Глава 18

Лиза

— Притащила свою псину, так следи за ней!

Я не могу открыть глаз, понимаю, что голова чугунная. Несколько часов сна не спасают от вечного недосыпа. Эта неделя оказалась просто адовой из-за того, что мне все выходные предстояло провести с родными Кирилла. Кто же знал, что у него семья настолько громкая?

— Кир, — толкаю его локтём в ребро, заставляя проснуться. — Разберись, что происходит.

— Что происходит?! — в истеричных нотках узнаю голос Маши. Даже не узнаю, просто понимаю, что мать Кирилла никогда бы не стала так кричать. — Эта крыса испортила мои туфли.

— Что ж ты, Маш, о себе да в третьем лице.

Поднимаюсь, потому что никто отставать не собирается. Глаза режет от яркого света, приходится щуриться и смаргивать слёзы. Вдыхаю, готовясь к очередной схватке.

— Какие проблемы? — мужской голос спускается вдоль позвоночника. Кирилл прижимается ко мне, едва не укладывая голову на моё плечо. — Мари, тебя не учили, что нельзя врываться к взрослым людям среди ночи?

— Уже утро. Её псина погрызла мои туфли.

— Серьёзно? Дай посмотрю, — протягиваю руку к растрёпанной девушки, которая в тонком пеньюаре. — Хм. Знаешь, мне кажется, Луна оказала тебе услугу. Это ужасная подделка, которую не стоит даже хранить в доме.

— Это не подделка!

— Как скажешь. Конечно, то что маленькая собачка смогла отгрызть каблук — говорит только о качестве.

— Если вы разобрались, то идите спать. Мы заняты.

Кирилл показательно утягивает меня на кровать, накрывая своим телом. Маша что-то ещё говорит, но Артём её утаскивает. Хлопает дверь, оставляя нас вдвоём.

И почему-то мне остро хочется попросить вернуться эту шумную парочку. Лучше, чем то, как горят глаза Кирилла. И эта улыбочка, которая не обещает ничего хорошего. Он всегда так улыбается перед тем, как начать приставать. Словно заставка в начале фильма.

— Ты не закрыл дверь, когда пришел вечером? — спрашиваю на опережение. Сердце стучит в груди, так громко, что даже Кир может это услышать. А я не понимаю своего тела. — Луна вышла.

— Мари перебесится. Мне кажется, им хотелось убедиться, что мы спим вместе, а не просто придумываем.

— Очень взрослое желание. Так, а теперь слезай. Там завтрак, прогулка с Луной, побесить твою семью…

— Поцеловать меня.

— Да, и это тоже… Нет!

— Поздно, Лиз, поздно.

И мне кажется, что всё внутри соглашается с его словами. Застывает нерушимым гранитом, когда мужчина опирается на локти, наклоняясь. Его лицо близко-близко.

— Я не чистила зубы!

Восклицаю так, словно это что-то решает. Главная причина, чтобы наши губы сейчас не встретились. Потому что у меня нет поводов его целовать. Позволять это делать со мной.

— Я переживу.

Наши губы сталкиваются, и все протесты тонут в этом движении. Как пальцы сами по себе зарываются в его волосы, как словно ком подкатывает к горлу. Сжимает, не давая дышать. Забивает всё жаром, который спускается вниз.

Мне нужно что-то сделать, сказать. Но я не могу. Просто не могу, когда так хорошо. Его губы словно пропитаны ядом. Парализатором, который отключает во мне всё разумное.

Внизу живота тянет, когда Кирилл касается языком моих губ. Очерчивает контур, мягко надавливает. Скользит внутрь, делясь своим жаром. Будто мне моего собственно не хватает, чтобы сгорать.

— Хочешь секрет, — отрывается лишь для того, чтобы проложить цепочку поцелуев по моему подбородку и скуле. — Ты раздвинула ноги.

— Нет.

Да. Мои ноги, предатели, раздвинулись в стороны, позволяя Кириллу лечь на меня. Будто так и надо, будто это всё логично. Его вес на мне, пальцы, спускающееся по рёбрам и талии. Едва касаются, а меня уже колотит.

