Глава 19

Бастиан

Елена и вправду выглядела очень красивой сегодня. И, сжав её руку, Бастиан де Ла Круз окончательно убедился в том, что не хочет потерять её навсегда. Не хочет её отпускать.

И действительно, сколько ещё можно продолжать обманывать себя самого? Списывать это влечение, этот трепет в груди, желание поцеловать её снова и снова на магию судеб, не зависящую от него? Всё это глупости. Потому что на самом деле принц уже понимал – он влюбился. Да, возможно, впервые в жизни влюбился по-настоящему. И пусть она продолжает заявлять, будто не подходит ему, потому что не из его мира, Бастиан был твёрдо уверен – эта девушка создана для него. Она его пара, избранная небесами, и неслучайно путеводная нить артефакта привела его именно к ней.

Он собирался поговорить с Леной об этом нынешним же вечером. Сказать, что просит дать ему шанс. Дать шанс им обоим. Признаться, что всем существом противится разрыву их связи. Потому что надеется и верит, что она примет решение не возвращаться домой, а останется здесь, в Альверине.

С ним.

Будучи принцем и красивым мужчиной, которой с юных лет не был обделён женским вниманием, порой даже чересчур, Бастиан никогда не задумывался, что любовь может быть такой. Мучительной тоской, сердечной болью и одновременно самым ярким, самым упоительным счастьем. В ту ночь, когда они с Еленой ужинали наедине на постоялом дворе, он едва не признался ей во всём, но промолчал. Однако почувствовал, что и она неравнодушна к нему. Увидел в её глазах то, что они оба пока не произнесли вслух.

Это подтолкнуло его к решению. Нужно поговорить! То, что принц испытывал к ней, требовало полной откровенности. Иначе никак. Отношения не начинают с неискренности и вероломства. А потому следует сказать ей, что способ разорвать связь между ними, похоже, действительно есть – его отыскал Дидьен де Арсаль в записях своего прадеда, одного из выдающихся магов прошлых лет. Вот только Бастиану меньше всего хотелось прибегать к этому способу.

Но перед этим важным для них обоих разговором необходимо было выдержать церемонию. Имя для его племянника уже было выбрано его отцом, покойным королём. Он не раз говорил, что хотел бы назвать будущего сына Люцианом, в честь одного из их доблестных предков. Сегодня малыш получит это достойное имя. Хотелось бы верить, что со временем он станет похожим на своего отца, которого, как и мать, никогда не увидит.

Почти все придворные уже были в сборе, наполнив церемониальный зал пёстрой толпой. Разумеется, пришёл и Руис. Он стоял рядом с первым министром и держал под руку Элен де Важентиль. Нарядная, пышущая красотой в полном её расцвете, мадемуазель с гордостью поглядывала на своего спутника, однако с лица кузена не сходило хорошо знакомое принцу скучающее выражение, чаще всего означавшее, что не так уж и сильно он заинтересован в этой девице. «Да, если кто-то из них и влюблён, то точно не Руис де Ла Круз», – подумал Бастиан, и ему даже стало жаль Элен, давшую решительный отказ на его предложение заключить брак с Готьеном де Арсалем. Хотя, пожалуй, Готьену повезло. Стать зятем министра де Важентиля не лучшая судьба для довольно умного молодого человека, которым тот являлся.

Не отпуская тёплой руки своей спутницы, принц шагнул на возвышение посреди зала. Там уже стояла взволнованная раскрасневшаяся няня его племянника, держа ребёнка на руках. Он с любопытством таращил глазёнки на окружающую их толпу, но не плакал, люди его не пугали. Ласково проведя ладонью по круглой детской макушке, Бастиан обвёл взглядом присутствующих. Подумалось вдруг, что, не найди Лена флакон с ядом в его покоях раньше, чем те, что за ним приходили, сейчас здесь стоял бы Руис – следующий претендент на титул регента.

– Дамы и господа! – провозгласил принц, обращаясь ко всем, кто сейчас не сводил с него взгляда. – Мы собрались здесь на церемонию имянаречения моего маленького племянника – будущего короля Альверина! Выполняя желание его отца, моего старшего брата, я нарекаю этого мальчика Люцианом де Ла Крузом и беру на себя обязанности его опекуна и регента нашего королевства вплоть до совершеннолетия наследника престола!

