Глава 7

Рой открыл портал прямо в шатер. Завтракать мы не стали, решив, что вполне можем сделать это и в лагере, поэтому просто прихватили корзинку с собой.

— Наконец-то! — при виде нас троих Лоренцио выдохнул и опустился на кровать, так и стоявшую посередине шатра, — Я уже устал отвечать всем любопытным, что принцессе нужен покой!

— А что, было много желающих посетить её? — холодно удивился принц.

— Нет, но пастырь Джерардо…

— Ему-то что? — насторожился Алайстер.

— Насколько я помню, пастырь — великолепный лекарь, — Козимо нахмурился, заметив, что я вздрогнула, затем задумчиво продолжил, — Возможно, он просто интересовался, не нужна ли еще его помощь.

— Думаю, лучшее, что я могу сделать, — выйти из шатра и позавтракать вместе с Лоренцио и пастырем, — улыбнулась я, хотя при одной мысли о завтраке мне становилось тошно.

— Хорошая мысль, — одобрил принц, — Только пригласите всех троих, не стоит выделять кого-то одного. Делрой, мы с тобой появимся во всем великолепии света твоего портала чуть позже. Надеюсь, ты сможешь перенести нас из шатра к столу?

— Попробую, — Рой все еще напряженно смотрел на меня.

— Это так сложно? — изумилась я, стараясь его отвлечь от мрачных мыслей.

— Да, расстояние слишком маленькое, и надо все рассчитать, — граф прошелся по шатру, явно производя в уме какие-то вычисления.

— Иначе мы окажемся не у стола, а в лучшем случае на нем, как тогда, на первой помолвке Кариссы, помнишь? — к Козимо уже вернулось хорошее расположение духа.

— Да, — Рой явно отмахнулся — Лоренцио, идите. Мы не заставим себя долго ждать.

Гаудани послушно вышел, ведя меня под руку. По его приказу слуги расставили стол и несколько походных стульев, один из пажей, совсем мальчишка, побежал передать пастырям приглашение д’ореза. Лоренцио нетерпеливо посмотрел в его сторону, затем подвел меня и усадил на стул, сам занял соседний.

— Когда же эти старики придут, — пробурчал Гаудани, нетерпеливо посматривая на еду, — Я со вчерашнего вечера ничего не ел в этом проклятом шатре!

К его удивлению, пастыри не заставили себя ждать. Достаточно быстрым шагом, насколько это позволяли одеяния, они прошли мимо солдат, привычно простирая руки в обмен на почтительные приветствия, и подошли к нам. Их было трое: Джерардо, которого я уже знала, и еще двое: один потоньше (пастырь Лагомбардии), второй потолще (пастырь Риччионе). От мысли, что Козимо откармливает своего пастыря, как гуся, захотелось рассмеяться, пришлось с деланым смирением опустить глаза.

— Прошу разделить нашу скромную трапезу, — Гаудани поднялся и сделал приглашающий жест. Пастыри благосклонно кивнули, подходя к столу. Я так и не поняла, как это было сделано, но Джерардо занял место около меня, словно ограждая от остальных.

— Как вы себя чувствуете, мадонна? — темные глаза внимательно смотрели на меня.

— Все хорошо. Спасибо, — улыбнулась я, — Мне неловко, что вчера я доставила вам беспокойство.

— Что вы! Никакого беспокойства не было! — снова очень внимательный взгляд сначала на меня, потом на Лоренцио, — Но как целитель я бы рекомендовал вам какое-то время вести спокойную жизнь.

Я пристально посмотрела на него, гадая, что этому старику известно. Он мягко улыбнулся в ответ и повернулся к Гаудани, благодаря его за приглашение. Тот смущенно отмахнулся:

— Ну что вы, пастырь Джерардо, это — честь для нас!

Он кивнул пажу, приказывая наполнить кубки фьёном. Я отказалась, заслужив одобрительный взгляд Джерардо. Сам старик тоже предпочел воду, в отличие от своих собратьев. Впрочем, те быстро заметили свою ошибку и отставили кубки, Юлиус — слегка смущенно, Иеронимо, напротив, с каким-то мрачным вызовом. Джерардо позволил себе едва заметно улыбнуться.

— Как вы думаете, пастырь, как долго продлятся выборы в Лаччио? — я попыталась сгладить возникшее неловкое молчание. Джерардо задумался:

— Трудно сказать, мадонна. Общий случай в этой практике мы не можем рассматривать, поскольку Истинный пастырь умер слишком внезапно, и никто не был готов к этому.

