Глава 24. Раскрыть глаза

Глава 24. Раскрыть глаза

Дороти вернулась через пару часов вне себя от расстройства и возмущения. С использованием жестов и междометий она рассказала, что ходила-ходила вдоль стен, охраняла-охраняла, а Филимон так и не появился. Как выяснилось, он сегодня вовсе не собирался в трактир и всё это время, пока Дороти несла вахту, спокойненько провёл в своих покоях, даже не догадываясь, разумеется, что его поджидают у ворот с ружьём. И хоть вины его в том, что планы Дороти сорвались, не было, она, тем не менее, осталась крайне им недовольна.

— Больше никогда не подойду и даже не взгляну на этот надменный столб в ливрее, — заявила Дороти и вернула ружьё под кровать.

И ведь действительно привела угрозу в действие. По крайней мере, за завтраком, не реагировала ни одну реплику ничего не подозревающего дворецкого, который, между прочим, с невозмутимым видом подкладывал ей на тарелку самые лакомые куски, вместо того, чтобы осчастливить ими своего господина.

Завтрак едва закончился, как по замку пронёсся слух, что прибыл какой-то важный гость, которого принял у себя в кабинете Теодор. Николетт разволновалась, опасаясь, что это генерал вернулся по её душу. Или же приехал папенька, которому Дидье успел рассказать про «тайную помолвку» его дочери. Но, к счастью, не подтвердилось ни одно, ни другое. Гостем, а вернее гостьей, оказалась Августа.

Теодор привёл её в картинную галерею, где Николетт с утра продолжила разбираться с полотнами.

— Вот обещанная помощница. Надеюсь, вместе у вас получиться организовать замечательную выставку, — улыбнулся он и ретировался.

Двум юным леди действительно удалось очень быстро найти общий язык. Николетт нравилось в племяннице короля её умение быть в двух разных состояниях. Она легко надевала маску церемонности и светскости, становясь идеально благовоспитанной леди, какой и хотели бы окружающие видеть родственницу Его Величества, но с такой же лёгкостью могла и снять маску, обнаруживая живой озорной нрав. Наверно, жизнь в закрытом столичном пансионе среди чопорных наставниц научила её быстро менять образы, если того требует обстановка. Но с Николетт Августа была сама собой.

Она с интересом отнеслась к просьбе Теодора. Вместе с Николетт они ещё раз пересмотрели все картины. Августа предложила разместить их не в хронологическом порядке, а соответственно атмосфере, какая запечатлена на полотне.

— Мне кажется, любой творец, не важно музыкант, поэт или художник, основной целью ставит пробудить чувства, — поделилась мыслями Августа. — Взволновать душу, заставить сопереживать, испытать все виды страстей: боль, страх, радость, нежность, упоение. Давай сгруппируем картины так, чтобы посетитель выставки наиболее остро прочувствовал эмоции, заложенные в полотна.

Николетт от этой идеи пришла в восторг.

— Вот эти три картины — в тёмных тонах, тревожные, трагичные, давящие, распорядимся повесить на дальней от окна стене, чтобы усилить мрачные ощущения, — предложила Августа.

По такому же принципу стали действовать и дальше. Самую светлую стену отвели под оптимистичные весенние пейзажи. А осенние виды, проникнутые лёгкой грустинкой увядающей красоты, решили расположить в длинной нише, напротив которой были установлены диванчики. Гости смогут рассматривать картины сидя. Созерцать и размышлять.

Николетт и Августа договорились после обеда продолжить работу. Но только трапеза была завершена, опять пронеслась новость о неожиданном госте. Николетт, как и в прошлый раз заподозрила появление генерала Дидье или папеньки. Но не успела она как следует испугаться, как выяснилось, что речь не про мужчину. Видимо, день сегодня такой. В Рош-ди-Вуар — паломничество юных леди. Новой гостьей оказалась Мариэлла. Она взволнованно сообщила, что хотела бы поговорить с Николетт с глазу на глаз.

Они расположились в беседке в парковой зоне замка.

— Николетт, это правда? — с такого вопроса начала сестра.

О чём речь, гадать не пришлось. Мариэлла тут же продолжила:

— До меня дошли слухи, что ты тайно помолвлена с Теодором.

— Значит, и папенька уже знает? — насторожилась Николетт.

А Теодор ещё уверял, что Николетт плохо знает мужчин — что генерал будет пока молчать.

— Нет, папенька не знает. Этот слух гуляет только среди слуг. Якобы кучер генерала Дидье, будучи под хмельком, рассказал об этом приятелю. Тот своему куму, а тот куме. А кума эта — работает у нас поварихой.

— Наша Ниди?

— Да.

— Как тесен мир.

— Да, слухи среди прислуги распространяются мгновенно.

— А ты как узнала?

— Повариха нечаянно проговорилась при мне о том, что узнала от своего кума, но папеньке, конечно, пока никто не решился такое рассказать. Только ведь это вопрос времени. Он всё равно скоро узнает. Поэтому я и приехала — хотела тебя предупредить.

— Спасибо, — кивнула Николетт.

