Глава 9
Утром я с трудом проснулась и несколько мгновений вспоминала, как попала в спальню, после чего пришлось вновь бежать в ванную комнату: токсикоз не сдавался. Кажется, Сашка говорила, что такое возможно, и чтобы в этих случаях я не геройствовала. Впрочем, было настолько плохо, что о геройствах было даже подумать страшно.
Придя в себя, я хотела одеться сама, но не смогла справиться со всеми шнуровками. Пришлось позвать служанку. Молоденькая девушка, прибежавшая на звон колокольчика, с достаточной сноровкой поправила платье и заплела ставшие уже привычными косы, при этом поглядывая на меня с любопытством: вести о таинственной племяннице уже распространились по дому.
Служанка попыталась расспросить меня о заснеженных землях, но я все еще чувствовала слабость и отвечала очень односложно. Обиженно надув губы, девушка вышла, наверняка сочтя меня надменной и заносчивой. Дождавшись, пока дверь закроется, я встала и с какой-то тоской посмотрела в зеркало. Мне показалось, или живот все-таки начал появляться… Надо было все-таки объясниться с Роем, и сделать это следовало сейчас, пока время не упущено.
Почувствовав прилив сил от принятого решения, я вышла из комнаты. Графа Алайстера нигде не было, встреченные мною слуги затруднялись ответить, где он, и я спустилась на террасу, где мы вчера ужинали.
Вдовствующая графиня одна сидела за столом и задумчиво смотрела на город. Я хотела ускользнуть, но она меня заметила.
— Лиза, доброе утро! — женщина приветливо мне улыбнулась, хотя взгляд оставался серьезным, словно она подозревала меня в чем-то, — Надеюсь, вы не против, я распорядилась принести завтрак сюда.
— Вы — хозяйка этого дома, — я опустилась на стул, наслаждаясь солнцем и тем, что мне не надо никуда торопиться.
— Скорее, почетная гостья, — улыбнулась женщина, — Во всяком случае, мне бы так хотелось: в моем возрасте изображать хозяйку дома уже утомительно.
Она явно лукавила. Я ничего не ответила, судорожно придумывая предлог, чтобы уйти. И вчерашний разговор, и ее дружелюбие сбивали меня с толку. Хотя, возможно, я просто не привыкла, чтобы родители полностью одобряли выбор своих детей. Впрочем, граф Алайстер пока ничего мне не предлагал. Меня снова охватило беспокойство, как он отреагирует на известие о ребенке, и не стоит ли повременить с этим.
— Хотите кофе? — предложила мне графиня, нарушая молчание, я покачала головой:
— Спасибо.
— Вы ничего не съели.
— Я не ем по утрам, — солгала я. Вернее, не совсем солгала, в последнее время я действительно не завтракала.
— Как и Делрой, — она спокойно поверила в это объяснение.
— Да, он пьет лишь кофе.
— Что скверно отражается на его характере, — она поднесла чашку к губам, отпила, вновь поставила на стол, — Я очень люблю сына, но, к сожалению, большую часть времени он несносен.
— Думаете, если Рой откажется от кофе, то станет лучше? — вырвалось у меня. Графиня рассмеялась.
— Это вряд ли. К сожалению, он дурно воспитан, как ни тяжело мне в этом признаваться. В оправдание могу лишь сказать, что это — не моя вина: отец Делроя настоял, чтобы отправить мальчика на обучение в Риччионе, — в ее голосе послышалась грусть, — Мой вам совет: не допускайте подобного с вашими детьми.
Я вздрогнула, опустила глаза, надеясь, что графиня не заметит мою растерянность, и поспешила сменить тему для разговора:
— А где Рой сейчас?
— Насколько я знаю, он порталом перенесся в Лагомбардию, отдать распоряжения на время своего отсутствия. Совет будет недоволен его решением, — она вновь улыбнулась, словно эта мысль доставляла ей наслаждение.
— Почему? — не сдержалась я. Графиня отставила чашку и вздохнула:
— Лет пятьсот назад, воспользовавшись тем, что выборы пастыря затянулись, и стороны не могли прийти к согласию, одно из мелких княжеств захватило и удерживало две крепости, принадлежащие пастырям, рядом с которыми была шахта черного хрусталя. Вы знаете, как нам необходим этот камень! Истинного пастыря не было, на княжество не могли вовремя наложить запрет проведения всех религиозных служб и тем самым, через недовольство граждан, заставить повиноваться. Хрусталь попал в руки чернокнижникам и началась опустошающая война. В конечном итоге пастыри с помощью правителей и глав знатных родов — вы же знаете, что магией владеют лишь они — победили. Земли вернулись к Лаччио, но с тех пор повелось, что обязательным условием при выборе истинного пастыря является присутствие всех глав сопредельных государств — как заложников.
— Но почему тогда Рой отказался ехать? Он ведь — глава совета, — удивилась я. Графиня улыбнулась.
— В те времена Лагомбардия была княжеством, как и Риччоне. Семейство Альбиццы правило ей, именно они и захватили эти крепости, и после войны княжеству пришлось выплачивать огромные суммы Лаччио, вдобавок к Лаччио отошла часть земель, страна бедствовала, чем и воспользовались Алайстеры. Возглавив множество недовольных граждан, они ворвались во дворец и свергли Альбиццы. Затем их судили за предательство страны, главу рода казнили, остальных приговорили к изгнанию.
Она задумчиво помешала напиток в чашке небольшой ложкой.
— И Алайстеры стали правителями? — спросила я. Графиня покачала головой:
— Не совсем. После Альбиццы знатные семьи стали опасаться единоличного правителя. Так были созданы Совет, в разное время насчитывавший от трех до пятидесяти представителей знатных родов, и д’орез, что на языке древних означает золотой. Все они избираются на всю жизнь, и лишь смерть может освободить их от служения интересам республики. Номинально главой считается все-таки д’орез, и, прикрываясь этим, Делрой хотел избежать визита, но тогда пастыри потребовали в качестве гаранта присутствие Кариссы, — графиня осеклась и виновато посмотрела на меня.