— Удивительно, что обрушилась именно та часть дворца, — пробасил толстый риччионец, — Говорят, она была построена совсем недавно.

— Нет ничего удивительного, Юлиан, — процедил сквозь зубы Иеронимо, — Вы же знаете, как сейчас строят! Охваченные лишь жаждой наживы, а не желанием сделать истинно верно, как и завещал нам Создатель!

Мы с Гаудани переглянулись, вспомнив истинные причины обрушения части дворца, и оба промолчали.

— Кстати, Иеронимо, а что это за громкая история с лечебницей? — продолжал Юлиан, старательно накладывая себе на тарелку разной снеди, — Из-за чего вы так сцепились с Алайстером?

— Из-за греха гордыни.

— И кто был более грешен, вы или граф? — все так же мягко спросил Джерардо. Иеронимо вспыхнул, но промолчал, старик тем временем повернулся к Гаудани:

— Значит, слухи не обманывают? В Лагомбардии действительно собираются построить лечебницу для бедных?

— Понятия не имею, — ответил тот, энергично жуя,

— Достойные слова правителя, — фыркнул Иеронимо, — Мэссэр Гаудани забывает, что он, как избранный народом правитель, просто обязан иметь свое мнение и донести его до Совета Республики.

Лоренцио внимательно посмотрел на пастыря:

— Что толку обсуждать даже на Совете? Идея Алайстера, и он все равно реализует её, ни я, ни Совет не сможем запретить ему потратить его деньги, тем более, что дело угодно Создателю.

— Вопрос только, кто в итоге будет платить, — заметил пастырь Риччионе под одобрительным взглядом Иеронимо, — Граф или республиканская казна.

— Думаете, Совету следует отказать графу? — я внимательно посмотрела на толстого пастыря.

— Думаю, что в государстве всегда найдутся более нужные траты, чем лечение нищих!

— А вы что думаете, пастырь? — вдруг спросила я у Джерардо, который с явным интересом, скорее, следил за мной, нежели прислушивался к разговору, — Вы же целитель?

Все замолчали, старик слегка задумался, подбирая слова:

— Лечебница — всегда дело, угодное нашему Создателю, как целитель, я должен лишь приветствовать такое начинание графа Алайстера и уповать, чтобы ему хватило сил закончить начатое.

— Но он настаивает, чтобы лечебница была в городе! — возмутился пастырь Лагомбардии, — Подумайте, какие болезни могут принести с собой бедняки?!

— Действительно, мэссэр Гаудани, лечебница станет рассадником эпидемий! — поддержал коллегу пастырь из Риччионе, — Для меня будет печально, если принц Козимо последует примеру своего кузена.

— Болезни одинаковы для всех, братья мои, — сурово возразил Джерардо. Он с явным осуждением смотрел на них, — И вы не хуже меня знаете, что строительство лечебницы и обеспечение должного ухода за больными, напротив, позволит избежать эпидемий!

— Джерардо, кто будет ухаживать за бедняками, — фыркнул Иеронимо, — Или ваш хваленый граф планирует переложить все на плечи Пастырей?

— Если вы так желаете, Иеронимо, Лагомбардия обойдется и без помощи пастырей, — раздался знакомый голос. Рой с Козимо подошли к нам, граф почти весело взглянул на меня, уже утомленную этой беседой, словно говоря: «Так тебе и надо!», и кивнул мне, — Карри.

Козимо лишь скривил губы в подобие улыбки. Скула принца предательски покраснела, нос слегка опух.

— Делрой, какая неожиданность! — игнорируя веселье, так и плескавшееся в серых глазах, я изобразила удивление, — Дорогой брат!

— Дорогая сестра, — мрачно кивнул принц, — Как видишь, Алайстер решил присоединиться к нам.

Джерардо неодобрительно нахмурился, Рой ответил ему подчеркнуто-спокойным взглядом.

— Прекрасная новость! — я встала, устав от этих политических споров, к тому же стул был не слишком удобным и спина затекла, — Прошу меня извинить, но я бы предпочла прогуляться перед дорогой.

— Я составлю вам компанию, чтобы не отрывать нашего д’ореза от важных обсуждений! Козимо, лечебницы очень важны, и, полагаю, — как правителю Риччионе — тебе просто необходимо присоединиться к беседе! — кивнул граф, даже не сдерживая ехидной улыбки, — Лоренцио, друг мой, можешь не беспокоиться, твоя жена в надежных руках!

Не дожидаясь ответа, он, галантно взяв за руку, буквально утащил меня в сторону, явно посмеиваясь над своими друзьями. Они проводили нас мрачными, слегка завистливыми взглядами и вновь повернулись к пастырям.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы быть услышанными, — Ты вполне мог бы присоединиться к ним и доказать необходимость строительства.