Она и сама понимала, что это только вопрос времени.

— Папенька, конечно, осерчает, когда узнает, на что ты пошла без его позволения, — Мариэлла пододвинулась поближе к Николетт, — но я тебя понимаю. Если бы такой мужчина как лорд Теодор заинтересовался мной. Я бы и не такое пошла… Но ничего подобного конечно не могло бы случиться. Ты хорошенькая, а я всегда была дурнушкой…

— Брось, — перебила Николетт. — Каждая юная леди по-своему хороша.

— Нет, Ники, тебе не понять, что чувствует такая как я. Мужчины смотрят на меня с жалостью и брезгливостью. Ни богатого приданого, ни премиленького личика. Только мой Андре сумел разглядеть во мне изюминку.

— Андре… — Николетт поморщилась.

Какие бы подобрать слова, чтобы дать сестре понять, что её жених недостойный мужчина?

— Кстати, ты выполнила мою просьбу? — с надеждой посмотрела сестра. — Андре будет так счастлив.

— Понимаешь, Мариэлла…

— Нет? Не смогла добраться до картин?

— Не в этом дело. Я кое-что узнала. Это даёт мне основание думать, что Андре с тобой нечестен. Ему не нужна картина, о которой он говорил. Ему интересна только надпись на ней, которая, согласно старой легенде, должна указать на тайник. Мне жаль это говорить, но Андре использовал тебя, чтобы добраться до сокровищ.

— Не может этого быть! — отчаянно замотала головой Мариэлла.

— Мне жаль, Мари, но это так. Он солгал тебе. Совсем не благородно поступил, пытаясь втянуть тебя, а заодно и меня в сомнительную игру.

— Не смей говорить такое! — вспылила сестра. — Мой Андре благородный и чуткий! Между прочим, это его ты должна поблагодарить за мой приезд. Это была его идея — повидать тебя и предупредить насчёт папеньки. Он сам отвёз меня сюда в Рош-ди-Вуар. Не пожалел ни денег, ни времени.

Догадывалась Николетт, что чуткость тут ни при чём. Андре просто не терпелось узнать, выполнила ли Николетт просьбу сестры.

— Мариэлла, как ты не понимаешь, это лишний раз доказывает, что Андре хочет через тебя и меня добраться до тайника, — Николетт взяла сестру за руку, но та резко одёрнула.

— Нет! Не верю ни одному твоему слову! — слёзы брызнули из её глаз.

У Николетт сердце сжалось. Какой же негодяй этот Андре! Сыграть на чувствах юной леди, которая давно убила себя мыслью, что недостойна любви из-за бедности и отсутствия обаяния. Втереться к ней в доверие, чтобы цинично использовать?! Может он и жениться передумает, как только узнает, что добраться до тайника она ему не поможет? Сколько ещё потрясений придётся пережить Мариэлле? А она его ещё защищает! Ну как же раскрыть ей на него глаза? Гнев заставил Николетт действовать.

— Хорошо, Мари, я расскажу про картину, которая так интересует Андре.

Сестра сразу встрепенулась. Слёзы просохли.

— Только не тебе — ему самому. Организуй нам встречу.

Какого-то чёткого плана, о чём говорить с Андре, у Николетт не было. Но хотя бы побеседует лицом к лицу — потребует, чтобы не использовал сестру в своих неблаговидных целях.

— Это проще простого, — глаза Мариэллы ожили. — Он тут, недалеко. Ждёт меня в таверне в пяти минутах ходьбы от замка.

— Замечательно. Подожди меня тут, — Николетт вышла из беседки и отправилась в замок.

Ей нужно было предупредить Августу, что отлучится на некоторое время. Племянница Его Величества уже наверное заждалась Николетт в галерее.

Но, как выяснилось, Августа отнюдь не скучала. В галерее она была не одна — с Матисом, которому отдавала команды, какую картину куда повесить. Николетт удивилась, почему эту работу не позвали выполнить кого-то из слуг.

— Все слуги сейчас чрезвычайно заняты, — с подозрительно довольным выражением лица объяснил Матис. — А я тут совершенно случайно мимо замка проезжал и дай думаю — загляну к брату. Вот Теодор и решил воспользоваться случаем — послал меня на помощь Августе.

Это довольное выражение лица заставило Николетт промолчать о том, что только что видела двух слоняющихся без дела работников.

— Так хорошо? — пристраивая на стену картину, поинтересовался у Августы Матис.

— Правый угол чуть выше, — холодно ответила она. На её лице прочно сидела маска чопорной благонравной равнодушной леди.

Наблюдать за процессом было очень любопытно. Но в беседке ждала Мариэлла. Николетт извинилась, что ей нужно на некоторое время отлучиться.

— Пожалуй, я с тобой, — тоже направилась к выходу Августа. — Милорд, надеюсь, вы на память не жалуетесь. Запомнили, какую картину куда повесить и дальше справитесь без нас.

Её ледяной взгляд прошёлся по Матису. Его улыбка из довольной превратилась в унылую. Но Августа не проявила ни капли сострадания — вышла из галереи вслед за Николетт.