— Сестра принца, жена д’ореза и кузина Алайстера, — кивнула я, — идеальный расклад.
— Добавьте к этому те глупые слухи, которые эти дети постоянно распускали об увлечении Делроя своей кузиной! Даже Козимо в какой-то момент поверил, особенно когда мой сын виртуозно разрушил вторую помолвку кузины со стариком Джельсомино!
— Это были всего лишь слухи? — растерянно переспросила я, вспомнив слова Козимо, сказанные на вилле.
— Именно. Признаю, их шутка слегка затянулась. Я пыталась намекнуть, что они слишком заигрались, но Делрой всегда игнорировал слухи, а Кариссе было забавно… — графиня повторила, словно пробуя слово на вкус, — Забавно… Все закончилось, лишь когда племянница по-настоящему влюбилась в Лоренцио. Что она в нем нашла, я не знаю, но это уже другой вопрос!
— Он — добрый… заботливый… честный… — начала перечислять я.
— Сплошная скучная добродетель! — рассмеялась женщина. Я пожала плечами:
— Возможно, Кариссе нужен именно такой мужчина — спокойный и надежный.
— Несомненно, ей именно такой и нужен, она и так всю жизнь терпит этих двух интриганов: брата и кузена! — кивнула графиня, — Хотя мне с таким мужем было бы скучно… да и вам тоже.
— Ну, я далеко не загадываю, — пробормотала я.
— Почему? — она с неприкрытым интересом смотрела на меня.
— Я — реалист… — попыталась пояснить я и осеклась, вспомнив, как недавно то же самое говорила её сыну. Тогда он не поверил мне. Судя по всему, его мать тоже не поверила:
— Неужели? — она даже не пыталась скрыть улыбку. Я промолчала, и графиня предпочла сменить тему разговора, — В любом случае Кариссе очень повезло с мужем. Главное — Лоренцио ее любит, и как только она оправиться от своих недомоганий, будет считать себя самой счастливой женщиной в мире… Ну а вы, Лиза?
— Я? — я снова вздрогнула, пытаясь понять, что она имеет в виду.
— Да, скажите, вы счастливы? — она смущенно улыбнулась и разгладила несуществующую складку на платье, — Видите ли, все это время меня гложет чувство вины из-за того, что мы вновь побеспокоили вас….
— Не берите в голову! Никакого беспокойства, — возразила я, несколько смущенная её словами.
Графиня вновь улыбнулась и встала:
— Что ж, рада, если вы не держите на меня зла. Мне пора отдать распоряжения на кухне: как я поняла, на вилле будут гости. Знаете, на самом деле, я уже жду, когда мой сын женится: тогда его жену будет волновать, достаточно ли на кухне провизии!
— Может быть, я смогу помочь? — вставать не хотелось, графиня покачала головой:
— Дорогая моя, пока у вас есть возможность — просто наслаждайтесь покоем. Уверяю вас, обязанности хозяйки от вас никуда не уйдут!
Она вошла в дом. Я пристально смотрела ей вслед. Рой говорил, что его мать ничего не делает просто так, значит, и все ее фразы неслучайны. Оставалось только понять, для чего именно вдовствующая графиня затеяла этот разговор. Но думать не хотелось.
Хотелось просто сидеть и смотреть на город, подрагивающий в знойном мареве летнего дня. В отличие от Лагомбардии, здесь не было освежающего бриза, то и дело дующего с моря, и жара казалась почти невыносимой. В воздухе разливался аромат роз и жимолости. Я лениво наблюдала, как над идеально круглыми клумбами летали бабочки.
— А, вот ты где! — голос Роя ворвался в мои мысли. Я открыла глаза — и когда только успела задремать! — и повернулась к нему:
— Ты вернулся?
— Ты сомневалась? — он подошел ко мне, но садиться не стал, бросил взгляд на городские крыши, скривился, — Ужасный город.
— Тогда почему мы здесь?
— Мы не можем просто так уйти, слишком уж много людей видели меня. Тем более пастыри…Вернись я в Лагомбардию, это будет расценено как оскорбление веры. А мне бы не хотелось давать повод к официальному общению с Верными Гончими Псами Создателя, — он все-таки сел, приказал слуге принести фьён и лимонад для меня, затем вздохнул — Придется пожить здесь какое-то время. Надеюсь, ты не против?
— Ты же знаешь, что нет, — я улыбнулась, он дождался, пока напитки разольют по кубкам, положил свою ладонь поверх моей:
— Уверяю, это ненадолго. Основные кандидатуры Пастыря уже известны, я наложу вето на Иеронимо, он редкостный негодяй, к тому же, по слухам, был слишком близок к Лаччио и не раз пытался действовать в их интересах. Право для Козимо мы оставим на второй тур, если он будет. Юлиуса в расчет не берем — он лишь в прошлом году назначен в Риччионе и еще никак не проявил себя. Герцогство Медилано должно отвергнуть пастора Францеско, он слишком алчен и любит юных певчих. Франки откажут своему Раулю — он слишком нужен их королю. Остается трое. Каждый их них, в принципе, в равной степени мне безразличен, но устраивает большинство, поэтому я смирюсь и не буду затягивать выборы. Как только они состоятся, и Лаччио снимет запрет на использование порталов, мы отправимся в Лагомбардию. В конце концов, найти точки влияния на Истинного Пастыря или на тех, кто входит в его окружение, можно и позже.
— Запрет на использование порталов? — переспросила я.
— С момента прибытия всех кандидатов и до момента избрания Истинного Пастыря в Лаччио вводится запрет перемещений с помощью порталов, а выезд из города происходит только с особого разрешения.
— Вот почему ты отказывался приезжать?
— Отчасти. Это тебе мама уже рассказала?