— Радость моя, к чему попросту сотрясать воздух? Я уже все решил, переговорил с Джерардо, заручился его поддержкой. Вопрос лишь в том, решит ли Совет потратить часть денег, которые я сегодня сэкономил республике, уговорив Козимо безвозмездно открыть шлюзы для наших оросительных каналов!

— Козимо согласился? — удивилась я.

— Конечно! — хмыкнул Рой, — Сразу после вашего с Лоренцио ухода! Стоило лишь напомнить ему, что я — злопамятен!

Я покачала головой:

— Ни за что не поверю.

— Так оно и есть. И если ты будешь смотреть на меня таким взглядом, то я пошлю все в бездну и поцелую тебя на глазах у всех.

— Ты не посмеешь, — я рассмеялась, но осеклась, заметив блеск его глаз, — Нет, Рой, ты же не станешь этого делать здесь!

В ответ он лишь шагнул ко мне. Я попятилась, его рука легла мне на талию, я невольно огляделась и заметила, что сейчас нас от посторонних взглядов скрывает зеленая листва.

— Я никогда не отказываюсь от вызова, — прошептал Рой, — тем более я так давно тебя не видел…

Я собиралась что-то сказать, но он уже целовал меня. Правда, сразу же выпустил, не давая поцелую вырасти во что-то более серьезное.

— Согласись, в этом что-то есть, — почти промурлыкал он, пока я быстро поправляла шнуровку на платье, — Как сладки поцелуи, сорванные украдкой…

— О чем ты думаешь? Если кто-то увидит…

— Радость моя, ты стала ханжой! — наигранно ужаснулся он.

— Рой, это не ханжество, а здравый смысл!

Он лишь хмыкнул:

— Думаешь, такой маг, как я, не в состоянии отвести всем глаза?

— К чему тогда скрываться? — не поняла я. Рой вздохнул:

— К сожалению, если бы мы начали целоваться на глазах у всех, о нас бы вспомнили. Пойдем, кажется, слуги начинают сворачивать шатры, значит, скоро предстоит выезжать.

По требованию Алайстера, Козимо отдал ему того самого жеребца, который чуть не сбросил меня в овраг, сам взяв гнедую лошадь одного из своих офицеров.

Мужчины хором заикнулись было о том, чтобы я ехала в карете, но я отказалась, уже привыкнув к серой кобыле, неоспоримым достоинством которой был очень мягкий ход.

Рой помог мне сесть в седло, посмотрел на мои руки и привычно стянул с рук перчатки из голубой кожи:

— Кажется, это уже вторые… Интересно, что ты сделала с теми?

Я, слегка покраснев от воспоминаний, с благодарностью надела их. Как и те, из серой замши, они были большие и хранили тепло его рук. Рой все еще стоял рядом, и мне вдруг вспомнилось, как ночью его ладонь скользила по моей груди. Я слегка покраснела, выпрямилась в седле и встретилась взглядом с Гаудани. Он ошеломленно смотрел на нас, словно увидел по меньшей мере призраков.

— Лоренцио, что ты там… — Козимо подъехал, перехватил взгляд деверя и кивнул, — да, тут все оказалось серьёзнее, чем мы предполагали…

— Такое возможно? — выпалил д’орез и смутился под задумчивым взглядом принца:

— Как видишь… пока еще не понимаю, как это отразится на Лагомбардии…

— Козимо, Лагомбардия далеко, а вот ты совсем близко, — слишком дружелюбно предупредил Рой, многозначительно поглядывая на синяк на скуле. Принц замолчал и благоразумно отъехал в сторону.

— Что это с ним? — изумилась я.

— Откуда я знаю? Может быть, не выспался! — Рой явно находился в прекрасном расположении духа, он легко вскочил в седло и первым поскакал по пыльной дороге.

Мы последовали за ним, судя по солнцу, направлялись на юг, к невысоким горам. Тракт был узким, из-за этого наш отряд растянулся, я ехала рядом с Гаудани, то и дело поглядывая на графа Алайстера.

Вместе с Козимо они ехали первыми, негромко переговариваясь и весело смеясь. Глядя на них, никто бы и не заподозрил, что еще утром они готовы были убить друг друга.

Дорога впереди огибала холм, скрываясь кронами деревьев. Заметив это, Рой обернулся и придержал коня, давая нам поравняться с ним.

