Припадок

Несмотря на ранний час, ректор уже был в своём рабочем кабинете и даже был занят делами, изучая какие-то бумаги.

– Дедушка, я могу войти? – вежливо поинтересовалась я, осознанно используя это обращение, чтобы подчеркнуть, что признаю нашу родственную связь.

– Конечно Адалинда, входи, – ректор расплылся в дружелюбной улыбке и жестом предложил мне занять удобный мягкий диван, стоявший рядом со стеллажом с книгами.

– Я пришла извиниться, – покорно заняв предложенное место, объяснила я цель своего визита. – Вчера я была слишком резка и груба с вами, это было недопустимо.

Ректор грустно улыбнулся.

– Ты очень похожа на свою мать, – заметил он. – Она тоже была своевольна сверх всякой меры и упряма, отказывалась меня слушать, твёрдо уверенная, что я ничего не понимаю, а уж она-то разбирается в жизни. – В его голосе отчётливо слышалась горечь. – Не повторяй её ошибок.

Я не считала, что выйдя замуж за любимого мужчину, который не нравился её родителям, мама совершила ошибку. Да, жилось ей не сладко, но возможно оно всё-таки того стоило, и она была счастлива? Не зря же говорят, что с милым рай и в шалаше. А у нас, всё-таки, не шалаш, а полноценное, хоть и довольно скромное и небогатое, поместье.

– Я постараюсь, – ответила я, решив озвучить то, что дедушка хочет услышать.

– Кэйсер хороший человек, честный и верный, он будет тебе прекрасным мужем, – продолжил ректор, внимательно глядя мне в глаза. – За ним ты будешь как за каменной стеной. Просто перестань капризничать и постарайся сблизиться с женихом, и ты поймёшь, что я выбрал тебе идеального супруга.

Эти мягкие увещевания вызвали у меня лёгкую головную боль, однако я молча выслушала ректора, и даже пообещала подумать над его наставлениями, после чего откланялась, опасаясь, что не сдержусь и снова наговорю лишнего.

Несмотря на раннюю осень, в замке было необычайно жарко – дышать было тяжело,  и весь мой лоб покрылся испариной. Ещё и это платье противно липло к коже, и мне хотелось поскорее его снять.

– Леди Мэйн?

Я как раз шла по направлению к нашим с Кэйсером апартаментам, чтобы переодеться, когда меня окликнул смутно знакомый мужской голос.

Я обернулась… и тут же начала заваливаться на бок, потому что комната неожиданно закружилась у меня перед глазами.

Встретиться с полом мне не дали крепкие мужские руки: одна подхатила меня под локоть, а вторая приобняла за талию, помогая восстановить равновесие.

Повернув голову, я увидела перед собой Алана Стоуна, крайне обеспокоенно смотревшего на меня.

– Леди Мэйн, вам плохо? – спросил он, пристально вглядываясь мне в лицо.

Я хотела ответить, что всё хорошо, но не смогла этого сделать, потому что горло перехватило сильнейшим спазмом, и я не то что не смогла издать ни звука, а оказалась не способна даже сделать полноценный вдох.

С моих губ сорвалось надсадное сипение, и в глазах Алана на мгновение отразилась паника, на место которой, впрочем, за долю секунды пришла решимость.

Не говоря ни слова, мужчина подхватил меня на руки и уверенно направился к покоям Кэйсера, мощным пинком открыл дверь и занёс меня внутрь, не забыв дверь за собой закрыть (явно чтобы не привлекать к происходящему ненужного внимания).

– Сейчас я помогу, – твёрдо проговорил он, уложив меня на маленький кожаный диванчик, стоявший в углу рабочего кабинета графа.

Меня всю колотило мелкой дрожью как во время лихорадки, да и дышать я всё ещё не могла, так что была согласна на что угодно, только бы облегчить собственное состояние.

Алан достал из кармана камзола небольшой ножик и принялся резво разрезать завязки корсета моего платья, а когда те поддались, рванул руками ткань, оголяя мою грудь.

И именно в этот момент дверь с оглушительным грохотом открылась, ударившись ручкой о стену, и в комнату, источая волны гнева, вошёл Кэйсер.