— Да, как и то, что ты и Карисса… — я прикусила губу, понимая, что выдала себя.
— Я и Карисса? — не понял он.
— Неважно… — я попыталась отмахнуться, но он все еще смотрел на меня, и пришлось сознаться, — Я думала… все вокруг говорили, что ты разрушил её брак из-за своей любви…
Серые глаза насмешливо блеснули, я прикусила губу, понимая, что выставила себя дурой. Рой это тоже понял, потому что усмехнулся.
— Радость моя, никогда не слушай сплетни! Они не доведут до добра! — он встал и протянул мне руку, — Пойдем, время к полудню, мама сказала, что ты с утра ничего не ела, да и я уже проголодался!
Я закатила глаза, выражая неодобрение, но позволила увлечь себя в дом. Там, в приятной прохладе, в одной из комнат был накрыт стол на двоих. Рой озадаченно посмотрел на слугу:
— Почему здесь только два прибора?
— Госпожа графиня просила передать, что устала, и предпочитает вздремнуть, — пояснил немолодой слуга. Граф криво улыбнулся и кивнул:
— Хорошо. Ступай, мы справимся сами.
— Мэссэр, — мужчина вышел, а Рой расхохотался:
— Нет, ну каково! Вздремнуть! Это она, которая в жизни ни разу не отдыхала днем!
Я недоверчиво посмотрела на него:
— Хочешь сказать, она сделала это умышленно?
— Разумеется, радость моя! — он откинулся на спинку стула, — Иногда мне кажется, что если бы Истинный Пастырь не умер так удачно, то она придушила его своими руками.
— А ей он чем помешал?
— Помимо того, что отравлял жизнь самим своим существованием и ненавистью к Лагомбардии? — он дождался моего кивка и лишь тогда продолжил, энергично жуя, — На самом деле, именно его я подозревал в отравлении моего отца. В то время граф собирался предоставить Совету закон, по которому весь доход от торговой деятельности пастырей на территории республики облагался бы пошлинами, так же, как и других купцов. Иеронимо узнал об этом. Он исповедовал главу Совета, и тот проболтался. Отец умер. А через три дня главу Совета нашли в своем доме, повешенным. Я опоздал, и доказательств у меня нет, все нити, которые могли привести в Лаччио, оборваны…
По тому, как ровно звучал его голос, я поняла, что Рой до сих пор переживает.
— Твоя мать любила твоего отца? — спросила вдруг я, вспомнив слезы на глазах у графини.
— Да. Очень.
— А ты?
— Мы часто ссорились. Хотя сейчас я признаю, что во многих вещах он был прав, — юности свойственна бескомпромиссность, — Рой замолчал, вглядываясь куда-то вдаль, затем тряхнул головой и вновь продолжил, — так что нам сейчас придется потерпеть этот ужасный город!
— Не понимаю, чем тебе так не нравится Лаччио? — пробурчала я.
— Хотя бы тем, что мне приходится заниматься кучей вопросов, вместо того чтобы просто быть с тобой, — он улыбнулся, заметив мое смущение, — Да, радость моя, я эгоистичен!
— Но, Рой, если бы не Лаччио, то я бы не вернулась, — возразила я, он расхохотался:
— О, уверяю, если бы не было избрания, моя мать наверняка придумала бы что-то другое, чтобы заставить тебя вернуться.
— Но почему?
— Она знает, что я… я люблю тебя, — он вдруг стал очень серьезным, — Лиза…
Рой осекся, словно решаясь, затем сказал:
— Возможно, я слишком, действительно слишком эгоистичен, но я не хочу вновь тебя терять, — он положил свою ладонь поверх моей, — Лиза, выходи за меня замуж!
— Что? — ахнула я, растеряно смотря на Роя. Первую мысль — неужели он догадался о ребенке? — я отмела, иначе он, несомненно, сказал бы об этом.
— Рой, — выдавила я, понимая, что надо что-то сказать, — Я…
Я встала и прошлась по комнате, затем вновь посмотрела на мужчину, сидящего за столом. С одной стороны, был он, граф Алайстер, с другой — вся моя упорядоченная жизнь: друзья, родной город, мама, бабушка… А ведь еще будет ребенок, наш ребенок. И мне действительно не хотелось, чтобы он или она росли без отца, но я не знала, хочу ли я, чтобы это происходило в чужом мире.
Рой молчал, просто смотрел на меня так, будто от этого ответа зависела его жизнь, впрочем, она действительно зависела. Я вдруг вспомнила нашу первую встречу в кабинете полковника, то, как он привел меня сюда, и то, как потом безропотно отпустил обратно. Вспомнила свои слезы, застилавшие глаза, пока я поднималась по лестнице, оставляя за спиной целый мир, наполненный солнечными лучами и интригами.
Я смогу второй раз найти в себе силы уйти вот так же, оставить за спиной все… и его самого. Я вдруг поняла, что хочу вечерами сидеть на террасе рядом с Роем, наслаждаясь прохладой после жаркого дня, обсуждать козни Козимо и интриги пастырей… А ведь еще был ребенок… Наш с ним ребенок…
Я взглянула на него и увидела отражение своих мыслей в его глазах.
— Я не отпущу тебя больше, — вдруг тихо прошептал он, — Никогда.
На душе вдруг потеплело, мир задрожал от слез. Я кивнула, понимая, что не могу сказать и слова. Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил, затем бережно поставил на ноги:
— Радость моя!
Этот поцелуй отличался от других. Уверенный, дерзкий, словно он ставил свое клеймо. Я вдруг поняла, что действительно принадлежу ему, без остатка, и ответила с той же страстью, словно утверждая свою власть над ним.
Потом мы долго просто сидели на диванчике в одной из ниш, взявшись за руки, и молчали. Молчали о том, как поняли, что полюбили, о том, что нам было плохо, когда мы расстались, о том, что все теперь впереди, и, хотя в нашей жизни — о, мы в этом были оба уверены — многое неясно, мы все равно будем вместе, потому что мы нужны друг другу.