— Что- то случилось? — поинтересовался Лоренцио. Граф покачал головой:

— Просто здесь нам не стоит терять друг друга из виду, слишком уж крутой поворот, — он обращался, скорее, ко мне.

— Боишься? — поддразнила его я. Он пожал плечами:

— Да. Не стоит забывать, что это уже земли Лаччио. С них станется…

— Делрой, это всего лишь дорога! — запротестовал Гаудани, Рой мрачно посмотрел на него:

— Это — дорога в Лаччио!

— Все дороги ведут в Лаччио, — хмыкнул Козимо, — Что ж теперь, избегать их?

— На самом деле, я бы так и поступил! — граф был очень серьезен.

Вспомнив наше прошлое путешествие, я невольно улыбнулась, заслужив ответную многообещающую улыбку.

— А будь я на вашем месте, я бы помнил, что за спиной у вас два десятка солдат и около десятка слуг, — пробурчал Козимо. Рой проигнорировал его.

Легкий, едва заметный ветерок опалил лицо жаркой пылью, поднятой с дороги, принес резкий, противный запах, я поморщилась:

— Странно… Как будто паленой шерстью пахнет.

— Где? — моментально насторожился Алайстер.

— Впереди, — в последнее время я все четче различала запахи, — Ты не чувствуешь?

Рой переглянулся с друзьями.

— Ловушка? — высказал предположение Гаудани, — Паленая шерсть, значит, чернокнижник?

— Чернокнижник в Лаччио? — принц смотрел на д’ореза как на идиота, — Это немыслимо!

— Но возможно, — возразил ему кузен.

— Рой, это — Лаччио! Чернокнижников тут сжигают!

— Тебе напомнить все случаи, когда пастыри заручались помощью чернокнижников, обещая отпущение грехов?

Два взгляда скрестились. Козимо не выдержал первым.

— Я проверю! — он спрыгнул с коня, передал поводья Гаудани и направился к деревьям, скрывавшим поворот.

— Осторожно используй поисковое заклинание, оно может спровоцировать ловушку на закрытие! — подсказал ему Рой, принц махнул рукой, изобразив нечто между приветствием и неприличным жестом, и скрылся за зеленью листвы. Тишина, наступившая после его ухода, нарушалась лишь фырканьем лошадей. Где-то позади слышались разговоры стражников. Странно, но никто из пастырей не подъехал к нам, чтобы поинтересоваться причиной остановки.

— Кто такие чернокнижники? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушил затянувшееся молчание.

— Те, кто не получил магию: младшие сыновья, например… — граф говорил очень негромко, напряженно наблюдая за дорогой, — Или старшие, кто не смог пройти ритуал обретения магии. С помощью амулетов из черного хрусталя и крови жертв они пытаются делать то же, что и маги.

— Крови жертв? — вздрогнула я. Несмотря на жару, по телу прошел озноб.

— Да, в основном, животных, иногда — людей. Формально наши пастыри это не одобряют. Более того, лет двести назад таких чернокнижников сжигали на городских площадях Гончие Псы Пастырей, у вас такие люди назывались инквизиторами…

Он осекся. Козимо показался из-за деревьев. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Две ловушки за поворотом, три — дальше. Судя по всему, хотели зажать в тиски, — он вновь вскочил в седло и выжидающе посмотрел на кузена. Рой прищурился и посмотрел на тракт:

— Время есть?

— Мало, — Козимо разобрал поводья, — настроены тонко, с умом, проскочить не сможем, к тому же они замкнуты на купол.

— Тогда уходим! И стоит поторопиться! — скомандовал Рой, направляя коня вскачь через поле. Мы послушно последовали за ним. Он остановился, лишь когда дорога почти скрылась из вида.

— Остановимся здесь, — приказал он.

— Мэссэр граф! — Иеронимо подъехал к нему, — Что все это значит? Почему мы свернули с верного пути?

— Разве вы вольны свернуть с пути, пастырь? — насмешливо спросил Рой. Тот поджал губы:

— Вы прекрасно поняли мой вопрос, Алайстер!

— Я лишь не понял, почему вы считаете этот путь верным.

— Это — дорога, которая ведет в Лаччио!

— О, как известно, все пути ведут именно туда, пастырь! — Рой явно насмехался, — Не это ли сказано в Книге Истины?

— Тогда почему вы решила выбрать этот путь, чадо мое? — пастырь Джерардо тоже подъехал к нам. К моему удивлению, у пастыря была прекрасная лошадь: невысокая, крепкая с достаточно правильными пропорциями. Заметив мое удивление, пастырь улыбнулся, подмигнул мне и заговорщицки прошептал:

— Признаюсь, грешен. Лошади были моей слабостью еще в мирской жизни.