***

Главное заявление было сделано. Бастиан говорил так, словно не торжественную речь произносил, а давал самую настоящую клятву. Клятву верности своей стране, её людям и малышу, который становился для него не только племянником, но и воспитанником, приёмным сыном.

Имя для ребёнка мне понравилось, правда, пока он маленький, захотелось называть его как-нибудь уменьшительно-ласкательно, к примеру, Люциком.

– Также я хочу официально представить вам свою невесту! – снова обратился к народу принц, когда отзвучали аплодисменты, и все взоры обратились на меня. – Её имя Елена Гилберт, и она уроженка Индларии. Она та, рядом с кем я хочу прожить всю свою жизнь, и, надеюсь, вы примете её и одобрите мой выбор!

– Протестуем! Не одобряем! – услышала я, и из расступившейся толпы вдруг появился тот самый крючконосый господин, который вместе с министром и остальными приходил в комнату Бастиана искать яд. Вот не зря он мне сразу не понравился! – Его величество вам лжёт! На самом деле эта девушка не из Индларии, она – иномирянка!

Присутствующие дружно ахнули. Я закусила губу и бросила взгляд на принца. Он смотрел на крючконосого с таким выражением, словно готов был незамедлительно его придушить. Но все прочие глаз не сводили с меня. На их лицах отражались страх, осуждение, даже возмущение тем обманом, к которому Бастиану пришлось прибегнуть, чтобы меня защитить. Сердце пронзило чувство вины. Теперь придворные отвернутся от принца, и я стану тому причиной?..

– У меня и доказательства имеются! – проговорил крючконосый и торжествующе помахал в воздухе моей сумкой. – Вот, посмотрите, что было у неё с собой! Ни в одном из королевств нашего мира нет таких странных вещей! – добавил он, вытаскивая из сумки лежащий сверху тонометр и потрясая им.

Я сжала ладонь в кулак с такой силой, что ногти больно впились в кожу. Голова закружилась, во рту пересохло, и нужно было хоть немного себя отрезвить, чтобы не потерять сознание. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз видела свою сумку, и по всему выходило, что я совершенно забыла о ней, когда приключилась вся эта история с мадам де Ренальсон. Но ведь сумка оставалась в моей комнате! А до этого лежала у придворного лекаря…

Кто же из тех, кто знал правду, меня предал? Огастус Соверни или статс-дама? Или, быть может, один из братьев де Арсаль?

Я не хотела ни в ком из них сомневаться, но факт оставался фактом – мои вещи из другого мира оказались в руках врага, который с радостью воспользовался этим поводом, чтобы испортить церемонию имянаречения наследника. Бастиана и без того подозревали в том, что он отравил королеву, и даже пытались его подставить, подкинув яд. У них не получилось, и теперь они нашли другую возможность очернить принца в глазах народа.

– У вас есть что сказать, ваше высочество? – глумливо осведомился крючконосый, и тут, оттолкнув его с пути, вперёд вышел Дидьен де Арсаль. Он выглядел пугающе спокойным. Поднялся к нам на возвышение и встал по другую сторону от меня.

– Отвечу я. Да, миледи и в самом деле иномирянка. Но не спешите обвинять её во всех грехах! Потому что эта самоотверженная девушка пришла в наш мир, чтобы спасти жизнь Люциана – нашего наследника престола, который мог погибнуть из-за того, что его мать отравили, причём отравил наверняка кто-то из тех, кто сейчас находится в этом зале. Миледи Гилберт сделала не только это. Вчера я своими глазами видел, как она разбудила магию будущего ребёнка мадам де Ренальсон, который однажды станет сильным целителем, и это означает, что Елена может попытаться совершить невероятное – вернуть магию Альверина! Да, его высочеству пришлось солгать о её происхождении, но он сделал это лишь ради её и вашего блага!

– Не может быть! – воскликнул кто-то. – Я знаю мадам де Ренальсон! Она очень больна! И не бывает такого, чтобы у ребёнка, который ещё не родился, проснулась магия! Не рассказывайте нам сказки, мы уже не дети!