— Рой, мне надо… — наконец решилась я, понимая, что затягивать дальше бессмысленно, но послышались уверенные шаги, и я осеклась.
— А, вот вы где! — вдовствующая графиня появилась в дверях и замерла, пристально смотря на нас.
— Родная, как спалось? — насмешливо улыбаясь, Рой встал и подошел к матери.
— Отвратительно, ты же знаешь, что я никогда не сплю днем, — отпарировала она, — И если бы не обязанности хозяйки дома…
— Которые тебя чрезвычайно утомили, — услужливо подсказал ей сын. Графиня осеклась и наигранно строго посмотрела на него:
— Именно! Но скажи, дерзкий мальчишка, я правильно понимаю, что ты все-таки решил сжалиться над моим хрупким здоровьем?
— Да, можешь первая поздравить нас, — Рой взял меня за руку и подвел к матери. Она задумчиво взглянула на нас:
— Я надеюсь, вы будете счастливы, так же, как и… — голос предательски дрогнул, она заморгала и отвернулась, украдкой смахнув слезу. Правда, тут же повернулась к нам снова, — Я надеюсь, вы повремените с объявлением помолвки хотя бы до избрания Пастыря?
Я прикусила губу, чувствуя, что краснею: графиня не могла яснее показать своего недовольства выбором сына.
— Зачем? — спокойно спросил Рой.
— Потому что, мой милый, за эти годы ты все-таки умудрился создать впечатление достаточно здравомыслящего мужчины, который вряд ли за два дня смог влюбится настолько, чтобы потерять голову и сделать предложение кузине, которую до этого в глаза не видел, даже если она и похожа на любовь твоей юности, — графиня с легкой насмешкой посмотрела на сына, — Слухи — та вещь, которая почти не касается мужчин, но пагубно отражается на репутации женщины. Поэтому невесте графа Алайстера просто необходимо соблюсти видимость приличий!
— Наши комнаты находятся в разных концах виллы! А ты живешь здесь! — пробурчал Рой.
— Делрой, ты прекрасно понимаешь, что поспешная свадьба подтолкнет слухи. Тем более что твоя избранница похожа на твою кузину, к которой ты столько лет испытывал страсть! И нечего кривиться, мой дорогой, я тебя, между прочим, предупреждала, что ваша с Кариссой любовь к розыгрышам обернётся против вас!
— Время триумфа, дорогая? — поддразнил ее сын. Она качнула головой:
— Триумф я буду испытывать, когда буду приезжать к вам в гости и указывать Лизе огрехи в ведении хозяйства! — она рассмеялась, заметив мое изумление, — Не пугайтесь, милая, мои визиты не будут слишком частыми! Кстати, по поводу гостей: Боно просил передать, что отряд Козимо вот-вот прибудет.
— А Гаудани? — напрягся Рой. Мать с наигранной суровостью взглянула на него:
— Дорогой, если тебе так интересно, найди Боно и спроси. Или же, пользуясь тем, что ты — уже достаточно большой мальчик, поднимись на крышу, посмотри сам.
— Намек, что пора заняться делами?
— Милый, я говорю это почти прямым текстом!
Рой покачал головой:
— Как ни прискорбно сознавать, но ты права. Надо подготовиться к встрече этого пройдохи. Тем более что с ним кто-то из пастырей.
— Тогда тебе тем более надо быть осторожным, пастыри не внушают мне доверия!
Рой кивнул и вышел. Графиня задумчиво посмотрела ему вслед, повернулась ко мне и ободряюще улыбнулась, — А пока Делрой разбирается с кузеном, нам предстоит сложная задача — как можно больше подчеркнуть ваше различие с Кариссой. Идемте посмотрим, что можно сделать!
Мне не оставалось ничего другого, как выйти за ней следом. На этот раз графиня не стала вести меня через дом, а провела в свои комнаты, расположенные на первом этаже. Как всегда, сиреневатые тона, яркие фрески на стенах, удобная мебель — вдовствующая графиня любила комфорт.
— Надеюсь, после свадьбы, вы оставите эти комнаты за мной, — полушутливо сказала она. Я лишь пожала плечами:
— Вы — хозяйка…
— После свадьбы с моим сыном хозяйкой будете вы, — графиня улыбнулась, наслаждаясь моим смятением, — И, поверьте, эти обязанности не из легких!
— Я вам не нравлюсь, верно? — вдруг спросила я.
— С чего вы взяли? — графиня удивленно посмотрела на меня, — Наоборот, я счастлива, что все так разрешилось и не пришлось ничего придумывать, чтобы подтолкнуть вас, в мои годы это все уже не так просто!
— Но вы только что говорили Рою, чтобы мы не торопились с объявлением… — я окончательно растерялась.
— Конечно! Иначе поползи бы слухи о том, что вы, пользуясь сходством с Кариссой, прыгнули в постель к моему сыну! Не думаю, что это то, что вам нужно.
Я слегка смутилась, вспомнив нашу с ней первую встречу. По всей видимости, моя будущая свекровь думала о том же:
— Нет, я ни минуты не сомневалась, стоит только увидеть взгляд, которым мой сын на вас смотрит, но остальные знают его не столь хорошо. К тому же он столько лет удачно избегал брака, прикрываясь кузиной! Не думаю, что вам будет приятно слышать за спиной злобное шипение, поверьте мне, оно так и будет!
— В любом случае я справлюсь, — уверила я её. Графиня кивнула:
— Я ожидала от вас именно этого ответа! Сплетни, конечно, будут, но, думаю, мы обойдемся малой кровью. Что ж, а сейчас давайте вернемся к нашей первоочередной задаче: показать всем, что вы — не Карисса!
Она позвонила в колокольчик, и в комнату вошла служанка, при виде которой я не могла удержаться от улыбки:
— Далия!