— Это не грех, — так же тихо ответила ему я, — Это просто эстетика…

— Увы, если бы остальные считали так же…

— На дороге стояли ловушки, — тем временем пояснил Рой, внимательно смотря на обоих пастырей. Словно в подтверждение его слов, громыхнуло. Лошади шарахнулись и попытались броситься врассыпную. Конь Роя взвился на дыбы, графу пришлось приложить усилия, чтобы усмирить его.

— Это неслыханно! — Юлиус, подъехав к нам, с ужасом указывал на столбы дыма, выраставшие в огромный купол над деревьями, которые окружали дорогу. Дым переливался от зеленого до фиолетового, напоминая всполохи северного сияния.

— Вискапада италлера, — задумчиво произнес Джерардо, — Кто-то очень хотел, чтобы отряд не достиг цели.

— И нанял чернокнижников, — обронил Козимо, задумчиво смотря на пастырей, — Интересно, что им пообещали за это? Отпущение всех грехов?

— На что вы намекаете?! — возмутился пастырь из Риччионе, он ехал на муле и тяжело дышал: сказывался лишний вес и жара.

— Ловушку подстроил тот, кто прекрасно знал наш путь, — принц явно злился, — И даже непредвиденные остановки!

Рой тем временем, игнорируя перепалку, спешился, помог мне и кинул поводья лошадей подбежавшему слуге.

— Мы остановимся здесь, — распорядился он. Никто не осмелился возражать. Шатер ставить не стали, лишь натянули тент, под которым мы собрались вместе с пастырями. Козимо щелкнул пальцами, создавая защиту от того, чтобы быть услышанными. Я заметила, что и он, и Рой делают это не задумываясь, так же, как и кладут руку на эфес шпаги.

Меня никто не просил выйти, и я осталась, игнорируя недовольные взгляды пастырей.

— Надеюсь, ни у кого не вызывает сомнений, что ловушка была подстроена именно для нас? — начал Рой, внимательно оглядывая присутствующих,

Молчание было ему ответом.

— Хорошо, — продолжил Рой, — таким образом, все понимают, что обычное путешествие становится очень опасным?

Я прищурилась, понимая, что сейчас Рой явно разыгрывает какую-то хитроумную партию.

— Что ты предлагаешь? — отозвался Козимо, судя по всему, он тоже понимал, что разговор затеян неспроста.

— Я предлагаю разделиться на несколько отрядов и достигнуть Лаччио, идя напрямик и избегая трактов.

— Это замедлит наше передвижение, — заметил пастырь из Риччионе, — Впереди горы.

— Зато сохранит жизни.

— Но ехать по бездорожью — это тяжело, тем более с нами женщина, — возразил Иеронимо.

— Об этом не тревожьтесь, я порталом перенесу ее прямо в Лаччио, — уверил его Рой. Я ахнула, потрясенная и восхищенная одновременно, Козимо скривился и покачал головой. Лишь Лоренцио одобрительно кивнул:

— Правильно! Я поведу один отряд, Козимо — другой. А Делрой перенесет Л… Кариссу.

— Вы так спокойно доверяете свою жену другому мужчине? — Иеронимо насмешливо взглянул сначала на Гаудани, потом на меня, — Мы прекрасно знаем, что женщина полна соблазнов…

— Пастырь, если вы при виде женщины не можете удержать достоинство в штанах, то это не значит, что другие поступят так же, — презрительно фыркнул Козимо, — И я, и Лоренцио без колебаний доверим графу Алайстеру и свою жизнь, и свою честь, не говоря уже о женах!

— Которых у тебя нет, — бесцеремонно оборвал его Рой, — Впрочем, чтобы соблюсти приличия, я хочу попросить мою мать присоединиться к нам. Думаю, всех это удовлетворит?

— Главное, чтобы это удовлетворило тебя, дорогой кузен, — насмешливо промурлыкал принц Риччионе.

— Козимо, ты что-то хочешь мне сказать? — голос Роя прозвучал очень вкрадчиво.

— Ничего, кроме того, как все удачно сложилось для некоторых из нас, — он ослепительно улыбнулся и спешно добавил: — Насколько я помню, тётя не слишком жалует Лаччио летом!

— Полагаешь, она не согласится? — озадачился Лоренцио.

— Зная графиню, она будет только рада оказаться в гуще событий, — ухмыльнулся Алайстер и обернулся ко мне, — Ты готова?

Даже не дожидаясь ответа, он открыл портал и требовательно протянул руку. Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.