Мне хочется это прекратить, но колени лишь сдавливают бёдра мужчины, больше не сводясь вместе. Кир на мне, мы всё ещё одеты. Но кажется, что совсем скоро это перестанет быть преградой.

Нужно на свежий воздух, под холодный душ. Нужно вспомнить, зачем я здесь. Но когда Кир царапает утренней щетиной мою шею, прихватывает кожу — мне нужно совсем другое.

Сжимаюсь, стараясь унять собственную дрожь. Как тянет внизу, как хочется попросить прикоснуться именно там. Не просто гладит ноги сквозь ткань штанов, а стянуть их.

Прикоснуться по-настоящему.

Сильно, остро.

До головокружения, звёзд. До состояния, чтобы я перестала думать. Чтобы всё превратилось в сплошную правильность.

И Кирилл даёт мне это. Понимает без слов или просто хочет того же самого — сейчас не важно. Когда его пальцы цепляют резинку на пижаме, тащат вниз — всё перестает существовать.

— Кир…

— Помолчи, — у него хриплый голос, смешанный с частым дыханием. — Не мешай мне, Лиз.

Это тихое "Лиз" прошибает сильнее, чем любое другое обращение. Детка, милая, котёнок — всё такое эфемерное, обезличенное. А мужчина обращается именно ко мне, пронзая взглядом голубых глаз.

Сглатываю слюну, смотрю на него. На то, как он приподнимается, чтобы было удобнее касаться. Чтобы надавить на клитор сквозь ткань белья. Гладит, невесомо касается, ласкает.

А у меня лёгкие взрываются, вспышками отравляя всё тело. Это не так должно быть. Не с ним. И я… Слишком давно никого не было, слишком сильно он влияет на меня. Я не должна.

Мысли путаются, превращаясь в вязкий сумбур. Хаотично мечусь под мужчиной, а на деле лишь подаюсь бёдрами вперёд. Прошу большего, молча, своим телом.

— Такая мокрая, Лиз.

Сообщает, будто я не знаю, насколько у меня влажно между ног. Не свести, не скрыть. Он чувствует даже сквозь ткань. Всё понимает, как у меня сжимается душа. Словно всё проволокой обтянули, колючей и опасной. Стягивающей внутренности, до онемения тела. И только лоно реагирует, только там я ещё чувствую.

— Не надо, — первое слово тонет в стоне, и получается, что сама прошу мужчину о большем. — Я…

— Тише, Лиз. Если ты действительно не хочешь, я остановлюсь. Не хочешь?

Хочу. Хочу. Хочу.

Кусаю губы, потому что давление между ног нестерпимо. Кир ведь даже ничего не сделал, действительно даже не начинал моё соблазнение. Но от осознания, что я сейчас под ним, что его пальцы касаются меня внизу. И понимания, как меня кроет — это всё влияет лишь сильнее.

— Кир.

И это больше не просьба остановиться, это словно последний вдох. Последняя грань, которая с хрустом ломается. Впускает наружу судороги, которые сковывают всё тело.

Фейерверки под веками, растянутая истома в теле. Мне хорошо-хорошо-хорошо. И это не прекращается, потому что мужчина лишь сильнее надавливает пальцами. Быстро, жестко, так, что мне хочется кричать.

— Кир!

— Вот так, Лиз.

Он упирается лбом в мой лоб, сжигает горячим дыханием. Надавливает телом на моё, толкаясь возбуждением в меня. Господи, даже сквозь слои одежды я чувствую его член, вжимающийся в мой живот. И от этого меня лишь накрывает финальной волной оргазма.

Долгой и жестокой, которая полностью меня разрушает.

— Нет.

Голос возвращается ко мне, вместе со стыдом. Машу головой, когда Кир тянет мою ладонь вниз. Прямиком к своему стояку.

— Нет, я не… Это не…

Продолжаю что-то шептать, жмурясь. Я не девочка, Кирилл не будет моим первым мужчиной. Но это не значит, что я готова к такому рывку. Знаю его неделю, виделась ещё меньше.

А уже столько всего ему позволила.

— Хорошо.

Кирилл кивает, падая на подушку рядом. Жмурится, часто дышит. Я вижу, как ему хочется продолжить. Получить своё удовольствие, раз подарил его мне.

Но мужчина не двигается.

— Я же сказал, что если не захочешь — ничего будет.