— Мадонна, — она почтительно поклонилась, — рада видеть вас вновь в добром здравии!
— Далия, нам предстоит трудная задача: надо сделать так, чтобы мои племянницы отличались! — прервала нас графиня. Служанка недоуменно посмотрела на неё:
— Ваши племянницы?
— Да, Карисса и Лиза, — она подмигнула мне. Я лишь вздохнула, понимая, что мучения только начинаются. Спустя час мы все еще ожесточенно спорили, пытаясь понять, что же все-таки делать.
Самые простые способы — покрасить волосы или же наложить иллюзию — будущая свекровь отмела сразу, здраво указав, что я не буду так ходить всю оставшуюся жизнь.
— К тому же Делрой наверняка будет против.
— Может быть, спросить у самого мэссэра графа? — предложила служанка, — Ведь ему самому, наверное, тяжело.
— Уверяю тебя, он легко различает Кариссу и Лизу! — фыркнула графиня, — Поэтому лишь посоветует нам не заниматься ерундой и заказать для Лизы новые платья, соответствующие невесте графа Алайстера.
Служанка ахнула и изумленно посмотрела на меня.
— Да, да, Далия, — графиня улыбнулась служанке, — Наконец-то я смогу спокойно бродить по аллеям среди своих роз!
Мы со служанкой скептически посмотрели на нее, но ничего не сказали.
— Ну если так, — протянула Далия, — тогда остается лишь одно: заплести косы на северный манер и подобрать мадонне соответствующие платья.
От этого предложения в моей памяти сразу же всплыли косы-«баранки», закрученные у висков, и меховые жилеты. Наверное, испуг отразился на моем лице, потому что графиня пришла мне на помощь:
— Нет, северные прически ужасны!
— Значит, надо красить волосы! — отрезала служанка, — Ничего другого не остается!
— А потом что? — графиня скептически посмотрела на меня.
— Можно сделать их просто темнее, а потом сказать, что выгорели, — предложила я.
— Наверное, так и придется сделать, — вздохнула моя будущая свекровь, — Конечно, хорошо бы взять чернеть-траву, но у меня ее нет… может, у Боно найдется?
— Насколько я помню, трава росла здесь в аптекарском саду, она, правда еще свежая, но все равно… — даже не дожидаясь приказа, Далия направилась к двери. Мне оставалось лишь вздохнуть и надеяться, что растительная краска окажется не слишком стойкой.
О прибытии отряда мы узнали от слуг, в покои графини, выходившие окнами в небольшой сад, не проникал шум.
Почтительно застыв у дверей, паж известил хозяйку комнат, что принц Козимо со свитой и пастырями прибыл, затем с любопытством посмотрел на меня, все еще сидящую на стуле: Далия как раз заканчивала заплетать мне еще влажные волосы. Сначала служанка сходила в сад и собрала каких-то трав, которые размяла в ступке, добавив воды, чтобы получить зелено-коричневую кашицу, которую и нанесли мне на волосы.
Графиня тем временем, разложив содержимое сундуков на кровати, пыталась подобрать мне платье.
— Передай моему сыну, мы с племянницей появимся к ужину! — резко сказала она, не позволяя мальчишке особо глазеть на меня, — Ступай!
Тот вздрогнул и выскочил за дверь. Недовольно нахмурившись, графиня выудила из россыпи одежды платье из зеленого бархата, цвета майской травы, и бирюзовый жилет, надевавшийся сверху:
— Вот. Карисса предпочитает более нежные оттенки, но к таким волосам подойдут и эти.
Чуть позже я взглянула на себя в зеркало. Волосы приобрели ореховый оттенок, и теперь моя кожа выглядела более светлой, а глаза казались ярче.
Далия расправила ткань подола и отошла, давая графине посмотреть на меня внимательно.
— Все-таки вы слишком похожи, — вздохнула она. Я лишь пожала плечами. Выждав положенное, по словам графини, время, мы вошли в столовую. Рой с Козимо сидели за столом, лениво беседуя о чем-то с двумя пастырями. Иеронимо среди них не было. При виде нас они поднялись, глаза у обоих округлились.
— Мои дорогие, позвольте вам представить Элизабет, мою племянницу и вашу кузину, с которой вы до этого не имели возможности встретиться, — графиня повернулась ко мне и ойкнула. Козимо фыркнул, все еще с недоверием рассматривая меня. Рой, напротив, бросил мрачный взгляд на свою мать:
— Очень рад… — он подошел и поцеловал руку сначала графине, затем мне, — Составите мне компанию за ужином, кузина?
Голос звучал очень зло, словно он едва сдерживался. Я слегка озадаченно посмотрела на графа, но он повел меня к столу, предоставив Козимо сопровождать вдовствующую графиню.
— Что ты сделала со своими волосами, — прошипел Рой, отодвигая стул для меня. Я обернулась:
— А что с ними не так?
— Радость моя, не знаю, чем вы там их мазали, но они явно напоминают водоросли: такие же коричнево-зеленые!
— Как зеленые? — ахнула я, буквально падая на стул, скосила глаза на прядь волос, падающую на плечо. Показалось, или при свете гль’онов она действительно была слегка зеленоватого оттенка.
— Наверное, игра света? — неуверенно предположила я.
— Угу… или кто-то намазал тебя свежей червень-травой! Она как раз за час меняет свой цвет с орехово-коричневой на зеленую…
— Рой, — я испуганно схватила его за руку, — Что мне теперь делать?
— Прежде всего — отпустить мою руку. Не забывай, что мы с тобой едва знакомы, — поддразнил он, хотя взгляд оставался напряженным. Я заставила себя разжать пальцы и натянуто улыбнулась, — Так-то лучше. Не переживай, эта краска еще позеленеет, обретет насыщенность оттенка, а потом, недели через три, возможно, станет менее яркой. Можешь говорить всем, что это — северная мода.