– Нас обманывают, обманывают! – недовольно зароптали остальные, но внезапно действующих лиц в центре толпы прибавилось. И одно из них оказалось мне знакомо. Та самая мадам де Ренальсон, о которой шла речь, но по сравнению со вчерашним днём моя пациентка выглядела совершенно иначе. Я с трудом узнала в этой цветущей молодой женщине – и беременность её только красила – ту бледную чахнущую особу, которую прислал ко мне придворный лекарь. Но это и в самом деле была она, а сопровождал её симпатичный мужчина с короткой светлой бородой, по всей видимости, её супруг.

– Я подтверждаю слова месье де Арсаля! – заявил он, бережно поддерживая мадам за округлившуюся талию. – Перед вами моя жена, и её сегодняшним здоровьем мы обязаны миледи Гилберт! А потому мне всё равно, из другой страны эта девушка или из другого мира, я могу лишь благодарить её за то, что она сделала для моей семьи! Также я остаюсь на стороне его высочества Бастиана де Ла Круза и буду поддерживать его во всём, как и прежде! Если он выбрал миледи в жёны, значит, она и в самом деле этого достойна!

– Постойте, но всё было не так! – вмешался вдруг министр де Важентиль, покраснев от гнева. – Его высочество не выбирал эту особу! Их судьбы соединила её величество на смертном одре, перепутав иномирянку с моей дочерью! Не она, а Элен должна была сейчас стоять рядом с принцем! Моя дочь, а не эта самозванка!

Толпа загомонила ещё громче. С каждой минутой происходящее всё больше напоминало скандальное телешоу, куда большая часть участников приходила, чтобы поругаться между собой на виду у зрителей, и я с тревогой бросила взгляд на маленького Люциана. Не опасно ли ребёнку тут находиться? Я уже собиралась сказать няне, чтобы унесла его отсюда, но она уже и сама догадалась это сделать и, прижав малыша к груди, направилась к выходу из зала. Их сопровождали облачённые в форму гвардейцы, один из которых расталкивал людей, чтобы освободить дорогу.

– Даже если бы мою судьбу связали с судьбой Элен, я никогда бы на ней не женился, – ответил Бастиан министру. – И вы об этом знаете. Да, миледи… Елена не из Индларии. Она пришла в Альверин из другого мира. И я лично привёл её сюда, чтобы спасти моего племянника. Дорогу к ней мне указал старинный артефакт нашего рода. А ещё я действительно выбрал её душой и сердцем как ту, кого хочу взять в жёны, с кем желаю разделить счастье и горе. Дело не в магии судеб. Я люблю её.

Услышав это признание, я ахнула от изумления. Можно было решить, будто высочество сказал всё это, чтобы повлиять на публику, но в его глазах я видела искренность. Видела любовь. Ту самую, светлую, безграничную, настоящую любовь, которую мечтает обрести каждая девушка. И разве сама я не чувствовала по отношению к нему то же самое?..

– Не все иномиряне одинаковы, не все из них несут разрушение, – добавил принц. – Елена целитель, она бы никогда не навредила ни мне, ни Люциану, ни кому-либо ещё. Однако ей самой уже пытались навредить. Кто-то столкнул её с лестницы. Когда я найду этого человека, он будет жестоко наказан… как и тот, кто убил моего брата и невестку, а меня попытался обвинить в их гибели.

Взгляд Бастиана изменился, потемнел, точно до краёв наполнился ледяной яростью, которая ждала встречи с прячущимся подобно змее в траве врагом.

– Я клянусь, что отомщу за них. И что до последней капли крови буду защищать моего племянника и мою будущую жену. Вам не удастся взять верх над нами, – отчеканил принц, уставившись прямо на де Важентиля, Руиса де Ла Круза и стоящую рядом с ними Элен, которая заметно побледнела под этим взглядом. Никто бы не усомнился, к кому именно обращены его слова. Это было похоже на объявление войны.

Я ощутила, как по коже пробежали колкие холодные мурашки. Захотелось куда-нибудь спрятаться, но я понимала, что это уже невозможно. Рано или поздно нам придётся встретиться с неприятелями лицом к лицу. Вскрыть нарыв с гноем. Лишь тогда мы с Бастианом сможем дышать полной грудью, любить друг друга, ни на кого не оглядываясь, и не беспокоиться каждую секунду за малыша, который был лишь досадной помехой для желающих захватить престол Альверина.