Глава 49. Я никогда не скажу "да"!

Глава 49. Я никогда не скажу «да»!

Николетт открыла глаза и непонимающим взглядом уставилась вперёд. Где она? Почему не узнаёт комнату, в которой находится? Голова кружилась и ощущалась сильная слабость. Руки, покоящиеся на мягких подлокотниках кресла, казались такими тяжёлыми — не шевельнуть. А ноги, наоборот, — невесомыми, ватными. Подняться с кресла даже и пытаться не стоит — бесполезно. Но не это поразило больше всего — Николетт обнаружила, что облачена в подвенечное платье. Белые шелка опутали с ног до головы. Что происходит?

Она покрутила головой. Вокруг царил полумрак. Красивое мозаичное окно пропускало в комнату последние лучи заходящего солнца. Значит, уже вечер. А что было до того?

Николетт напрягла память. Та сильно шалила, но всё же начала понемногу выдавать события, произошедшие с утра. Сразу после завтрака они вместе с Дороти отправились в имение папеньки. Нужно было поговорить с ним насчёт картины-приданого — узнать, откуда взялось полотно.

Поездка проходила без особых приключений. Дороти, как это обычно бывает с ней в дороге, задремала, разморившись на солнышке. И Николетт пришлось коротать время, любуясь придорожными пейзажами. Вскоре она сама тоже начала зевать. Привалилась на плечо Дороти и заснула… Всё. Больше Николетт ничего не помнила.

Что могло случиться дальше? Куда завёз её кучер, пока она спала? Зачем её переодели в подвенечное платье? Это сюрприз Теодора? Но они же пока собирались только помолвиться, а не пожениться. Интуиция подсказывала, что к злоключению причастен совсем не Тео. Похоже, Николетт попала в крупные неприятности. Она уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы звать на помощь, но тут дверь распахнулась, и в комнату зашёл генерал Дидье. О Боги! Нет! В костюме жениха. Николетт зажмурилась в надежде, что это страшный сон. Но когда открыла глаза, Дидье по-прежнему стоял перед ней в чёрном фраке и алом галстуке — необходимом атрибуте новобрачного.

— Я рад, юная леди, что вы уже взбодрились. Думаю, можно начинать.

— Что начинать? — голос прозвучал хрипло. В горле сушило.

— Брачную церемонию, — как будто речь о само собой разумеющемся, произнёс генерал.

— Господин Дидье, потрудитесь объяснить, где я и что происходит, — возмутилась Николетт.

— Вы в каплице Тиен-лу-Ше. Её настоятель уже готов начать брачную церемонию. И мой вам совет, юная леди, привыкайте проявлять кротость и покорность, когда разговариваете со мной, своим без пяти минут мужем.

Мужем? У Николетт в глазах потемнело.

— Вы никогда не станете моим мужем! Вы похитили меня. Это преступление! Вы ответите по закону!

— По закону? — перебил Дидье. — Вы знаете закон, который запрещает жениху сопровождать свою невесту туда, куда считает нужным?

— Но вы не мой жених! Когда папенька узнает…

— Ваш отец знает, — раздражённо перебил Дидье.

Папенька знает о похищении? Николетт растерялась. Генерал тут же воспользовался её замешательством, чтобы пойти в наступление.

— Послушайте, Николетт, хоть и считаю, что юной леди надлежит выполнять волю родителя и жениха беспрекословно и без вопросов, но всё же возьму на себя труд объяснить вам ваше положение. Как вы знаете, ещё несколько дней назад мы с вашим отцом заключили договор о помолвке, согласно которому я становлюсь вашим женихом, получаю приданое, и мы согласовываем дату свадьбы. Этот договор был скреплён подписью вашего родителя и моей. О чём я вам и сообщил, явившись в замок Рош-ди-Вуар.

— Но папенька расторг тот договор.

— Он не имел юридического основания сделать это в одностороннем порядке без веской причины. Он сослался на то, что вы уже связаны другим обещанием, данным ранее — имел в виду вашу тайную помолвку…

— Да! — перебила Николетт. — Я помолвлена, поэтому папенька и аннулировал ваш с ним договор.