Судя по тону, Рой, хоть и злился, но явно забавлялся ситуацией, наверняка прикидывая, как он может её использовать. Я бросила на него убийственный взгляд и демонстративно повернулась к Козимо, заведя ничего не значащий разговор о погоде и о том, как мне с ней повезло. К моему удивлению, принц отвечал подчеркнуто-вежливо и очень сдержанно. При первой же возможности он извинился и обратился к своей тёте, оставив меня в недоумении.
— Что с ним? — я даже забыла, что обиделась на Роя.
— С кем? С Козимо? Ничего.
— Но он разговаривает со мной…
— Так, как положено говорить с невестой графа Алайстера.
— Ты ему сказал?
Рой пожал плечами:
— Разумеется. Скажу и Лоренцио. Надеюсь, после этого их авантюры по отношению к тебе прекратятся, — он еще раз взглянул на мои волосы и фыркнул.
— Что такое?
— Они стали еще зеленее. Придется тебе, радость моя, пару недель побыть на вилле, пока краска не смоется, не можешь же ты появляться на людях в таком виде, — граф выглядел таким довольным, что мне просто хотелось разбить о его голову пару тарелок.
Остальные, сидевшие за столом то и дело бросали на меня задумчивые взгляды. Окончательно обидевшись, я встала, сухо извинилась перед всеми, сослалась на усталость и ушла в свои комнаты. Графиня с тревогой посмотрела мне вслед, но сын удержал ее каким-то вопросом.
При виде меня Далии только и осталась, что ахнуть:
— Мадонна, как же так?
— А вот так, — огрызнулась я, — Надо знать, какую траву мешаешь!
— Простите, — она выглядела очень расстроенной, и мне стало стыдно за свою резкость.
— Ладно, в конце концов, это — не самое страшное, что могло случиться в жизни… Надо попробовать смыть эту краску.
Через полчаса я, взглянув в зеркало, признала, что попытки оказались безрезультатными, волосы все больше зеленели, приобретая чудесный оттенок бурых водорослей, как и предсказывал Рой.
— Интересно, откуда граф Алайстер так хорошо знает свойства червень-травы? — вопрос был скорее риторическим, но Далия встрепенулась:
— Граф Алайстер — художник, они же делают краски, а червень-трава — хороший краситель.
— Точно! — я даже подскочила на месте и с торжеством посмотрела на растерявшуюся Далию, — Краску можно снять растворителем: составом, который ее смоет. И художники наверняка знают его рецепт.
— Хотите попросить у мэссэра графа?
— Да Рой скорее удавится, чем выдаст мне его! Нет, Далия, надо найти Боно!
Я направилась к выходу.
— Мадонна, вы собираетесь идти к нему прямо сейчас? — охнула служанка.
— Разумеется, — я повернулась к ней, — а что в этом такого?
— Уже поздно, а вы идете одна к мужчине!
— К каком мужчине? — не поняла я, заметила обиженный взгляд Далии и спохватилась, — Ах да… Но, надеюсь, он еще не спит, время не слишком позднее.
— Все равно идти девушке одной в комнату к мужчине неприлично! — она тяжело вздохнула и решительно направилась к дверям, — Если вы так настаиваете, идемте!
Служанка заикнулась было, чтобы мы накинули плащи, чтобы остаться неузнанными, я лишь рассмеялась, справедливо указав, что, крадясь по дому в плащах, мы будем выглядеть очень подозрительно и привлечем к себе ненужное внимание. Служанка нехотя согласилась с моими доводами.
Она знала, где находилась спальня художника, и пошла впереди, указывая мне дорогу. Мы тихо прокрались мимо столовой, где все еще ужинали. Судя по тому, что я слышала громкий голос Гаудани, его отряд тоже добрался до виллы. В другое время я с удовольствием вошла и поздоровалась бы, но не сейчас, когда мои волосы с каждой минутой становились все более зелеными.
Далия провела меня в крыло, где находились комнаты для слуг, и кивнула на дверь:
— Здесь! — она решительно повернула дверную ручку и вошла без стука.
Боно был в спальне, он лежал в кровати вместе все с той же натурщицей, которая мне уже была знакома. При виде нас девушка взвизгнула и натянула простыню, прикрывая обнаженное тело:
— Опять вы!
— Мадонна! — всплеснул руками художник, — Почему у вас зеленые волосы!
— Боно, извини, что помешала, — я слегка смутилась под яростным взглядом потревоженной девицы, — просто поняла, что ты, наверное, можешь мне помочь. Это червень-трава…
— Можете не продолжать! — он вновь замахал руками, — Я видел в саду этого огнедышащего дракона, этого Кербера всех женщин! Да, Далия, я говорю о тебе! Это ты оборвала сегодня полгрядки самого изумительного красителя! Боюсь, что теперь я буду вынужден сообщить заказчику, что не смогу в срок закончить свой шедевр!
— Ах ты охальник! — тут же воскликнула служанка, упирая руки в бока, — Да ты когда в последний раз за кисть брался!
— И не возьмусь, о проклятье всей моей жизни! Ты уничтожила все запасы!
— И поэтому, вместо того, чтобы рисовать, ты привел сюда шлюху!
— Я не шлюха, я натурщица! — девушка гордо сдернула с себя простыню, явив нам два обнаженных тела: свое и художника. Далия охнула, я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Боно, ничуть не смутившись, подхватил ткань, вновь прикрылся и продолжил как ни в чем не бывало:
— Подумай, Далия, как мне теперь готовить мои краски? Посмотри на мадонну! Где я еще могу взять такой прекрасный оттенок зеленого, который сейчас на ее волосах!
— Не знаю, где тебе его взять, но буду признательна, если ты поможешь мне его смыть, — оборвала я художника, зная, что с Далией они могут пререкаться вечно. Он задумчиво посмотрел на меня:
— Сколько времени прошло?
— Часа три.