Бросает, с едва заметными нотками раздражения. А потом переворачивается на бок, рассматривая меня. И не хочу даже знать, что он видит перед собой.

— Кажется, я нашел способ, как прикрутить твою язвительность.

А мне кажется, что после этого Кир точно не отступит.

Я сама дала ему зелёный свет, который теперь не переключить на красный.

Кирилл

Лиза умчалась в душ, оставляя меня одного.

Со стояком.

Блять.

Даже не представляю, как смог её просто отпустить. Когда хотелось окончательно вжать в постель и скрасить это утро. Казалось, ещё парочку поцелуев, провести по лону, надавить на клитор — и она согласится на всё.

А я отпустил. Морочит мне голову, хвостом блондинистым крутит. Хочет, а при этом отталкивает. Вот что за фигня?

В паху давит, и хочется подняться и отправиться вслед за девушкой. Но Лиза справляется быстрее. Выскакивает из ванной в ядовито-зелёной футболке. На ногах не шорты, трусы джинсовые, не иначе. Такие короткие, что видно упругую задницу.

И с этим мне два дня жить. Какие руки при себе, если они самостоятельно тянутся к интересующей части тела?

— И что за наряд? — ржал над любовными романами, где мужчины вечно гаркают и рычат. Но сейчас именно так произношу. С какого перепуга Артём будет смотреть на то, что только мне предназначено? — В детский мир заглянула?

— Вряд ли твоей семье понравится такая одежда.

— Она мне не нравится!

— Ну, отлично. Устроишь мне скандал при всех, прекрасный план. Так, я с Луной гулять, а на тебе завтрак.

Уходит, хлопая дверью напоследок. А мне в душ идти, справляясь со своей проблемой ниже пояса. Дрочить, как очкастому первокурснику. На которого девочки не заглядываются.

Ага, только мне сейчас одну конкретную девочку хочется. Прямо сюда, в душевую кабину. А ещё лучше, чтобы опустилась вниз, распахнула губы и…

Блять.

Кончаю позорно быстро, переключая ручку крана на холодную воду. Лиза меня точно доведёт за эти два дня, если продолжит так себя вести. Нет, ладно, одну поблажку я ей дал. Но каждый раз самому справляться желания нет.

— Кирюш, а чего Мари так кричала? — мама уже на кухне крутится, выпивая обязательную кружку кофе. — Весь дом перебудила.

— Там Луна погрызла её туфли, разобрались уже. Ты чего не спишь? Из-за крика?

— Да нет, ты же знаешь, я с пяти утра не могу уснуть. Будешь в моём возрасте — поймёшь.

— Так… Как тебе Лиза?

Начинаю издалека. Точно так же за Марусю спрашивал, но тогда волновало совсем другое. Сейчас нужно, чтобы мама закатила истерику, что её старшое чадо такой девушке досталось.

А потом деду пожалуется. Мама, единственный ребёнок Ивана Васильевича, на него удивительное влияние имела. Дед раз что-о пытался сказать за то, что папа за ней таскается — и больше не лез.

Ну, это если маминой версии верить. Согласно отцовской, он раз чуть шею не свернул, забираясь в мамину спальню. А после этого Иван Васильевич, случайно, забывал лестницу в нужном месте.

— Лиза своеобразная, — мама аккуратно подбирает слова, наливая кофе и для меня. — Не знаю… Кирилл, ты уверен, что именно с ней хочешь жизнь связать?

Аллилуйя.

Едва в голос не восклицаю, наслаждаясь реакцией. Ну хоть кто-то в нашем рассаднике психов заметил, что с девушкой что-то не так. А то я уже начал сомневаться в успехе.

— Мам.

— Нет, я понимаю, у каждого свой вкус… Но правда? Она только что крутила носом, что у нас животное молоко. Вегетарианка? Ну зачем тебе такая морока?

— Это всё, что тебя в ней заботит?

— Ну да. Мясо важно есть, вот она какая худая. А что? Так, вроде, хорошая девочка. Ну, немного глупая, но все мы в молодости такие.

В два глотка выпиваю эспрессо, стараясь не подавать виду. Немного глупая? Да Лиза вчера разыграла из себя фирменную идиотку, которая уступала знаниями пятилетке.