— Нет, вы не помолвлены, юная леди! Ложь — это ещё один из пороков, который мне придётся в вас искоренять, когда станете моей женой, — свирепо посмотрел генерал.

— Помолвлена! — упрямо произнесла Николетт.

Ну, почти. Уже сегодня вечером они с Теодором собирались дать друг другу обет у алтаря.

— Есть свидетель, который готов на священных книгах поклясться, что помолвка, о которой вы всем рассказали — фиктивная.

Что за свидетель? Генерал имеет в виду того слугу, который на него шпионил в замке Рош-ди-Вуар? Подслушивал, вынюхивал и доносил?

— Ваш отец был крайне огорчён тем, что вы ему солгали. Мой свидетель рассказал ему об истинных причинах вашего пребывания в замке и о том, какую сделку вы заключили с хозяином замка. Такое поведение дочери — всегда позор для родителя. Но я утешил его тем, что возьмусь за ваше воспитание, как только станете моей женой. И через пару месяцев отец вас не узнает.

Шпион рассказал папеньке, что никакой помолвки не было? У Николетт сердце зашлось. Представляла, как отец расстроился. Но всё равно ей не хотелось верить, что он дал согласие на её брак с Дидье.

— Вы сомневаетесь, что ваш родитель признал правомерность нашего с ним договора? — генерал догадался, о чём она подумала. — Надеюсь, это послужит вам доказательством, — он подошёл к прямоугольному предмету, стоящему на полу у стены и стянул с него ткань.

Николетт узнала злосчастную картину.

— Как видите, он забрал ваше приданое у Доминика, чтобы передать его мне. Доминик, кстати, тоже остался очень разочарован вами и вашими афёрами. Отец был вынужден рассказать ему о том, что помолвка была фиктивной. Представляю, как вашему родителю пришлось краснеть за свою дочь. Впрочем, это в первую очередь его вина. Будь он с вами построже, подобных конфузов удалось бы избежать.

Генерал подошёл к двери и позвал:

— Настоятель Манулье, можно начинать.

В комнату вошёл старец в белой с позолотой хламиде, в какой святые отцы обычно совершают брачную церемонию. Николетт почувствовала, что дела совсем плохи.

— Я никогда не скажу «да»! — заявила она таким тоном, чтобы генерал даже и не надеялся.

Дидье отнёсся к демаршу спокойно, будто предвидел такое развитие событий.

— Настоятель Манулье, — обратился он к старцу, — объясните юной леди, нужно ли для совершения брачной церемонии согласие невесты. 152e1bc

— Законы местечка Тиен-лу-Ше, где расположена наша каплица, не менялись уже несколько сотен лет, — монотонно пробубнил он. — И эти законы не настаивают на согласии невесты. Достаточно согласия её отца и согласие жениха.

— Приступайте, — кивнул генерал.

Нет! Нет, нет и нет! Что же делать?! Как жаль, что у Николетт не было сил подняться на ноги. Она бы просто сбежала. И ещё не известно, догнал бы её генерал или нет. Хотя в подвенечном платье — в этих слоях шёлка, кружев и лент, у неё было бы не много шансов. Наверно, у свадебных нарядов специально придуман такой фасон, чтобы невеста не могла спастись бегством.

— Дети мои, возьмитесь за руки… — напевно начал святой отец.

Если убежать нельзя, надо действовать тоньше. Перехитрить. Но как? Что, вообще, генералу нужно от Николетт? Почему он с таким упорством настаивает на этом браке? Почему так спешит? О чувствах здесь не может быть и речи. Тогда что? Дело в приданом?

— Стойте! — запротестовала Николетт. — Господин Дидье, я хотела бы кое-что вам сказать перед тем, как продолжить. С глазу на глаз.

Настоятель Манулье вопросительно поглядел на генерала. Тот махнул ему рукой:

— Оставьте нас, святой отец, на пару минут.