— Тогда все хуже, — Боно подхватил рубашку, натянул ее и встал, делая вид, что не стесняется своих голых ног. Далия оскорбительно фыркнула, но, заметив мой предупреждающий взгляд, сдержалась. Натурщица с каким-то торжеством посмотрела на служанку, та демонстративно отвернулась. Художник тем временем подошел к огромному сундуку, откинул крышку, порылся там, стараясь не сильно наклоняться, чтобы не оголять ляжки еще больше, затем протянул мне какую-то склянку, плотно закупоренную крышкой:
— Вот. Этот раствор надо нанести на несколько минут на холст… вернее, на волосы, краска должна сойти.
— Главное, чтобы не вместе с волосами, — пробурчала я, с опаской посматривая на склянку, — Спасибо. И… извини, что помешали…
Я нерешительно кивнула в сторону кровати. Боно улыбнулся и махнул рукой:
— Сущая ерунда, заходите еще, мадонна! Всегда рад вас видеть!
— Охальник! — Далия громко хлопнула дверью. Я с укором посмотрела на нее:
— Не думаю, что нам стоит привлекать внимание именно сейчас.
— Простите, мадонна, но этот распутник… — начала оправдываться служанка.
— Далия, — устало перебила я ее, чувствуя, что у меня начинает кружиться голова, — Да переспи ты с ним, наконец!
— Что? — она аж подскочила на месте, — Мадонна! Как можно! Я не какая-то распутная девка…
Она вдруг осеклась, с испугом посмотрев на меня. Я улыбнулась:
— Знаешь, я тоже…
— Мэссэр граф это — совершенно другое дело!
— Да? И почему же?
— Потому что даже если вы родите ему ребенка, это будет бастард графа, а не голодранца, зависящего от милости тех, кто находится выше него.
Бастард. Слово обожгло, словно удар. Я вдруг отчетливо осознала, что нахожусь в другом мире, где ревностно следят за нормами морали, и что мне просто необходимо поговорить с Роем. Далия ничего не заметила.
— К тому же он вас действительно любит! — продолжала она в запале.
— С чего ты решила?
— Так это же видно. Видели бы вы мэссэра графа после вашего исчезновения! Даже его мать боялась лишний раз беспокоить его!
— Думаешь, Боно не любит тебя? — я предпочла сменить тему, злость на графа все еще не прошла, хотя рассказ Далии пришелся на сердце бальзамом.
— Боно не тот мужчина, который будет хранить верность одной женщине, — служанка тем временем как-то грустно посмотрела вдаль и вздохнула, — А я не та, которая сможет это принять и простить… Мадонна, время идет…
Я кивнула, признавая правоту ее слов, — как по поводу художника, так и по поводу времени. Обратный путь занял больше времени, гости начали расходиться по комнатам, и нам приходилось быть более осторожными.
Мы уже почти достигли цели, когда знакомый голос заставил нас замереть:
— Значит, теперь вы — Элизабет…
Я обернулась. Пастырь Джерардо стоял и задумчиво смотрел на меня.
— Пастырь? — я попыталась изобразить удивление, вышло не слишком правдиво. Во всяком случае, он рассмеялся:
— Не стоит даже и пытаться, я — целитель и вижу не только оболочку, но суть человека!
— Пастор Джерардо! — Далия благоговейно преклонила колени, ожидая благословения. Я же с любопытством взглянула на старика:
— И что же вы видите?
— Вас, красивую и достаточно умную женщину, почему-то совершающую глупые поступки, — он привычным жестом простер руку над склоненной головой служанки, — Почему вы боитесь сказать правду своему избраннику?
Темные глаза пастыря пытливо всматривались в мое лицо. Я прикусила губу, решая, стоит ли доверять этому старику. Пока что он хранил мой секрет, но я не знала, какие мотивы им двигали, поэтому предпочла промолчать.
— Можно, я пока не буду отвечать вам, — я скосила глаза на служанку, все еще стоявшую на коленях. Пастырь пожал плечами, явно демонстрируя, что не собирается настаивать на исповеди.
— Зачем вы здесь? — вдруг спросила я. Он виновато посмотрел на меня:
— Не поверите, но я заблудился. Эти комнаты, они так похожи одна на другую… а я слишком стар и поглощен мыслями о Создателе… — если бы не лукавый огонек в его глаза, я бы ему почти поверила.
— Со мной все в порядке, — улыбнулась я. Он кивнул:
— Да, я вижу. Теперь я, пожалуй, смогу найти и свою спальню, если вы, конечно, укажете мне путь!
Я покачала головой:
— Вы так и не ответили на мой вопрос…
— Вы его еще не задали…
— Пастырь! — вдовствующая графиня появилась за нашими спинами, — Я думала, вы уже ушли…
При виде моих волос, она судорожно выдохнула. Я ободряюще улыбнулась в ответ.
— Увы, мадонна, я, словно неразумное дитя, скитаюсь по дому в поисках приюта и забвения! — Джерардо вежливо смотрел на хозяйку дома.
— Разве Создатель указал вам нужного направления? — машинально отозвалась она, все еще разглядывая мои волосы, — Это ужасно!
— Не думаю, — в тон ей отозвался старик, — во всяком случае, наверняка есть какой-то способ… Возможно, Создатель прислал мне на помощь вас?
— Меня? — она удивленно посмотрела на собеседника.
— Конечно! — он подхватил ее под руку, лишая возможности отказаться, — Кто, как не вы, хозяйка этого жилища, способен указать мне верный путь в темноте!
В тишине было слышно, как графиня скрежетнула зубами:
— Хорошо, пойдемте!
Проводив странную пару взглядом, я спохватилась:
— Далия, нам надо торопиться!
Мы прошли в комнату, я закрыла дверь, уже предвкушая, как смою ненавистную краску, и замерла: на подоконнике, в проеме окна, сидел мужчина. Темный силуэт на фоне темных стекол. На секунду мне стало страшно. На звук наших шагов мужчина повернул голову, и я выдохнула.
