Ветер перемен

Как вскоре выяснилось, застать Алана Стоуна в одиночестве весьма непростая задача.

Едва только покинув медицинское крыло, Алан сразу же вернулся к работе. И был буквально всюду! То у него занятия, то какие-то факультативы, то он дежурит по замку, то разнимает драки своих студентов. Не человек, а просто метеор какой-то! Иногда у меня даже возникает такое чувство, что Алан умеет раздваиваться (а то и растраиваться), чтобы всё это успевать.

А ведь ещё есть балбесы с драконьего факультета, которых он взялся воспитывать…

Поначалу я опасалась, что Алан будет к мальчишкам излишне строг и попросту отомстит им за собственное ранение. Однако я ошиблась.

Да, без мести не обошлось, и периодически все желающие могли наблюдать, как кто-то из провинившейся троицы моет голыми руками туалеты или удобряет навозом клумбы. Но по большей части Алан, и правда, с ними занимался. Более того, уже спустя неделю парни вернулись на занятия, и  хотя и выглядели измотанными и уставшими, но при этом буквально лучились довольством.

– Мастер Стоун первостатейная сволочь, – радостно сообщил мне Морис, когда я подошла узнать о том, как у них дела. – Но своё дело он знает.

– Сразу видно, звание мастера ему не за красивые глаза дали, – поддержал его Дэрек. – Я его даже немного зауважал.

– Что не отменяет ни его неприязни к нам, ни наших к нему возвышенных чувств, – подытожил Виг.

– Точно! – Морис одобрительно хлопнул Вига по плечу. – Так что как только срок наказания истечёт, мастер Стоун нам за всё ответит.

– Но на этот раз мы тщательно всё обдумаем и рассчитаем, прежде чем действовать, – заверил меня Дэрек, который явно заметил недовольство, отразившееся на моём лице после последних слов Мориса.

– Вы неисправимы, – посетовала я. – Надеюсь, что хотя бы обойдётся без жертв.

– Мы очень постараемся, – нестройным хором пообещала эта неугомонная троица.

И мне осталось им только поверить на слово.

Тем более что у меня появились более весомые причины для беспокойства: Кэйсер начал меня избегать.

Он отказался от наших совместных ужинов в гостиной, предпочитая теперь принимать пищу исключительно в столовой. А на своих занятиях, которые я продолжаю стабильно посещать, он в мою сторону даже и не смотрит.

Не то чтобы меня это сильно беспокоило… Хотя нет, кого я обманываю, меня это не просто беспокоит, но ещё и раздражает! Кэйсер сам заявил, что желает получить настоящую семью. Но вместо того, чтобы пытаться со мной сблизиться, он от меня только отдаляется. И вот как я должна к этому относиться?

В конечном итоге, моё терпение лопнуло, и спустя две недели молчаливого игнорирования проблемы я решила повести себя, как подобает взрослому человеку, и сама пришла к Кэйсеру для разговора.

Поздним вечером граф всегда работал у себя в кабинете. И обычно я предпочитаю его не беспокоить. Но не в этот раз.

– Я могу собирать свои вещи и готовиться вернуться домой? – поинтересовалась я, остановившись в дверях его кабинета, почему-то не найдя в себе смелости войти внутрь.

Кэйсер, в этот момент проверявший какие-то письменные работы студентов, оторвался от своего занятия и несколько растерянно посмотрел на меня. А затем нахмурился.

– О чём ты говоришь?

– Ты избегаешь меня? – быстро выпалила я, опасаясь, что могу передумать.

И вновь на лице Кэйсера отразилась растерянность.

– Нет. С чего ты взяла?

– Ты перестал ужинать со мной, ты не обращаешь на меня внимания на занятиях, – начала я перечислять свои претензии. – Да ты мне внимания уделяешь меньше, чем своим студентам! А ведь у нас скоро свадьба.

Неожиданно я поняла, что за чувство не давало мне покоя все эти дни. Обида. Несмотря на все свои попытки (довольно вялые, если быть объективной) разорвать помолвку, я уже успела смириться с тем фактом, что Кэйсер станет моим мужем. И холодность и равнодушие с его стороны задевали мою женскую гордость. Потому что где это видано, чтобы муж охладел к жене ещё до свадьбы? А как же счастливый медовый месяц и всё такое?

Я с удивлением осознала, что глаза заволокло слезами.

И чтобы не дать Кэйсеру увидеть эту мою позорную слабость, я сбежала к себе в спальню и для надёжности заперла дверь изнутри.

– Веду себя как маленькая истеричная девчонка, – пробормотала я, нервно расхаживая по комнате взад-вперёд. – Я ведь сама хочу разорвать эту помолвку! Так какая разница, как ко мне относится Кэйсер? Напротив, я должна радоваться, что он ко мне охладел.

«А так ли сильно ты хочешь её разорвать? – насмешливо спросил внутренний голос. – Что-то я не вижу с твоей стороны никаких решительных действий в этом направлении. Напротив, ты с самого начала делаешь всё, чтобы понравиться Кэйсеру: подружилась с его студентами, прилежно изучаешь драконьи традиции и особенности поведения. Да ты даже от провокаций почти сразу отказалась! И не говори, что боишься последствий  с его стороны – это чушь полная. Тебе нравится Кэйсер как мужчина. И тебя задевает его невнимание, поэтому что это означает, что он в тебе всё ещё видит лишь средство для получения поста ректора, а не женщину».

Эта мысль тяжёлым обухом ударила по голове, и я присела на край постели, потому что ноги меня не держали.

«Кэйсер нравится мне?» – эта мысль казалась мне абсолютно дикой. И одновременно весьма вероятной.

Кэйсер был очень красивым мужчиной – бессмысленно отрицать очевидное. А ещё он был талантливым преподавателем, которого было интересно слушать, и умел быть обходительным и заботливым, когда того требуют обстоятельства, но при этом никогда не душил своей заботой, умело сохраняя дистанцию и предоставляя всем – и мне, и своим студентам, – необходимую степень свободы.

– Он мне нравится, – обречённо признала я неприглядную правду.

Что теперь делать с этим откровением – неясно. Потому что на ответную симпатию надежды практически нет. А вручать своё сердце мужчине, которому оно не нужно, я точно не собираюсь.