частные преподаватели. Так ведь, Адель?

— Да, милорд.

Доминик, возглавлявший экскурсию, остановился возле одной из дверей.

— Прошу вас, — распахнул створки, пропуская гостей вперёд.

Матис втянул свою хромоногую «возлюбленную» внутрь, и, пока не слышат родители, быстро начал давать новые инструкции:

— Дороти, не обязательно говорить только «да», «нет» и «не могу припомнить». Давай развёрнутые ответы там, где требуется. Прояви фантазию. Сможешь?

Дороти, ни секунды не колеблясь, кивнула.

— Не боишься, что пожалеешь о том, что дал ей карт-бланш? — подтрунил Теодор брата.

Комната, в которую привёл Доминик, оказалась просторным рабочим кабинетом, одна из стен которого была увешана полотнами. Сплошь сельские пейзажи — луга, поля, леса, деревеньки. Кто бы мог подумать, что суровый первый министр королевской ложи увлекается коллекционированием таких мирных сентиментальных картин.

Доминик принялся увлечённо рассказывать о каждом экспонате своей коллекции.

— Взгляните на это полотно. Одно из моих самых любимых. Осеннее утро. Дикие гуси сбиваются в стаи, готовясь к отлёту. Вы знаете, что птицы этой пёстрой породы могут лететь клиньями по тридцать штук?

— Тридцать? Это ещё что, милорд, — нисколько не удивилась Дороти. — Я как-то иду утром доить корову, глянула на небо, а там…

— Вы доите коров? — Доминик посмотрел на хромоногую леди то ли с удивлением, то ли с лёгкой опаской.

— Я хотела сказать, служанка моя, Дороти, шла корову доить, — спохватилась Дороти, — а я в это время прогуливалась по саду. Глянула на небо, а там дикие гуси клином летят. С полсотни, не меньше. А то и все сто.

— Все сто? — задумчиво повторил всё ещё слегка оторопелый Доминик.

— Да, леса вокруг нашего имения богаты на дичь.

Николетт заметила, как Матис легонько сжал локоть Дороти, чтобы она не увлекалась. Наверно, он уже успел пожалеть, что велел своей «возлюбленной» стать раскованнее.

— А чем интересно вот это полотно, отец? — кивнул Матис в сторону первой попавшейся картины, чтобы вернуть внимание Доминика к коллекции. — Кажется, эта новая работа. Раньше я её не видел.

— Приобретена уже больше года назад, — укоризненно ответил отец. Но уловка Матиса сработала — Доминик начал вдохновенно рассказывать о полотне. — Тут художник изобразил юных пастуха и пастушку. Она слушает его великолепную игру на флейте. Чудесной музыке подпевает соловей. Вы знаете, что в песне соловья до сорока колен, а ещё он умеет подражать пению других птиц?

— Умеет, — авторитетно кивнула Дороти. — Я как-то выслеживала куропаток. Подобралась поближе. Уже вскинула ружьё, а тут из кустов…

— Ружьё? — переспросил Доминик, оторопело покосившись на «юную леди».

— Я хотела сказать, Дороти, служанка моя, однажды на охоте вскинула ружьё, а тут из кустов…

— Ваша служанка — не только доярка, а ещё и охотник? — окончательно опешил Доминик.

— Да нет, так-то она кучер, но когда в лес по дрова идёт, то почему бы заодно и дичь к завтраку не подстрелить?

После этого риторического вопроса повисла звенящая тишина, нарушил которую сильно недотягивающий до Филимона дворецкий, вошедший в кабинет:

— Милорд, миледи, прибыла гостья, которую вы ждали.