— Радость моя, я уже заждался! — Рой легко спрыгнул, щелкнул пальцами, зажигая гль’ойн и подошел ко мне, с интересом исследователя рассматривая мои волосы, — Какой изумительный оттенок!
— Рада, что тебе нравится! — огрызнулась я, — Думаю сделать это новой модой в Лаччио!
— Главное, чтобы это не перекинулось на Лагомбардию, жить мы будем там.
— Смотрю, ты все уже решил, — сухо ответила я, вдруг вспомнив разговор про бастардов. Рой нахмурился:
— Ты против? Предпочитаешь Междумирье?
Я заметила, как Далия, повинуясь безмолвному приказу хозяина, поспешно вышла, это распалило меня еще больше.
— Если я скажу, что предпочитаю свой мир, ты согласишься?
— Это будет неудобно.
— Кому? Тебе? — я с вызовом посмотрела на Роя. Он выглядел озадаченным.
— Да что с тобой? — тихо спросил он. Я вздрогнула, вдруг осознав, что собиралась устроить скандал на пустом, в общем-то, месте. В глубине души стало стыдно.
— Я не знаю, — я присела на кровать и принялась старательно рассматривать свои сплетенные пальцы, — просто все так… так сложно… я устала… и эти волосы…
Я шмыгнула носом. Почувствовала, как рядом проседает матрас. Потом меня обняли крепко-крепко. Из чистого упрямства я отвернулась, избегая поцелуя.
— Лиза, — прошептал Рой, его дыхание буквально опалило кожу у виска, — Если проблема лишь в волосах… — одной рукой он все крепче обнимал меня за талию, другой — бережно расплетал косы, нежно перебирая пряди волос, — Вот и все…
— Что? — я с трудом вынырнула из того блаженного транса, в который меня погрузили его прикосновения. Граф лишь кивнул:
— Смотри.
Я с недоверием встала, подошла к зеркалу и посмотрела. Теперь мои волосы были чуть темнее, чем обычно, и все еще слегка отливали зеленым, но если не знать, то было почти незаметно.
— Ты же не хотел, чтобы я покидала виллу? — я внимательно рассматривала себя.
— Я не хочу и сейчас.
— Тогда зачем?
— Потому что завтра все пастыри торжественно въезжают в город, — игнорируя мой вопросительный взгляд, он откинулся на кровать, заложил руки за голову. Я молчала, ожидая продолжения. Рой вздохнул и перевернулся на бок, подперев голову рукой:
— Они сядут на ослов и через главные ворота войдут в город. Каждый из правителей удостоен чести держать стремя одного из пастырей, вернее, вести этих упрямых животных, дабы продемонстрировать всем свое смирение. Мне достался осел Джерардо.
Я пристально на него посмотрела, гадая, выражает ли граф свое отношение к пастырю или же просто упомянул животное. Скорее, второй вариант. По правде сказать, мне с трудом представлялся граф Алайстер, смиренно ведущий осла.
— Вот почему ты не хотел присутствовать? — я подошла и присела на край кровати так, чтобы видеть лицо Роя.
— Да, все эти шествия — еще то развлечение! Жара, пыль, упрямые животные… — он открыл глаза и посмотрел на меня, — вы с матерью должны будете идти позади, как и остальные. Боно будет рядом с вами.
— А Далия? — вдруг спросила я.
— Что ей там делать? — это прозвучало очень резко, — пусть лучше займется своими обязанностями!
Я пожала плечами и поспешила сменить тему разговора:
— Почему именно Джерардо, Рой?
— Он попросил, вернее, — граф скривился, — оказал мне очередную любезность, прекрасно зная все, что я об этом думаю.
— Ты давно его знаешь?
— Очень! — граф усмехнулся, — еще с тех пор, как я пытался стать художником, Зная, что я практически изгнан из семьи, Антонио свел меня со своим учителем, пастырем Джерардо, в это время он служил адвокатом Искусителя!
— Адвокатом Искусителя? — переспросила я.
— Вы называете его дьяволом.
— Зачем ему адвокат?
— Ну… — Рой зевнул, было видно, что темя разговора его утомляет, — когда пастырь умирает, то решается вопрос о причислении его к святым спискам… Так вот задача адвоката — найти причины, которые могут помешать этому.
— И как Джерардо справлялся с этим?
— Весьма успешно: при нем за десять лет было всего две канонизации против тридцати, произведенных в тот год, когда он ушел с поста и принял должность Пастыря Самариньези.
— Не без твоей помощи, разумеется…
— Ошибаешься! Тогда я был еще бедным подмастерьем, то и дело получавшим оплеухи от известного мастера. Просто в тот момент сменился Истинный пастырь, и это назначение было, скорее, опалой, нежели повышением, — Рой потянулся и обхватил меня руками за талию, ладони легли на живот, — Радость моя, тебе не кажется, что на сегодня политики более чем достаточно?
Я с улыбкой смотрела, как в его глазах разгорается пламя страсти. Он притянул меня к себе, заставляя лечь рядом, руки нетерпеливо рвали шнуровку корсажа, я пробежалась пальцами по его плечам, сминая ткань рубашки, руки скользнула по спине. Его кожа была шелковистой и горячей. Мышцы перекатывались под моими ладонями, я чувствовала, как Рой дрожит от едва сдерживаемой страсти. Было что-то особо упоительное в этом — знать, какой властью ты можешь обладать над мужчиной, знать и отдаваться ему целиком, понимая, что и он обладает над тобой такой же властью.
Чуть позже, проваливаясь в сон, полностью опустошённая недавней бурей, я вдруг подумала, что хорошо, когда желания влюбленных совпадают, и как было бы ужасно опять оказаться одной. Наверное, Рой думал о том же. Во всяком случае, во сне он прижал меня к себе так крепко, словно боялся потерять.