И при этом сейчас одевается как девка уличная. Там если собрать всю ткань, на юбку приличной длины не хватит, не то что на полноценный образ. Нет, выглядит она круто, так, что в штанах оживает. Но мама консервативных взглядов же была.

Наливаю себе ещё одну порцию кофе, выбираясь на улицу.

Ещё темно на улице, небо затянуто тучами. Духота жуткая, и только вопрос времени, когда дождь польёт.

Покурить точно нужно, а то меня доведут до припадка. Вроде же всё в Лизе то, что родные терпеть не могут. Откровенная наглость, непризнание чужих авторитетов, тупость напускная. И миллион других причин «не».

А ничего никто не говорит. Будто так и надо. Нет, привези я Лизу в качестве реальной невесты — только бы радовался. Чтобы семье кто-то так легко зашел, без разборок, это только Бог может.

И то, у деда к нему несколько вопросов.

— Всё куришь? — рядом останавливается Мари, кутаясь в светлый кардиган. — Не боишься лёгкие испортить? Никотин, между прочим…

— Артёму такие же нотации читаешь? Или исключительно мне нервы решила потрепать?

— А я по утрам злая, Кирилл, когда мои вещи портят.

— Да верну я тебе деньги за твои туфли.

— При чём тут туфли? Псина твоей ненаглядной спокойно гуляет по дому. А если она бы что-то другое сгрызла. Или укусила?

— Мари, там шпиц меньше твоей ладони. Он, не факт, что может корм нормально прокусить. Уж точно не твою кожу.

Не понимаю, правда, с чего девушка такой скандал закатила. С криками, посещением моей спальни, нотациями. Ну сгрызла Луна и сгрызла, не последняя пара туфель в гардеробе Маруси.

И не подделка, тут Лиза ошиблась. Лично со своей карты проплачивал ту космическую сумму за пару обуви. Потому что проебался и забыл за ужин. Или годовщину? Или ужин в честь годовщины?

Да, наверное, последнее.

— Кирилл, мы так и не поговорили нормально после…

— После того, как ты трахнулась с моим братом? — делаю последнюю затяжку, наполняя лёгкие дымом, и отправляю бычок в пепельницу. — Да, как-то не было желания.

— Думаешь я, не знаю, что поступила ужасно? Но пойми меня…

— Я понимаю.

Бывшая никогда не могла смириться с моим трудоголизмом. И то, что могу спокойно в выходные рвануть в офис или на объект, не согласовывая. Но мне по кайфу за ходом строительства наблюдать, в отличии от Артёма.

У того строгий график с девяти до шести и никаких опозданий. Разве что во время судов с подрядчиками, но это редкое явление. Так что я могу понять Мари, в каком-то смысле. Мало кого бы устраивало видеть жениха пару часов в неделю, при том, что мы жили вместе.

Но Маруся сразу видела мой бешенный график, так что её претензии остались для меня непонятными. В плане, если ты не ешь салат с томатами, так заказывай сразу без них. В чём проблема? А не пытайся выковырять ненужные продукты из готового блюда.

— Понимаю, но надо было расторгать помолвку, а не идти в постель к Артёму. Так что прости, что не было желания болтать.

Наблюдаю, как с неба падают первые капли. Смотрю в сторону леса, где скрылась Лиза. Жду, когда она появится. Футболка тонкая была, если промокнет — прекрасный обзор.

Но лучше найти где-то кофту, чтобы накинуть. Все тут люди семейные, но зная Артёма… Нечего на мою вторую невесту засматриваться.

Только Лизы всё нет, не смотря на то, что ливень начинается. Пять минут, десять. Спустя две сигареты у меня начинается нервный тик.

— Лиза не вернулась? — заглядываю на кухню, где тусуется мама с дедом. — Нет же?

— Не было, — Иван Васильевич хмурится. — А куда ушла?

— С Луной гулять. Блять.

— Не выражай…

— Потом отчитаешь.

Натягиваю кроссовки и толстовку с капюшоном, направляясь в сторону леса. И где её теперь искать? Ещё и на телефон не отвечает. В голове не самые радужные мысли крутятся.

Если кто-то мне фотки послал, то может этот кто-то ещё что-то сделать?